Глава 1 - Без сожалений

— Нет! — закричал единорог, отчаянно рванувшись в сторону. Его копыта скользили по влажной земле, спотыкаясь о корни и камни, но страх гнал его вперёд, не давая остановиться. — Пожалуйста, не надо… Звуки затихли, поглощённые хищным шёпотом, с которым из-под земли вырвался толстый корень. Единорог едва успел обернуться, и в этот же миг грубое, скользкое щупальце, извиваясь, ударило его, пронзив насквозь. Время будто замедлилось, когда его тело содрогнулось от боли. Его задние ноги подогнулись, но он продолжал стоять, борясь до последнего. Он чувствовал, как корень тянет из него жизнь, как его сила покидает тело, утекая туда, в гулкие недра земли. Мысли, чувства, воспоминания — всё обратилось в тускнеющий свет. Наконец, единорог рухнул, а вокруг него уже пробивались новые корни, жадные, голодные. Они обвили его, покрывая тело извивающимися кольцами, поглощая то, что осталось от существа. Ещё миг — и его больше не существовало. Земля вокруг была усыпана телами всевозможных существ Эквуса — пони и пегасов, единорогов и грифонов, алмазных псов и многих других. Но покоя не было даже для них, ушедших из жизни. Сначала едва заметно, едва слышно земля задрожала, но затем треск усилился, распространяясь по всей планете. Из разломов в почве вырывались всё новые корни, словно зловещие змеи, они тянулись к телам, обвивали их, поглощали, растворяя в себе. Бесчувственные останки становились частью гигантской сети, питающей нечто древнее и страшное. По всей планете, во всех её уголках, корни продолжали своё смертоносное шествие, отбирая любую искру жизни. Всё это тянулось к огромному дереву, возвышавшемуся над миром. Его ствол простирался в небеса, ветви переплетались в густую крону, а корни, распространявшиеся под землёй, соединяли весь Эквус в единое целое. Одна за другой искры жизни поступали к дереву, его корни поглощали мощь существ, наполняя его соками, впитывая их энергию. Прошло время, и, наконец, дерево насытилось. Казалось, даже его листва больше не шелестит, как будто дерево погружалось в глубокую спячку, храня в себе поглощённую жизнь. В укрытиях притаились немногие выжившие, забившиеся в глубины пещер, в сырые и тёмные норы. Они дрожали в страхе, ощущая, как медленно стихает мир вокруг, как на его месте зреет тишина — неестественная и тяжёлая, будто она не принадлежала этому месту. Отголоски жизни на поверхности уже почти исчезли, как если бы сама земля забыла, что такое жизнь. Наполнившись силой, корни постепенно начали уходить в землю, словно растворяясь в ней. Они исчезали, оставляя после себя опустошённую, мертвенную почву, где больше не осталось ни одного тела. Проходили годы, десятилетия, столетия, тысячелетия. Время продолжало свой путь, оставив за собой лишь тени воспоминаний о той катастрофе, пока однажды…

