Часть 4

      Леви просмотрел составленные мною документы. Вздохнул:       — Думал, будет хуже.       — Могу идти?        — Да, на сегодня хватит.        На этом моменте я прихуела знатно. Он закатил глаза.       — Ты думала, что отделаешься одним днем? Будешь заниматься этой рутиной столько, сколько надо.        — Это называется рабство.       — Сама виновата.       Мне осталось только вздохнуть и принять реальность. Лучше разбирать бумаги, чем снова убирать в конюшне.       — Ты быстро, — удивилась Сэм, когда я вошла в комнату. Она сидела на кровати и читала книгу.        — Я личный раб капитана. Сказал, что теперь буду разбирать бумаги. Завтра, послезавтра и ещё не знаю сколько.        Сэм задумалась. Она наматывала прядь волос на палец.        — Что между вами?         — Взаимная неприязнь.         — Ты ему нравишься.        Я смутилась. Сэм умная девушка. И меня хорошо знает. Для неё мои мысли не являются тайной.        — Не неси чушь.       — Он присматривается к тебе, поэтому решил держать тебя поближе.       — Ты куда-то собралась? — перевела тему я. Подруга выглядела очень красиво. Идеальный мейк, волосы волной спускались на плечи. На ней было милое приталенное жёлтое платье с клешеной юбкой по колено. Возле кровати лежали туфли на каблуке.       — У меня свидание, — мечтательно заулыбалась она.        — И кто жертва?        — Он не жертва… А самый прекрасный мужчина, которого я только видела. Красивый, сильный, умный.         — Имя у него есть?        — Не могу пока сказать. У нас было только пару свиданий. Если сегодня всё пройдет хорошо, может и скажу.        — Аккуратнее будь. В случае чего, я даже не буду знать с кого снять шкуру.        Она рассмеялась:        — Я бы на это посмотрела.        Теперь каждый день занималась бумагами. Капитан много работал. Он не отвлекался. Первые дни мы не разговаривали, обмениваясь лишь фразами по работе. Впрочем, это продлилось недолго, мы снова стали обмениваться колкостями. Временами разговаривали, иногда шутили. В один из таких дней он отложил бумаги и предложил выпить чаю.        — Если из вежливости предложили, откажусь, - сказала я, не отрываясь от подсчета расходов. Леви молча потрепал меня по голове и ушел. Не поняв, что это было, снова зарылась в бумаги. Вернувшись, поставил передо мной чашку.        — Любите чай?        На этой теме мы разговорились, первый раз не смешивая друг друга с дерьмом. Я не отвлекалась от подсчёта, но и нить разговора не теряла.         — У тебя сильная концентрация внимания, раз делаешь сразу несколько дел.        — Наоборот, так легче. Когда занимаюсь чем-то одним становится быстро скучно и я отвлекаюсь на все подряд. Капитан, посмотрите, что тут не так. Явно где-то ошибка. У меня цифры не сходятся.        У нас вошло в привычку отдыхать от работы за чаем и разговорами. Леви оказался хорошим собеседником. Он умеет слушать и сам любит рассказать что-нибудь. Все наши колкости стали восприниматься как шутки. Мой юмор явно пришёлся ему по душе, но он никогда не смеялся, только слегка улыбался.       Но настал тот день, когда в очередной раз не смогла выспаться. Я уснула прямо за столом, положив голову на руки. Это вышло совершенно случайно, меня доконала бессонница, приправленная кошмарами.         «…Я была в маленькой пустой квартире. Она вся обшарпанная, грязная, окна заколочены. На потолке висела лампочка на проводах. Я встала со старого кресла, стоящего в углу. Входная дверь скрипела от сквозняка и не хотела никак закрыться. Меня это беспокоило, ведь уже была ночь. Вдруг замигал свет, по стенам полилась кровь. Лампочка вскоре совсем погасла, лишь лунный свет освещал помещение. Где-то на улице завыли псы. Я услышала, как дверь открылась. В неё вошел человек и пошёл прямо на меня. Его глаза горели красным, а на лице был оскал с острыми клыками. Я сорвалась с места, надеясь убежать, но не успела. Он схватил меня за горло и отшвырнул в другом направлении. Ударившись спиной о стену, упала на пол. На меня посыпалась штукатурка со стен вперемешку с кровью. Сев сверху, он нанес несколько ударов кулаком по лицу.        — Ты не сбежишь, — из его рта полезли черви, на руках появились когти, которыми он впился мне в горло. Став задыхаться, я еле как смогла от него отбиться и побежала к выходу, но там уже была литая стена. За моей спиной раздался смех.        — Неужели ты думаешь, что тебя кто-то спасает?        