II: Keep Calm and Resist

***

      Первое, что делает Лу, забираясь в салон такси за час до Нового года, строчит смс-ку Йонасу о том, чтобы он прихватил из дома какую-какую-нибудь футболку и кроссовки Тины, надеясь, что тот ещё не успел выйти из дома. Возвращаться к себе и переодеваться нет времени, и если честно, желания. Лу не уверена, что если придёт домой, то вытянет себя назад, к друзьям, а не начнёт заниматься самокопанием. Настроение прескверное.       Спустя несколько минут, хилер действительно ждёт её у входа в клуб с небольшим пакетом в руках, присвистывая на впечатляющий видок подруги:       — Ого, чё на бал собралась?       — Ага, вернулась. Золушка. Без комментариев, пожалуйста!       Лу, не без удовольствия скидывает с себя каблуки, облокачиваясь о шершавую стену, покрытую затёртыми граффити.       — Крэп, Йонас, ты получше ничего найти не мог? — она осматривает растянутую и явно видавшую виды футболку с логотипом доштормовой рок-группы AC/DC.       — Знал бы, что ты будешь ворчать, назло принёс бы сетку Тины, чтобы все в «Утконосе» заценили твои соски. Надевай, давай, быстрее. Опаздываем. Нормально выглядит.       Лу оставляет юбку, надевает футболку и вытягивает корсет через верх, благо он фальшивый и застёгивается на обычную «молнию». Он, а также браслет, серьги и босоножки отправляются в потрёпанный пакет. В довершение Лу достаёт из причёски шпильки, разбивая локоны и наконец-то, удовлетворённая действиями, облокачивается о стену, закрывая глаза, устало улыбаясь другу.       — Дай курить, и пойдём.       Первая и долгожданная затяжка будто снимает груз с плеч Рид, забирая раздражение и обиду, которые грызли её в такси и ресторане. Понятное дело, что после ухода Иво она не задержалась там и на десять минут, но всё равно, для того, чтобы окинуть печальным взглядом красивый стол и нарядную ёлку, накрутить себя, времени хватило. Обидней всего было не то, что вечер с Мартеном был испорчен, а что он завершился так резко, так нелепо. Помимо её бесила собственная сентиментальность, и что она успела выдать мужчине эту глупость про принцесс буквально за «минуту до». Намного проще было, если бы она отнеслась к этому вечеру легче. А-ля, поела, посидела, выпила — профит. И смысл, что вечер закончился? В этом случае не было бы никакого резона расстраиваться. Но она всё равно расстроилась, и даже больше не за себя, а за самого Иво, который всё это устроил.       — Расскажешь, что там учудил твой «Чистый», раз ты сюда всё-таки явилась прямо перед НГ, да ещё и в таких растрёпанных чувствах? — хилер не лезет в душу, но Лу осознаёт, что ей хочется с кем-то поделиться, как поделилась недавно с другом о том, что у неё есть отношения с человеком старше неё, выше по должности и социальному статусу. Тем более, через несколько минут они зайдут в клуб, а там будет проблематично изливать кому-то душу. — Да что тут рассказывать? Его вызвали по работе, пришлось свернуть свидание. — А где были? — В Tour d’Argent — Ого, круть, — Йонас присвистывает второй раз за вечер.       А Лу в это время не даёт покоя факт, что Иво не позволил ей поехать с ним на ферму. В конце концов, она его телохранительница. Теперь, после произошедшего за Периметром, он не даст ей себя защищать? Сказал же эту фразу про рулетку… А что, если новое покушение? И плевать, что едет на ферму Приор не в гордом одиночестве, а с бойцами, и вероятность нового покушения ниже в разы, учитывая что карты Викария, того, кто покушался на Иво в прошлый раз, раскрыты. Всё равно, было обидно и непонятно. И хотелось к нему. — Фигово, подруга, но что поделать. Ты сама эту херобору выбрала, — подводит вердикт Йонас.       Лу в ответ только пожимает плечами: не поспоришь. Парень сочувственно затягивается и вместо очередных нравоучений, скалит хитрую улыбку: — Ну, безудержный секс под бой часов я тебе, конечно, не обеспечу, по объективным причинам, но поцеловать могу. Хочешь? — хилер смешно поводит бровями и, вытягивая губы трубочкой, нарочито громко втягивает воздух, прижимает к себе девушку и звонко целует в щёку. — Ой, отвянь, придурочный! Сам, небось, уже через двадцать минут будешь под бой часов с кем-то сосаться, — хихикает Лу, туша почти докуренную сигарету о кирпичную стену. — Идём!       В «Утконосе» ожидаемо шумно, душно и уже абсолютно по-новогоднему весело, пьяно. По ушам долбит техно, заглушая мысли и оставляя только два желания: либо идти на танцпол танцевать, либо сначала идти к бару, а потом — танцевать. Лу выбирает второе, попутно смотря на голографические часы, подвешенные в центре зала. У неё есть пятнадцать минут, чтобы накидаться. Придётся проявить настойчивость. Грубо отодвигая каких-то стрёмных малолеток, она нагло облокачивается о барную стойку, привлекая всё внимание знакомого бармена, потряхивает у него перед лицом пластиковой карточкой. Через несколько минут перед псионичкой оказываются три сильноалкогольных коктейля. «Что ж, от Dom Perignon до этого пойла — всего один шаг», с иронией думает Лу и усмехается своим же мыслям. Её улыбку ловит какой-то рыжий и незнакомый чувак, принимая на свой счёт. Приходится его послать куда подальше.       