◄♦►◄♦►◄♦►

Густой, как вино, ночной мрак сжимался вокруг древнего алтаря в самом сердце леса, скрывая храм, потерянный в объятиях туманных теней. Этот храм, точнее его руины, помнили времена, когда лес был моложе и солнце светило ярче. Теперь стены, лишенные крыши, едва держались, заросшие мхом и извилистыми корнями. В щелях между камнями за многие годы проросли упорные растения, как живые символы природы, поглощающей древнее наследие. Однако пространство перед алтарем было тщательно очищено, а на освобожденной от трав и сорняков площадке было вырезано множество древних символов, покрывавших камень замысловатым узором. Это был сложный массив, в котором знающие могли прочесть утончённую ритуальную геометрию, что-то одновременно величественное и зловещее. Воздух дрожал, насыщенный магией и напряжением, будто каждая частица скрывала в себе тайну. Серебристые рога единорогов, собравшихся перед алтарем, излучали призрачное сияние, отражающееся на мшистых стенах. На их темных одеяниях — туго застегнутых плащах, вышитых символами луны и звезд — яркие огоньки казались живыми глазами. Каждый из них, окруженный тенью и древней магией, замер, исполненный решимости и беззаветной преданности. — Мы должны освободить Госпожу, — раздался голос, хриплый, с надрывом, принадлежащий старшему культисту, известному как Миднайт Вейл. Его взгляд блестел фанатичной решимостью. — Наша королева страдает на Луне, и мы должны разорвать её цепи, освободить от оков гармонии и самой судьбы! Он медленно обвел собравшихся взором, каждым словом подстегивая их веру. Его слова были встречены одобрительным гулом единорогов и фестралов. — Вы все знаете пророчество: через четыре года печать падет, и Мать Ночи освободится из своего заточения. Но триумф нашей Госпожи омрачат враги, слуги коварной «гармонии» — Элементы Гармонии, — последнюю фразу он произнес с едва скрываемым презрением. Имя этих врагов вызвало волну возмущенного ропота среди собравшихся. Голоса поднялись над лесом: проклятия на гармонию, её стражей и всё, что с ней связано. Кто-то вслух воспевал их повелительницу, называя её Матерью Ночи, Королевой Снов и Звезд, которую многие знали как Найтмер Мун. — Убьём этих ублюдков! — Будь проклята лживая гармония! — Наша Госпожа будет свободна! — Хвала Матери Ночи! Хвала Матери Ночи! Возгласы звучали всё громче, нарастая, как волна, пока Миднайт не поднял копыто, призывая к тишине. Гул затих, и взоры всех снова обратились к лидеру. — Ваша вера сильна, и наша Госпожа это оценит, — сдержанно улыбнулся Миднайт, показывая сферу, светящуюся едва заметным голубым светом. — Мать оставила нам это: артефакт, содержащий часть её силы. С его помощью мы разрушим оковы гармонии и проложим путь её свободе. Взрыв ликования прошелся по толпе. Глаза фанатиков горели, некоторые шептали молитвы, обращенные к их Госпоже, входя в транс. — Вижу, что вам не терпится, — усмехнулся Миднайт, обращаясь к стоящей рядом кобыле-единорогу. — Сайлент Шейд, проверка завершена? — Да, мы проверили все символы, как вы и велели, Примас, — ответила она, низко поклонившись. — Прекрасно. Начнём, — возвестил Миднайт, глядя на собравшихся. — Это станет началом новой эры, концом гармонии! Приведите жертв, ибо им уготована честь послужить нашей Госпоже. С этими словами преданные культисты разошлись, готовясь к финальной части ритуала. В ночном лесу повисло напряженное ожидание, и древний алтарь, казалось, ожил в предвкушении того, что вскоре должно было произойти.

◄♦►◄♦►◄♦►

Знойный летний день уже давно уступил ночной прохладе. Жар, казалось, растворился в воздухе, как отголосок прошлого, уступая место свежему, словно ожившему пространству ночи. Асфальт, который весь день испепеляли солнечные лучи, начинал отдавать накопленное тепло, источая запах прогретого камня и пыли. По этой пустынной трассе, сквозь слабый свет редких фонарей, шел худощавый мужчина с короткими темными волосами. Его шаги были легкими и уверенными, как у человека, не привыкшего медлить. На первый взгляд, мужчина мог бы показаться совсем молодым, но стоит лишь встретиться с его взглядом, как становится очевидным: ему уже за тридцать. Глаза — темные, с пронзительным блеском, будто хранят бесконечные дороги, уже пройденные, и мечты о новых, еще неизведанных. Рюкзак и свернутый туристический коврик за спиной легко выдавали в нем автостопщика, одного из тех, кто облюбовал дороги этим летом. Возможно, кто-то со стороны мог бы задаться вопросом, что заставило его оказаться здесь, посреди пустой трассы, одинокого и при этом удивительно спокойного, когда вдалеке громоздились тучи, обещая скорый дождь. Но мужчина, похоже, не нуждался ни в вопросах, ни в объяснениях. Он шел, чуть улыбаясь, словно скрывал в себе ответ на все, что могло бы спросить его это летнее ночное небо. Иногда он прислушивался к музыке в наушниках, не замечая далекие раскаты грома, едва различимые, но неумолимые. Его взгляд был устремлен вперед, за горизонт, где ночь смешивалась с небом, исчезая в бескрайнем мраке. Его верные спутники — рюкзак и туристическая пенка — казались единственными свидетелями той свободы, которую он испытывал в эту минуту. В темной прохладе ночи, под открытым небом и с легким привкусом бури в воздухе, он был свободен и счастлив, словно каждый шаг нес его к чему-то давно ожидаемому.