Он снова бросился на меня. Я попыталась его ударить, но вышло очень слабо. Человек снова рассмеялся. Звук его смеха отталкивался от стен, делая его громче раза в два. Зверь нанес удар ногой в живот, из-за чего закашливаюсь кровью. Я упала на пол и не могла пошевелиться. «Бежать, бежать, бежать!» звенело в голове, но ноги не слушались. На мне была рваная одежда, все тело покрывали кровоподтеки, по голове текла струйка крови. Он все смеялся, ломая мои кости. Я кричала и звала на помощь, но никто не приходил.        — Ты моя, я буду делать все, что захочу, — он схватил меня за шею и поднял над землей…»       Я проснулась от своего вскрика.        — Нет!         Сначала не поняла, где нахожусь. Голова жутко болела. Положив её обратно на стол, поняла, что это всего лишь кошмар. Всё тело ныло, словно меня избили по-настоящему. Леви хмурился. Из-за меня он отвлекся от работы. Видимо последует новое наказание, но он молчал. На моих плечах был плед. Я залезла на стул с ногами, накинула плед на голову, завернувшись в него полностью. На этот раз мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы прийти в себя. Опять кошмары. Каждый раз в них меня избивают, издеваются, держат в плену. Каким-то образом ещё не сошла с ума от этого. По моей щеке потекла слеза. Да, я переродилась, но все воспоминания остались со мной. Это так больно, несправедливо, но в реальности никогда не бывает легко начать с чистого листа. Всё равно будет присутствовать то, что надо пережить, переварить и выкинуть. Из-за этих мыслей, подкралась паника, принеся с собой те минуты, которые приходилось мне переживать гораздо чаще, чем этого бы хотелось.       Во время панической атаки тело сковывает животный страх, катастрофически не хватает воздуха, тело не слушается. Кажется, что стены начинают сжиматься с быстрой скоростью и скоро догонят, раздавят к чертям собачьим. Или парализует, или, в более худшем случае, начинаешь метаться по комнате, в поисках укрытия. На моей шее сомкнулись оковы паники и дыхание в один мог стало хриплым. Оно застывало в горле и воздух, казалось, превращался в токсичный газ, заставляя легкие гореть. «Черт, почему именно сейчас?!». Мой пульс сильно подскочил, я приложила два пальца к шее, считая его. В моей голове щёлкнул тумблер счета. Проделав привычный ритуал, досчитав три раза до одиннадцати, немного успокоилась. По классике, атака начинает поднимать самый примитивный страх всех людей - смерти. Начинает казаться, что вот они и есть последние секунды твоего существования. Главное вовремя себе напомнить, что это только в твоей голове. Сложно не попасть в эту ловушку разума, но как только в кровь попадает большое количество адреналина, она сходит на нет. И это только активная фаза, а дальше следует отрешенность и депрессивное состояние. Я с трудом восстановила дыхание, потому что сейчас не самый лучший момент дать этому всему ход. Отдышавшись, немного придя в себя, наконец, вылезла из-под своего укрытия.        Леви отложил документы в сторону. Передо мной стояла кружка чая. Я крепче обняла ноги, потому что все тело трясло, как при лихорадке. Меня тащило в ловушку чувство безысходности. Тьма сгущалась в моей душе, а в ушах все еще звенел голос моего мучителя.        «Неужели ты думаешь, что кто-то тебя спасает?». А ведь правда, кто? Даже став самой сильной, от прошлого не убежишь. Эти кошмары не давали мне забыть о шрамах на моей душе, постоянно их травмируя и заставляя истекать кровью. Не удивительно, что из доброй, веселой девушки, я стала очень агрессивным человеком, делающим только то, что считает нужным. Это стало моим панцирем по отношению к внешнему миру.       Мой взгляд не двигался с кружки. Обычная белая, керамическая, со струящимся из неё паром. Капитан хочет услышать, что произошло. Стало немного неприятно, что кто-то увидел меня в таком состоянии. Я старалась не показывать слабость на людях, зная, как этим могут воспользоваться.       — Все хорошо?         Я ничего не ответила, особо не поняв вопроса. Леви подошел ко мне, положил руку на спину.        — Лина, пойдем сядем на диван.        Видимо решил, что там будет удобнее. Сев на диван, я скинула обувь и снова накинула на себя плед, крепко обняв ноги. Надо извиниться и уйти, но идти некуда. Смысл бежать, если каждый раз он меня догоняет? Даже сейчас, когда остался в другом мире. Леви сел рядом. Он был спокоен. Терпеливо ждал от меня хоть какого-то ответа. Все-таки стоит уйти. Я заговорила тихим, отрешённым голосом:        — Простите меня, капитан…       Леви меня перебил:       — Во сне ты звала на помощь.       — Мне лучше уйти, — я попыталась встать, Леви остановил меня.        — Нет, сиди. У тебя давно уже кошмары?       — С двенадцати лет, — ответив, села обратно. Он прав, идти куда-либо в таком состоянии - не очень хорошая идея. Я положила голову на колени, рассматривая капитана. Он беспокоился за меня и был готов сидеть рядом, пока не приду в себя. Это что-то новое.       — Что я еще говорила во сне?        — Что тебе больно, просила не трогать.         — Спойлер: это не помогло, меня догнали.       — Я могу тебе помочь?        — Нет, капитан, никто не сможет.        — Зови меня по имени, мне надоела официальность в нашем общении. Тем более я здесь не как твой начальник.       — Как скажешь, Леви.       — Может, расскажешь?       — Это грустная история.        — Не страшно.       — Можно я покурю?        Пока Леви открывал окно, взяла со стола чай. Он протянул мне пепельницу.        — Откуда? Ты же не куришь, — удивилась я.       — Ты куришь, — Леви слегка смутился.         — Спасибо.        Мы снова вернулись на диван. Правда на этот раз капитан сел ближе ко мне. Мне предстоял очень сложный рассказ. Я решила, что в нем будет только правда, а дальше – будь, что будет. Возможно, это мне и поможет. В моих руках дымила сигарета, время шло, а я не могла придумать, как начать рассказ. Леви терпеливо ждал, понимая, что сейчас будет жесть. Покурив, убрала пепельницу на стол и вернулась на свое место.       — Я родилась не здесь. Не за этими стенами, не в этом мире, — начала рассказ я. — Ты видел мой телефон и арт с собой. Хотела поменять, но забыла. Не думала, что так глупо попадусь. В моей прошлой жизни все вы были героями, придуманные писателем. Ты мне не веришь. Хорошо, это нормально. Но я знаю многое. Что ты из Подземного города, мать была проституткой, тебя воспитывал Кенни после смерти матери. Теперь веришь?         — Верю, — он подогнул одну ногу, оперся на колено рукой и положил голову на её сгиб.        — Я родилась в мире, где нет стен, титанов и ничего сверхъестественного. Там много городов и государств. Люди живут в очень высоких домах и ездят на машинах. Там все вольны поехать, куда захотят. И вообще можешь стать кем хочешь, главное, чтобы было достаточно денюжек.        — Я выросла при властных родителях. Мать - светская львица, коварная женщина, отец - влиятельный, жестокий человек, бизнесмен. Моя семья очень богата. У родителей было трое детей: я и мои два старших брата. Один стал известным хирургом, другой - талантливый джазовый музыкант. Они могли выбрать себе любую судьбу, родители их во всем поддерживали. Меня же готовили к роли разменной монеты. В смысле, выдать меня замуж так, чтобы это было выгодно. Языковые курсы, модельные агентства, где девушек учат правильно ходить, уроки этикета, музыкальная школа. Фортепиано, вокал, скрипка. К пятнадцати годам знала все бальные танцы от вальса до румбы. Получила высшее экономическое образование в самом престижном университете мира. Отличница, которая краснела и не могла произнести слово «дура», а если бы услышала слово «член», то сразу в обморок упала. Я была девушкой из светского общества. За любую провинность меня били по рукам линейкой. Возникает вопрос: в чем я могла оступиться? Допустим, немного сутулить спину. Мне нельзя было ошибаться, за этим сразу следовали наказания, — горло начало сохнуть. Я сделала глоток остывшего чая и продолжила:       — В какой-то момент я сдружилась с мальчиком. Он был из обычной семьи. Мы много разговаривали, болтали обо всём на свете, рассказывали самое сокровенное. Он играл на гитаре для меня свои любимые песни. Показывал свою любимую музыку. Three Days Grace, Green Day, Louna… Это самое начало списка. Знаю, тебе эти названия вообще не дают никакой информации. Как-то уговорил сходить с ним на концерт. Я очень боялась, что родители узнают, но согласилась. Он отвёл меня на выступление Anacondaz. Меня поразили люди, которые пели с музыкантами их песни. Такой свободы я еще не ощущала в жизни. Находиться рядом со сценой, видеть, как поют вживую любимые песни, подпевать со всеми… Это сильные эмоции. Меня очень удивляло, как он разговаривает. Он часто матерился и говорил все прямо. Людей делил на своих и чужих. Всегда вставал на защиту слабых, даже если потом сам ходил побитый. Предлагал сбежать подальше от всего этого, я смеялась над этим. Конечно, это было в тайне, но каким-то образом об этом узнал мой отец. Через день его родителей уволили с работы, а сам он месяц провел в больнице с множественными переломами, а меня таскали по врачам. Проверяли девственница ли я. У нас с ним ничего не было, даже за руки не держались, но они мне не верили. Когда меня везли на прием к третьему доктору, я осмелилась спросить у матери зачем всё это. Ответ был холодный. «Твоя чистота залог нашего успеха. Ведь кроме миловидного личика у тебя нет ничего», сказала мне она тогда. До сих пор не знаю рада я этому или нет, но когда я попала сюда, моя внешность не изменилась. Совсем.        — Кстати, друг долго уговаривал меня посмотреть Атаку Титанов. Леви, ты был одним из моим любимых героев. Он даже как-то сказал: «Ты хоть скажи, когда найдешь своего Леви. Или кто там у тебя в списке? Даже интересно кем он окажется!». Ох, знал бы он, что я нашла в итоге. Так как свой характер мне не давали развивать, я перенимала привычки своих любимых героев. Занятная смесь получилось в итоге.        Я замолчала. Эти воспоминания о моем старом друге заставили меня улыбнуться.        — Настал день моего восемнадцатилетия. Был огромный праздник, на котором меня представили моему жениху. Родители сами его выбрали, у меня не было голоса в этом вопросе. Высокий, красивый, кареглазый брюнет. Он был старше меня на двадцать лет и самым завидным холостяком. Мы целый вечер танцевали, а все девушки вокруг вздыхали и завидовали. Но все понимали, что помолвка завязана на бизнесе. Пока мы готовились к свадьбе, я каждое утро просыпалась с запахом нового шикарного букета красных роз. Он стабильно каждые выходные водил меня на свидания в самые лучшие рестораны. Дарил дорогие подарки. Меня активно готовили к семейной жизни. И нет, это не были курсы кулинарии. Мать решила, что обязательно нужны курсы горлового минета. К ним еще добавились стрип-танцы, коучи по занятию сексом. Тот мир очень гнилой. Тебе буквально говорят, как жить, как трахаться и как думать. Если хоть как-то отличаешься, быстро станешь «неприкасаемыми».        Я скривилась и продолжила рассказ.        — Сама свадьба была шикарной. Все газеты о ней писали. А как ещё могло быть? Влиятельные люди создали семью, мелькающую на билбордах. Отец был в восторге. Он владел заводами по производству древесины различных пород, а муж изготовлял мебель. Выгодная сделка. По своей наивности я влюбилась. Какой же я была дурой! Красавец мужчина, готовый положить к ногам весь мир. После свадьбы мы поехали в медовый месяц и провели его в Париже. Это город влюбленных. Маленькие улочки, уютные кафе, Эйфелева башня. До безумия красивая архитектура. Атмосфера пропитана любовью и романтикой. Мне уже тогда надо было заметить странности, но я была глупа и влюблена по уши. Он стал пить. Мог флиртовать с официантками. А одну ночь провел… Блять, я не знаю где. Хотя это и так понятно где. Меня всю жизнь, с малых лет, готовили к участи кроткой и послушной жены. Да и жизни я не знала. Так что думала, так и надо. Когда мы вернулись, он так же пил, гулял с друзьями и флиртовал с другими женщинами. Супружеский долг он выполнял. Ровно столько, сколько длилось это предложение. Он брал меня грубо, поворачивая на живот. И почти всегда причиняя мне боль. Секс стал мне противен. Я стала относиться ко своему телу, как к игрушке. Исчезло понятие неприкасаемости. В этом вопросе он требовал подчинения. Неважно где мы находимся, хочу ли я этого, было всё равно. Он говорил опуститься на колени и отсосать, я делала. Отдавал приказы. Спорить боялась, он запросто мог взять силой. Может быть, он и блефовал. Проверять боялась. Так мы прожили три года. У меня были ежедневные тренировки. Тренажерный зал, стрип, бассейн. Жёсткая диета. «Жена должна быть хозяйкой дома, королевой в гостях и шлюхой в постели!», повторяла постоянно мне мать, если я начинала жаловаться ей. А танцевать мне нравилось. Единственное, когда я могла расслабиться, — тело затекло. Сев немного удобнее, я прокашлялась и заговорила снова.       — В какой-то момент он стал пить сильнее. Он приходил домой, бил всё вокруг, орал, что я шлюха. «Я все вижу, все знаю! И знаю с кем ты трахаешься, пока меня нет дома!», кричал обычно. Утром он умолял его простить и задаривал подарками. Я ему верила. Вспоминаю и злость начинает сдавливать горло. Как же мне было страшно в эти моменты. Безумные, пьяные глаза, полные ненависти. В один из таких дней, он пришёл совсем пьяный. Возможно, и под чем-то. Стал орать. Прижал к стене и начал рассказывать, как трахал очередную женщину. А потом первый раз избил. Это стало его любимым ритуалом после пьянок. Он бил так, чтобы не было видно, а на утро просил прощения. Ненавижу эти гребанные красные розы. Раз за разом, неделя за неделей, на протяжении следующих долгих трех лет. Во мне все меньше оставалось человеческого. Не было ни любви, ни веры, ни желания сопротивляться. Перестала есть. В меня буквально запихивали еду. Стали появляться мысли о суициде. Просто терпела и улыбалась. Снова и снова. У меня не было выбора. Все это было нужно отцу для его бизнеса. Он бы в лучшем случае выкинул меня из дома. Но в худшем, он бы меня убил… Да, отец и раньше убивал людей. Если ты думаешь, матери или братьям не доставалось, то ошибаешься. Я же единственная в