Вместе с первым бокалом негативные впечатления дня почти улетучиваются, остаются в сознании лишь сероватой дымкой. Им уступает место кураж и сильное желание забыть обо всём, что произошло за последние месяцы и так изменило её, заставило ещё больше повзрослеть. И о недавней поездке за Периметр, и об опытах над псиониками, о замурованных живьём в парижских катакомбах людях, о том, как в тесных камерах проживали жизни дети, как эту жизнь безжалостно отнимали у них и еще у десятков невинных людей. И о том, что Иво Мартен сейчас, возможно, в эту же самую минуту оглашает приговор несчастному, о том как хрустит шея того человека, переламываясь в петле, о том, как тело раскачивается на ветру, о том, как отдаются приказы о сожжении, и что она теперь по-настоящему знает, как выглядит смерть.       Второй коктейль оставляет только шум в голове, химический привкус на языке и заставляет рассмотреть белобрысую макушку Йонаса в толпе. Лу наконец-то направляется к нему и ребятам. До Нового года остаётся минута. «Три! Два! Один! Ура! С Новым годом, Нью-Пари!»: так под всеобщие крики и визги простой и понятный для Лу Рид Термитник встречает свой очередной год.       Когда Лу, вместе с Тиной, Ирмой и Томом в качестве поддержки, охрипшие, уставшие и смеющиеся, вываливаются на улицу подышать воздухом, а в случае Лу — закурить, переваливает далеко за полночь. Девушка выуживает из сумочки, перекинутой через плечо, мобильник и смотрит на часы. «2:45. Охренеть, как время летит. Надо маму поздравить».       Пока она набирает сообщение, на телефон приходят уведомления за вечер. Помимо новостных рассылок от магазинов с поздравлениями, в мессенджерах оказывается парочка интересных сообщений. А именно, сдержанное «С Новым годом, коллеги. Всех благ» от Баретти, тёплые личные поздравления от Даниэль и Кея, на которые Лу, улыбаясь, сразу же отвечает с обилием эмодзи. Но самое интересное приходит Лу не в мессенджере, а через смс от не записанного номера, который она знает наизусть.       В переписке всего несколько сообщений, но каждое из них — отпечатано в сердце. И крайнее — «С Новым годом, Лу» — вызывает особый трепет.       Сообщение отправлено в 00:01, сразу после наступления полуночи. «Нихера себе», проносится в голове. Значит специально ждал, чтобы отправить.       Девушка задумывается лишь на мгновение. Память чувством дежавю откидывает её в ту ночь, когда она в нерешительности стояла у себя в спальне и думала, стоит ли поехать к Иво Мартену домой. Ощущения оседают на кончиках пальцев лёгкими покалываниями. Лу чувствует себя пьяной, скоре всего, так оно и есть; но от этого ещё и очень смелой. Она вызывает такси. Когда почти дождалась машину, девушка вспоминает про свои вещи и несётся обратно в клуб, находя злополучный пакет с туфлями под столом. Возле бара её хватает за запястье Йонас. Он спрашивает, куда та подалась, и псионичка кричит другу в ухо загадочное «К нему поехала!» Парень отвечает понимающим кивком, хотя, учитывая насколько он пьян, Лу не уверена, что завтра хилер вообще вспомнит, что она уехала из клуба раньше него.       Девушка выходит из «Утконоса», кое-как находит глазами своё такси. Водитель ворчит что-то типа «и как всякую шваль заносит в Центр, и кто вас там только ждёт, таких?», но у Лу нет сил с ним пререкаться. Она пропускает его слова мимо ушей и откидывается на потрёпанное сиденье авто.       В здание Инквизиции Рид почти залетает и только в лифте, останавливая взгляд в большом зеркале, позволяет себе посмотреть в отражение. Приходится почти дословно процитировать таксиста: «И как таку ш… вообще пропустили в здание?» Волосы Лу растрёпаны, помада, которую она кое-как успела нанести в туалете перед выходом размазалась в двух местах, по всему лицу, на ключицах и плечах рассыпаны блёстки. Растянутая майка, игриво спущенная с плеч, держится на одном только честном слове. Словом, она сейчас выглядит крайне неподобающе, неприемлемо и провокационно не только для кабинета Приора Инквизиции, но и для всей Церкви, в целом. И Лу Рид мысленно отправляет всю эту Инквизицию и Церковь, в пешее эротическое. «Да ну и на хрен, если он не захочет увидеть меня такой вот, во всей красе после всего». С такими мыслями девушка переступает порог приёмной Иво Мартена и нажимает вызов на телефоне. — Лу? — Это я, — зачем-то произносит она нетвёрдым голосом. — Я тут стою, открой.