◄♦►◄♦►◄♦►

— Что происходит?! — с тревогой крикнул Миднайт Вейл, перекрывая гул ритуального зала. — Ритуал выходит из-под контроля! Мы потеряли связь с артефактом! — истерично прокричала Сайлент Шейд, в её голосе слышались нотки паники. — Что-то искажает наши магические массивы! Зловещий свет вспыхнул над ритуальным массивом, и магические символы на полу начали мерцать в безумном ритме, словно пульсируя в унисон с дрожью пространства. Ранее стройные и упорядоченные, они теперь искрили и плясали в хаотичном безумии, создавая жуткие искажения, заставляющие стены и пол изгибаться, как тонкая ткань, рвущаяся под невидимым натиском. Ритуал, задуманный как освобождение их повелительницы, не просто трещал по швам — он превращался в бурю хаоса, разрушающую всё вокруг. В этом была ирония, учитывая будущие планы их госпожи, но у культистов не было ни времени, ни настроения, чтобы оценить ее. — Нужно остановить это! — крикнул Найтфол, срываясь на почти плачущий тон. В его голосе, едва слышном среди грохота магических волн, проскальзывал страх, обнажая отчаяние тех, кто сам вызвал беду. — Это зашло слишком далеко! Мы все погибнем, если не остановим его! Рассчитывая удержать ритуал под контролем, культисты попытались ограничить магическую энергию, но... Это не принесло желанного результата — тысячи рун, вырезанных с тщательностью и усердием, начали растекаться по полу, словно поток жидкого огня, с каждой секундой становясь всё более неуправляемыми. Громкий треск и магические взрывы заполнили воздух, разрывая пространство; всё вокруг них издавало зловещий гул, а затем по помещению начали открываться червоточины. Они вспыхивали и исчезали, хаотично выстреливая из ниоткуда, засасывая всё, что попадало в их радиус действия. Крики тех, кого всасывало в эти всепоглощающие разломы, заглушались влажным шлепком, когда они раздавливали жертв в бесформенные сгустки. Для других, тех, кого проглатывали менее стабильные червоточины, всё происходило молниеносно: мгновенная вспышка и рассыпавшееся в пыль тело — их амбиции растворялись в пустоте. — Что это?! — ошеломленно вскрикнул Миднайт, озираясь вокруг. Его глаза метались, не зная, на чём остановиться, ведь опасность исходила отовсюду. — Червоточины! Они появляются из ниоткуда! — с отчаянием прокричала Сайлент Шейд. На её лице застыло выражение ужаса — всё, что они строили, рушилось на глазах. Единороги, едва успевая сориентироваться, пытались укрыться от магических взрывов и пространственных разломов, но хаос рос как лавина. Червоточины появлялись всё быстрее, сливаясь в клубящиеся водовороты тьмы. Разлом за разломом проглатывал их с неумолимой жестокостью, и один за другим культисты исчезали, оставляя за собой лишь пустоту. Перед алтарём остался последний, кто каким-то чудом ещё не был поглощён. Глаза его были широко распахнуты, а голос едва звучал среди грохота. — Мы провалились… — прошептал Миднайт Вейл, обессиленный и опустошённый. — Почему? Почему… Но ответа он так и не получил: рядом с ним вспыхнул новый разлом, мгновенно сжав его тело, словно стальной хваткой. Его силуэт скрутило, сжало в мясной комок размером с семечко, и затем его просто втянуло внутрь портала, поглотившего и его жизнь, и отчаянный вопль. Порталы продолжали хаотично возникать и исчезать, подчиняясь каким-то своим чудовищным законам, словно не признавая местных порядков. С каждым новым столкновением нескольких червоточин мир раскалывался на куски, распространяя ещё большие пространственные колебания, которые деформировали окружающую местность. Наконец, в самой сердцевине ритуального массива вспыхнули три червоточины одновременно. Ожидаемого взрыва не произошло — всё словно слилось в одну точку, и в одно мгновение, без единого звука, всё в радиусе сотни метров просто исчезло. Воцарилась абсолютная тишина, словно мир, оглушённый этой бурей, застыл в молчаливом изумлении. А затем, будто очнувшись, воздух вернулся в образовавшуюся пустоту — громким хлопком заполнил её, и сразу за ним потянулась земля, стремительно обрушиваясь и заполняя зияющую дыру. Природа, безмолвная и вечная, словно только и ждала этой возможности, сразу же начав свою работу.