семье, кого он не трогал. Мой брат, который стал хирургом, пытался мне помочь. К тридцати пяти годам он уже сделал себе имя талантливого врача. Работал в области нейрохирургии. Делал операции на мозге, которым не было аналога. Но после того, как попытался меня защитить, вдруг попал в аварию. Еле восстановился, но карьера его была закончена. Последнее, что про него помню - он стал преподавать в медицинском. Теперь ты понимаешь, кем был человек, которого называю отцом? Я же так отчаянно старалась получить одобрение от родителей, что делала и терпела всё это до самого конца. Но так и не достигла этой цели. До последнего они считали, что я лишь красивая дурочка и во мне нет больше ничего.       Леви сидел неподвижно. Он напрягся, понял, что сейчас будет кульминация. У меня потекли слезы, голос сбивался. Я продолжала говорить. После стольких лет молчания это рассказывать сложно, но остановиться уже не могла.       — Мне исполнилось двадцать четыре. С меня начали требовать ребенка. Но ничего не получалось. Мой организм просто отказывался. А я так этого хотела. Хотела рядом родного человека, которого смогу любить и заботиться. Только с виду меня можно назвать безразличной, для тех, кто мне дорог, пойду на любые жертвы даже…       Я взяла паузу, чтобы взять себя в руки, и продолжила:       — Не об этом сейчас. Думаешь, этот ублюдок перестал меня бить? Он стал делать это с особой жестокостью, наслаждаясь процессом. В один день был особенно изобретателен. Он ворвался бухой в комнату, бросил меня в сторону кровати, орал какой-то бред: «Ты, ведьма, это все из-за тебя!». Не имею ни малейшего понятия, о чем он говорил. Ему особенно понравилось бить ногами в живот. Избивал до тех пор, пока не смогла двигаться. Усадил на стул и связал руки, снова наносил удары, душил, издевался. После этого меня всю в крови забрала скорая. Муженёк же плел песню о том, что я упала с лестницы. Все охали и ахали. В глазах общества он был самый любящий муж. Ведь уже несколько лет распускал слухи о моём слабоумии. Я же попала в реанимацию и несколько дней провела на ИВЛ. Это аппарат искусственной вентиляции легких. Самостоятельно смогла дышать только после операции, ведь это животное раздробило рёбра. Врачи диагностировали сотрясение мозга, внутреннее кровотечение, множественные переломы. Почти целый месяц медики держали меня на сильнейших болеутоляющих, снотворных и еще каких-то лекарствах, от которых я была овощем, который только спал. Через почти четыре месяца меня выписали, я вернулась в тот же дом, а этот мудак сидел на диване с какой-то шлюхой в нашей гостиной и распивал шампанское. Меня переклинило. Подошла к ним, выпила алкоголь из бутылки. Хотя мне нельзя было, повторюсь, я принимала очень сильные лекарства. Если их смешать с алкоголем, можно запросто коньки отбросить. Крикнула девушке, чтобы она валила ко всем чертям. Произошел огромный скандал. Я была слаба, но нарывалась. Кричала, кидала вещи, пыталась его ударить. Этот человек в очередной раз меня избил. До сих пор помню, как поставил перед собой на колени и направил на меня пистолет: «Думаешь, тебя кто-то спасает, дрянь? Ты даже не можешь выполнить свою прямую обязанность - родить. Нахуя мне такая жена?». А потом выпустил пулю прямо мне в грудь. У меня остался шрам.         Я оттянула воротник кофты. Прямо посередине грудной клетки был рубец, очень похожий на родимое пятно. Леви посмотрел на него. Он явно ожидал не такой истории.         — Дальше была вспышка. И я очнулась в Шиганшине. За четыре года до падения стены. Я снова стала двенадцатилетней девочкой, с душой двадцатичетырехлетней девушки. Девушка, что прошла кромешной ад. Я пообещала себе, что меня больше никто не тронет. А если и посмеет, стану настолько сильной, что меня будут бояться, — я повернулась к Леви. — Почти каждую ночь меня мучают кошмары, в которых этот урод надо мной издевается. Я до сих пор чувствую приближение чего-то темного. И порой мне бывает страшно. Страшно снова с этим столкнуться в реальности. Стараюсь себе напоминать, что тут его нет, но всё же где-то в глубине души…       Я спрятала лицо в коленях и окончательно разревелась. Леви притянул меня к себе, позволяя уткнуться к нему в плечо и выплакаться. Я плакала тихо, лишь иногда шмыгая носом. Он откинулся на спинку дивана, всё также прижимая меня к себе.  Когда я немного успокоились, Леви тихо спросил:       — Как ты?         Он попытался повернуть к себе мое лицо. Я схватилась за ворот его рубашки и замотала головой.       — Не смотри. Я урёваная, сопливая и некрасивая. Не хочу, чтобы видел.         Леви вздохнул, обняв крепче, сказал:       — Дурная. Ты нашла своего героя, я защищу тебя. Теперь лучше тебя понимаю.       Он чмокнул меня в темечко. Я снова начала шмыгать.         — Стыдоба-то какая. Вывалила все на своего капитана, с которым явно не совсем в ладах и толком незнакома. Я не хочу к себе жалости. Разревелась, как последняя слабачка. Так еще и стрелки с тушью потекли. Прости меня, пожалуйста… Мне надо было уйти. И, пожалуйста, не четвертуй меня за рубашку. Ей, скорее всего, пиздец. И я не могу поверить, что ты можешь быть таким терпеливым и ласковым.       — Не можешь? Тогда завтра пойдешь чистить конюшни.         — Это почему ещё?         Я немного приподняла голову. Провести время по уши в лошадином дерьме так себе перспектива.       — Во-первых, если бы мы были не в ладах, я бы тебя сейчас не слушал, а сидел и работал. И я могу быть ласковым, когда это надо. Во-вторых, как оказалось, меня ты прекрасно знаешь. А теперь и я тебя. Мы просто опустили эту стадию, чему я рад. В-третьих, при мне можешь быть слабой. Только не плачь больше, пожалуйста.       Я приподнялась. Мой мозг не хотел признавать возможность того, что этот мужчина может быть таким. Это же Леви Аккерман, сильнейший воин человечества. И он говорит мне эти слова.        — Кстати, я все никак не пойму. Зачем ты так глаза красишь постоянно? Они же и без этого красивые.         Леви попытался вытереть с моего лица остатки слез с косметикой. Аккуратно, очень заботливо.       Я поймала его руку.       — Не надо быть со мной мягким из жалости. Я не хочу к себе особое отношение из-за того, что рассказала тебе свою историю.       — Невозможная. Тебе объяснять все надо? — Леви тяжело вздохнул. — Ты полнейшая дура, раз считаешь, что я твои сопли из-за жалости вытираю. Может влюбился?         Он посмотрел мне в глаза и щёлкнул по носу. После этого снова потянул к себе.  Я удобнее устроилась в его объятиях. «Что? Влюбился? Шутит, наверное.»       — Сэм знает?         — Нет, её это сломает. Ты же знаешь, она из столицы родом. Должна была пойти в военную полицию.       — Почему вступила в разведку?         — Из-за меня. Мы очень близкие люди. Не смогла оставить.         — Помнишь миссию через два года после падения стены Мария?         — Помню. Я тогда ослушалась приказа командира об отступлении и одна понеслась на помощь тем, кого могли убить титаны.       — Да, ты летала возле земли и резала им ноги, а потом добивала. Тогда я увидел тебя в первый раз, а не на тренировочной площадке при зачислении в свой отряд. Ты сделала так, как посчитала нужным и спасла своих товарищей. Меня поразило то, как ты двигалась, я не мог отвести взгляд.       — Запомнил.       — Сложно забыть. После еще доходили слухи о том, что какая-то девушка на поле боя превращается в мясника. Многие пересказывали твои скандалы с руководством. Не могу сказать, что это не впечатлило, наоборот, то, как ты диктовала свои правила мне нравилось. Но брать такого человека к себе не особо хотел. Хотя время от времени вспоминал бесстрашную, что понеслась на встречу титанам совершенно одна. Эрвин не раз уговаривал перевести тебя ко мне в отряд.       — И он приказал тебе это сделать. Жалеешь?       — Только первый день злился из-за этого. Для меня ты была все такой же недосягаемой, решительной, красивой, как тогда, в том бою. Потом стало интересно, что ты из себя представляешь.       Я не заметила, как уснула, эмоционально вымотав себя. Сквозь сон чувствовала, как он обнимает меня. Это большая загадка почему Леви стал вести себя так. Думала, терпеть меня не может, а может так и было. Все произошло слишком быстро. Спустя всего несколько недель доверилась ему. Рассказала всё без утайки и теперь спала в его объятиях. Я так привыкла, что мы каждый день видимся. Даже наши ссоры теперь открылись с другой стороны. Сэм права. Я специально их провоцировала. Леви запросто мог просто не обращать на них внимания, но делал то же, что и я. Он не тот человек, который сразу будет проявлять знаки внимания. Сначала присмотрится к человеку, узнает его. Сам сказал, что рад пропустить стадию, когда только знакомятся и узнают друг друга. Конечно, многое надо узнать, но теперь не надо строить из себя не пойми что. Можно быть собой.       Вечером Леви меня разбудил.         — Вставай, иди умывайся, пора кушать.         Он уложил меня к себе на кровать. Так крепко спала, что даже не почувствовала. Ну да, не оставлять же меня в кабинете. Это странно. Я перевернулась на другой бок.       — Не хочу.       — Вредная. Не встанешь - укушу.         Я развернулась.         — Ты флиртовать что ли пытаешься?          — Еще нет. Сейчас угрожаю.        — Обосрёшься от страха.         