◄♦►◄♦►◄♦►

Ночь окутывала мир густым, плотным покрывалом, превращая дорогу, тянувшуюся вдаль, в мистический мост, ведущий в неизведанное. Мужчина остановился, и его шаги затихли, оставляя в воздухе только едва уловимый шёпот ветра. Он снял рюкзак, устало выдохнув, и осторожно уложил его у корней старого дерева, стоявшего у обочины. Наушники и телефон мягко шлёпнулись на ткань, словно освобождая его от звуков повседневного мира. Он вытянул руки вверх, чувствуя, как прохладный ночной воздух проникает в каждую клеточку, пронизывая тело долгожданной свежестью. Небо над ним простиралось бесконечным океаном, усеянным звездами, в чьём мерцании он видел своё отражение, затерянное среди пыльных светил и миражей вечности. Стрекотание ночных насекомых смешивалось с легким шорохом ветра, создавая гармонию, способную убаюкать любого странника, остановившегося здесь, в сердце ночи. Едва уловимая, но восхитительная улыбка тронула его губы, и он был готов бы слиться с этим покоем… если бы не странный звук, прорезавший ночную тишину. Звук, едва уловимый, был словно шёпот, тонкий, приглушённый, но настойчивый — и, что ещё более странно, звучал он не снаружи, а прямо в его голове. Мелькнула тревожная мысль о возможной галлюцинации или даже инсульте, но внезапная вспышка света над головой отвлекла его, заставив быстро поднять взгляд. Там, в чернильной тьме, сияла сфера, словно капля чистого, холодного света, разрезающая ночное небо. Она становилась всё ярче, стремительно приближаясь, и в момент, когда казалось, что её блеск затмит звёзды, она устремилась вниз, прямо к земле. Беззвучно, с едва заметным вздохом ночного воздуха, сфера коснулась земли на небольшой поляне неподалёку, породив легкую пыль и странные колебания, пронёсшиеся по округе, словно рябь по воде. Не в силах подавить острое, тянущее чувство любопытства, мужчина медленно пошёл к месту, где упала сфера, его шаги стали осторожнее, а сердце застучало быстрее. Перед ним открылась небольшая поляна, и посреди неё, в неровном кратере, светился овальный портал. Мужчина замер в шоке, не сводя взгляда с чуждого мира, пробивающегося из глубины портала, — свет падал на деревья, отбрасывая яркие, почти солнечные тени, освещая незнакомые растения и птиц на той стороне. Лес, купающийся в свете, показался ему сказочным, и всё же было что-то жуткое в самой границе портала. Её поверхность постоянно пульсировала, меняя форму, будто некая сила яростно стремилась разорвать пространство, в то время как другая пыталась удержать всё в стабильности. Эти искажённые линии, хаотично возникающие и исчезающие с невообразимой скоростью, создавали впечатление, словно кто-то на мгновение нарушил ткань реальности. Мужчина застыл, поглощенный этим зрелищем. Он стоял неподвижно, как скала, но внутри разгоралась буря. Портал был приглашением в неведомое, шансом, который он знал — нельзя упускать. Его мысли бились, сталкиваясь друг с другом, пока он пытался осмыслить свои чувства. Портал представлял собой возможность, которую он не мог игнорировать. Его мозг работал со скоростью света, анализируя ситуацию и взвешивая все риски и возможные выгоды. Желание, глубоко погребённое в недрах его разума, медленно поднималось наружу, словно огонь, которому наконец позволили разгореться. А что, если то, чего он желал, таилось за этой гранью? Некоторые вещи, не важно как сильно ты стараешься, просто невозможно было получить на Земле. Реальность была действительно прекрасна в своей жестокости. Но что насчёт другого мира? Что если его шанс находится по ту сторону портала? Конечно, была и другая возможность после использования портала — мгновенная смерть, но его это не беспокоило. Сколько живут люди? Восемьдесят или может сотню лет? Это так же иллюзорно как сон, заканчивающийся в одно мгновение. Он не хотел умирать, но и не боялся смерти. Погружённый в раздумья, он внезапно осознал, что портал стал уменьшаться, и чем дольше он размышлял, тем быстрее исчезала его возможность. Четыре метра, затем три, два. Оставались считанные минуты или даже секунды, ещё немного — и он потеряет этот шанс. Мужчина вдруг замер, внутренний жар сменился ледяным страхом. Противоречивые мысли и парализующий инстинкт самосохранения захватили его, а голос внутри кричал: "Жили же раньше, зачем тебе этот портал?". Но затем его лицо словно очистилось от сомнений. Он хрипло засмеялся — смех прозвучал дерзко и отчаянно, в нём была свобода, которую он давно не испытывал. Он смеялся над собой, над всем миром и над самой жизнью. «Как давно я чувствовал себя таким живым?» — подумал он, вдыхая воздух из портала, полный незнакомых ароматов и бесконечного неизвестного. Смеясь, он сделал шаг к порталу, губы растянулись в дерзкой улыбке, а зелёные глаза блеснули решимостью, которую он не ощущал много лет. Больше не сомневаясь, он бросился в портал.