Он сделал вид, что правда хочет воплотить угрозу в жизнь, но я ловко вывернулась и рассмеялась.       — Тише, зубастик. Встаю.         Мы вместе зашли в столовую. Взяла еду, сев за стол между Сэм и Жаном, но Леви сдвинул парня в сторону и сам сел рядом. Все переглянулись, но ничего не сказали. Я вопросительно посмотрела на капитана, он лишь пожал плечами.         — Как дела? — обратилась я к ребятам.         — Тихо и спокойно. Даже Эрен с Жаном не поругались, — сказал Армин.         — Достижение.         Мы кушали в гробовой тишине и причиной этому был капитан. Все ещё не отошли от наказания за поздние песни, тем более ребята считали, что я зря взяла всё на себя. Они с удовольствием отработали бы сами. Но я была рада, что так поступила. То, с какой стороны сегодня открылся Леви, меня радовало. Это значило, что он не такой уж и бездушный, как о нем говорят. Просто не все об этом знают. А теперь и я. Его слова о том, что могу быть рядом с ним слабой, навсегда в моем сердечке. Сама не заметила, как слегка улыбнулась. Вскоре Леви ушел и ребята возбудились.       — Это что сейчас было? — заговорил первым Конни.         — Я даже поесть нормально не могла, — переживала Саша. — Вся еда остыла.         — Еще и меня подвинул, — надулся Жан.         — Задвинули, как последнего лошару, — съязвил Эрен, — Но согласен, это странно.         — Лина, у тебя всё хорошо? — обратилась ко мне Микаса.       — Конечно, а в чём проблема? — не понимала я.         — Было похоже, что теперь тебя даже кушать будут под конвоем водить, — объяснил Армин.         Сэм все это время тихо сидела, наматывая прядь на палец. Она ждала моего ответа, на основе которого сделает вывод. Мне по-любому придется врать, не говорить же правду.         — Если коротко, мы работали, а потом разговорились. Вот и вышло само собой. Скажем так, мы нашли общий язык.         Сэм остановилась, я попалась, но она ничего не сказала. Все остальные тоже поняли, что я что-то недоговариваю и перевели разговор на наши типичные темы. Из столовой все разошлись, наша компания снова осталась последняя. У меня возникла великолепная идея.         — Кто со мной на кухню за едой?         С этого момента нас с Леви часто стали видеть вместе. Мы теперь не только работали, но большую часть свободного времени проводили вместе. Леви любит пошлый юмор, поэтому шутки ниже пояса стали обычными для нас. Я могла рассказать ему любую глупость, что придет в мою голову, он не смеялся надо мной, а слушал. Но иногда он говорил странные вещи, заставляя меня смущаться. Сколько я ни старалась сделать также, ничего не получалось. Леви все переворачивал в свою пользу. В какой-то момент, когда с нами был кто-нибудь из парней, он начал делать так, чтобы стоять или сидеть между нами. И все так же злобно посматривал в сторону Жана. Ещё с того момента, когда первый раз сдвинул его с места в столовой. Но когда рассказала ему правду про Трост, перестал так делать, хотя показывал всем видом, что он ему не особо нравится.         Сами того не замечая, стали прикасаться друг к другу. Когда я работала с бумагами и что-то не сходилось, Леви мог подойти ко мне со спины и положить свою голову на плечо или же лежать у меня на коленях, когда мы долго сидели у него в кабине на диване и разговаривали. Иногда, когда слушала его рассказ, могла запустить руку ему в волосы и играть с ними. Он не останавливал меня, лишь закрывал глаза и продолжал говорить. Однажды, когда мы так разговаривали, мне так захотелось его поцеловать. Залипла на нем на несколько секунд. Весь следующий день всячески старалась на него не смотреть.       В один из дней, решила зайти к нему после ужина. Я постучалась, но дверь никто не открыл. Начав волноваться, зашла в кабинет. Леви сидя спал на диване, все так же в форме и в ремнях от УПМ. Вздохнув, я принесла подушку с одеялом, не тащить же его на кровать. Аккуратно, чтобы не разбудить, сначала сняла обувь, потом ремни и убрала их на стол. Туда же отправился ремень с брюк. Уложила на диван и укрыла одеялом. Обратила внимание на рубашку, она была полностью застегнула, поверх одето жабо. Убрала его и расстегнула первые пуговицы. Леви принял удобную позу для сна. «Пусть хоть немного поспит», я легко поцеловала его в лоб и тихо вышла. На следующее утро, как только я пришла в его кабинет, он спросил меня:       — Зачем?       — Что зачем, я не понимаю. О чем ты?       — Это ты вчера была в моём кабинете. Пахло тобой.       — Даже так? — я улыбнулась. — Зашла просто так, но ты спал. Мне захотелось сделать что-то, чтобы ты поспал хотя бы немного нормально. Кстати, ты зачем постоянно ремни носишь?       — Вроде ж определили, что у меня фетиш.       — Всегда готов?       Я сделала из рук кроличьи уши на голове и пропела: «Проездной и БДСМ Бизнес-ланч и БДСМ Микроскоп и БДСМ Валидол и БДСМ Выходи за меня»       — Предложение делаешь?       Я усмехнулась. В голове созрел коварный план и сняла кольцо, которое было мне большое. Опустившись перед Леви на одно колено, протянула ему:       — «И я тебе сыграю соло без табулатур       Спою даже в бандаже и шариком во рту»       — Ебанутая, — он закатил глаза, но все же улыбнулся. — Доиграешься и правда в рот кляп вставлю.       — Прям обосрешься от страха. Какой вы жестокий, капитан, так отказать! Я за колечко с драконом билась.       — С тем, что в зеркале каждый день видишь? — он забрал у меня украшение. — В следующий раз приводи его, посажу его на поводок, а может и полетать на нем смогу.       — Главное разрешение у него спроси.       Он задумчиво прокрутил кольцо в руках, надел, куда пришлось по размеру.       — Не верну. Работать пиздуй.       Я надулась, снова меня переиграл, вывернув все в свою пользу.       Леви был как ребенок. Ему надо было напоминать, что пора спать, кушать, отдохнуть. Запросто может заработаться и забыть о времени. Я старалась заботиться о нем незаметно, не выставляя это на показ. Он об этом не просил, может даже и не замечает, но теперь умею готовить «правильный» чай. Мы сблизились слишком быстро. Меня это пугало. Он оказался прав в том, что из-за того, что мы уже знаем истории жизни друг друга, пропустили волокиту, когда люди присматриваются друг к другу и боятся допустить ошибку. Временами мне бывает сложно его понять. Леви становится молчаливым и отстраненным.         — Я, наверное, пойду, — сказала я в один из таких моментов, встав из-за стола.         — Ты куда?         — Мне кажется тебе надо побыть одному, не хочу мешать.         — Ты не мешаешь, останься, — он поймал меня за руку.         Я, как обычно, сидела на подоконнике и курила в окно в своей комнате. Сэм снова куда-то убежала, светясь от счастья. Мои мысли занимало то, что произошло сегодня.         Закончив работу, я собрала все документы. Потянувшись, встала из-за стола, взяв папку, которую надо поставить на верхнюю полку и подошла к стеллажу. Ростиком не могу похвастаться, пришлось немного приподняться и потянуться.         — Наконец-то доделала, — я оперлась руками в бока и перенесла вес на одну ногу. — Капитан, я пойду, меня ребята ждут ужинать.       Леви подошел сзади и положил руки мне на талию. Провел ими вверх и распустил узелок на моей кофте, которую превратила в топ, из-за жары, что стояла в кабинете. Завязала её, когда его не было в комнате, потом забыла. У меня не было никаких скрытых мотивов, хотелось прохлады. Он поправил кофту, но руки не убрал. Развернувшись, поняла насколько близко он стоял. Он шагнул вперед, я же попятилась назад и уперлась спиной в шкаф. Его ладонь коснулась моей щеки. Леви почти меня поцеловал, когда в дверь постучали. Капитан вздохнул и я ощутила на губах его дыхание.         — Кофту не поправила. При мне можешь и голой ходить, но я не хочу, чтобы другие видели даже часть тебя, — он выпрямился и отошел. — Входите, кого там, блять, принесло.       Сидя на том же месте, я смотрела в окно, прокручивая в воспоминаниях то, что произошло. Из головы не выходили его слова. Не понимаю больше что происходит. Видимо, Сэм права, я ему небезразлична.       С ребятами мы стали хорошими друзьями. Например, Саша стала моим подельником при ночных набегах на кухню, а на шухере обычно стоял Конни. Все добро мы тащили в мою комнату, чем нервировали Сэм ровно пять минут, потом она лопала вместе с нами. Могла долго разговаривать с Жаном. Он многое не понимал в девушках. А при упоминании Микасы сразу краснел, как помидор. Армина я научила играть в шахматы и мы могли сидеть так часами. С Микасой часто проводили общие тренировки, правда все заканчивалось тем, что я ходила побитая. Общение с Эреном сходилось на шутках, с ним было очень легко. Но впереди столько всего…         Я старалась вспомнить хронологию аниме. С момента пробуждения Эрена прошел месяц, но о экспедиции к стене Мария не объявили. Стоит ли мне вмешаться и предупредить об угрозе? По идее это неправильно, что я молчу, имея такие знания. Конечно, тот, кто перенес меня в этот мир, не ставил никаких условий по этому поводу. Но я рассказала свою историю и уже идут небольшие изменения. Если всё-таки решусь предупредить, будет ли следовать наказание? Был ещё один вопрос, который меня интересовал. Почему я постоянно чувствую, что тут я не одна такая? От мысли, что есть ещё кто-то, холод бегает по позвоночнику. Этот ящик Пандоры открывать точно не хочу. Буду надеяться, что все себе придумываю.