Компьютерный салон "Аэлита"

      Поздненоябрьское небо залилось холодным монолитом свинца. Природа в этот день была настолько безликой, что ее нельзя было отнести ни к осени, ни к весне, от нее не веяло ни теплом, ни холодом — одним только запустением и безжизненностью. Безнадегу окружающих пейзажей смог заполнить только завывающий ветер, который, казалось, пронизывал всё до самого основания. Рядом с компьютерным салоном "Аэлита" в то утро не было ни души. Бумер выжидающе урчал на холостом ходу своим двенадцатицилиндровым двигателем, в любой момент готовый сорваться с места и вновь умчаться в неопределенное никуда, подальше от гэбешников, ментов и бесконечных передряг. Редкие капли дождя медленно скатывались по его черному капоту.       Казалось бы, это была самая обычная делюга, где нечему идти не по плану, но Ошпаренный с самого утра грузился мыслями и никак не мог успокоиться. Тревога целиком его поглотила, и, казалось, именно из-за этого состояния в любой момент может случиться беда, от чего Димона еще больше начинало колошматить. Пацаны ушли всего-то пару минут назад, но напряженное ожидание распирало с каждой секундой все больше и больше, будто бы время назло замедлило свой ход. Через сколько они должны выйти? Через несколько секунд? Минут? Через полчаса? А выйдут ли они вообще? Кто-то без остановки подкидывал в и так неспокойную голову поток пустых вопросов, на которые никто не поможет ответить...       Острая боль вновь скрутила живот. Рана от отвертки по-прежнему давала о себе знать, несмотря на всё целительство Собачихи. Подумать только, из-за какого-то сраного "дальнобоя" теперь приходится торчать тут, на стреме, вдали ото всех, будто бы даже "в крысу", еще и без всякой возможности повлиять на то, что прямо сейчас происходит за той злополучной дверью. Никчемнее некуда! Может быть, реально нужно было послушать Кота и отлежаться на хате? Да, сейчас явно не самый подходящий момент, чтобы бегать со стволом в незнакомом городе и светить пробитым брюхом ради сомнительной прибыли... Слабость все еще непривычно сковывала тело, превращая его в инородную деревяшку — это никак не могло придать уверенности на серьезных делах. Но, все же, куда хуже быть полностью списанным со счетов — немощным и ненужным. Пацанам и так пришлось ввязаться в канитель с "мерином", а потом еще тащиться по болотам от дальнобойщиков в поисках сельской знахарки — осталось только после этого всего кинуть их, чтобы дальше зарабатывать пролежни на кровати. Поэтому лучше уж сидеть за баранкой, чем валяться инвалидом.       Руки, в попытках нащупать покой, начали непреднамеренно крутить руль. Влево... Вправо... Туда... Обратно... Бумер послушно поддавался на каждое движение. В ровном звуке его мотора не было ни одной фальшивой ноты, ни единого намека даже на сотую часть той тревоги, что сейчас бушевала в Димоне. В салоне ему было как-то не по себе: то и дело хотелось поправить зеркала, усесться поудобнее, взгляд судорожно перескакивал то на металлическую дверь, то на свое перепуганное отражение, даже потоки воздуха из печки начали неприятно щекотать лицо, не давая сконцентрироваться. Тягостное ожидание вконец загипнотизировала Ошпаренного, поток мыслей приглушился, и сознание начинало постепенно затуманиваться...       Внезапно воздух содрогнулся — прозвучало несколько громких выстрелов. Взгляд мгновенно устремился на боковое зеркало — на ту самую железную дверь. Оттуда выломился Килла и неспешной походкой направился к автомобилю. В руках небрежно болтался маленький черный пакет с добычей, больше похожий на мусорный, на кофте не было живого места — она была вся разодрана в клочья. Тем не менее, Леха шел вперед с победоносной улыбкой на лице. При виде Киллы Димону даже стало как-то легче на душе, на пару секунд пришло ощущение, что все закончилось и закончилось благополучно — сейчас выйдут Костян и Рама, все сядут в Бумер и укатят с мешками "нала" прочь из этой дыры. Совсем скоро...       Появившийся словно из под земли милицейский "бобик" вмиг разрушил все надежды на быстрое и безоблачное завершение дела. Синим пожарищем вспыхнула мигалка, ее истошный вой заполонил пространство, разом убив тишину. Из компьютерного салона вылетел Кот с подстреленным Петрухой на руках. В глазах Киллы, полных животного страха, не осталось и следа от первоначального ликования. Времени на раздумья не было совсем, как и места для стратегических маневров. Мозги надо было врубать перед делюгой, чтобы так не встрять, а когда уже встрял по уши, то поздно думать — тут остается или бежать, или шмалять. Леха всегда без колебаний выбирал второе. Без лишних промедлений он достал ТТ и засадил шесть пуль в мента за рулем ревущего "УАЗа". Как назло старого "Токарева" заклинило, безуспешные попытки передернуть затвор и протолкнуть патрон только отнимали и без того дефицитные мгновения.       — Килла! — с надрывом прокричал Рама в надежде оттянуть непоправимое.       Но было слишком поздно... Вслед за криком пронеслась автоматная очередь. Холодный свинец прошил насквозь податливую, мягкую плоть. Усатый милиционер, будто бы и сам не ожидавший от себя того, что когда-нибудь ему придется расстрелять человека, опустил автомат и растерянно посмотрел на поверженного врага. Килла упал навзничь на холодный и жесткий асфальт, так и не успев понять, что же с ним произошло. Зажатый в руке пакет с деньгами теперь уже по-настоящему стал обыкновенным мусором, лишенным всякой ценности.       Происходящее снаружи было больше похоже на дурной сон, настолько сюрреалистичный и безумный, насколько это в принципе возможно. Димон впал в тотальную прострацию от увиденного. Стеклянные глаза бешено озирались назад, а руки мертвой хваткой вцепились за обод руля, словно за спасательный круг в открытом море.       — Килла! — проревел шокированный Кот, не в состоянии смириться с тем, что другу уже ничем не помочь.       — Стоять!       Мент, тут же сраженный двумя выстрелами из "Макарова", не успел даже навести автомат, упав с ним в обнимку рядом с патрульным "бобиком". Бумер все так же стоял без движения, слегка сопя двигателем, словно спящий. Для пацанов он был единственным оплотом надежды, находящимся невыносимо далеко.       — Димон! Димон! — с отчаянием звал Рама, повисший на плече Костяна от невыносимой боли.       — Не надо! Не надо! Не стреляйте! Пожалуйста! Не надо! Не стреляйте! — с визгом пронеслась непонятно откуда взявшаяся женщина с ребенком, тут же растворившись в глубине пустынной улицы.       — Димон! Килла, Килла... Димо-о-о-о-н! — кричал, словно в пустоту, обессиленный Кот, таща Раму в сторону машины.       Бумер предательски не сдвигался места, будто приклеенный к дороге. Ошпаренный все еще находился в мощном ступоре, не в силах что-либо сделать с собой. И только эти душераздирающие крики хоть как-то смогли его разбудить.       — Да-да, сейчас... — виновато проронил Димон и машинально потянулся к ключу в замке зажигания. Провернул его трясущимися пальцами, и острый скрежет стартера, похожий на рык разозленного зверя, заставил мгновенно убрать руку, как от мощного удара электрическим током. От такой непростительной ошибки бензиновое сердце Бумера заглохло, отняв жизненно важные секунды на спасение.       — Димон! Сука... Лёха! Димон!       Из патрульной машины выпрыгнул оставшийся живых милиционер, без лишних промедлений направив "Калашникова" в сторону пацанов. Бездонные голубые глаза Рамы смотрели прямо в дуло автомата.       — Ко-о-о-о-от!       Петя из последних сил перекинулся на огневой поток, закрыв собой Костю. Автоматчик не пожалел целого магазина, изрешетив всю спину Рамы непрерывной очередью. Кот держал прикрывавшего его своей спиной друга, вглядываясь в замершую на лице неловкую улыбку, в которой читалась и радость спасителя, выполнившего свой долг, и полное принятие смерти, стоящей уже слишком близко. Рама начал медленно скатываться на землю, все еще держась руками за Костю. В ответку менту последовало четыре выстрела из пистолета. Патроны кончились.       — Стреляй, тварь! Стреляй! — кричал обезумевший Кот, щелкая пустым затвором в сторону упавшего автоматчика.       Рама лежал на земле, постепенно теряя сознание. Костя свалился на колени, пытаясь его приподнять и все же дотащить до машины, но грузное тело, уже лишенное всех жизненных сил, никак не поддавалось.       — Хрен ли ты там встал, урод?! — было уже обращением в никуда, без какой-либо надежды на обратную связь.       — Да завожу я! — с раздражением огрызнулся Димон в очередной попытке завести мотор.       Стартер раскручивался впустую, не зацепляясь с маховиком. Дворники неумолимо крутились туда-сюда. Бумер словно брыкался в отместку за что-то, делая все назло и закапывая пацанов все глубже и глубже. Ошпаренный выругнулся от злости и изо всех сил стукнул переднюю панель:       — Сука!       Кот продолжал тащить Раму, уже не полагаясь на помощь Димона, то и дело падая под отяжелевшим телом. Из-за угла выскочила милицейская "шестерка", растоптав своим появлением последние, и без этого смутные, шансы на спасение.       — Нападение на патруль милиции! Нужна помощь!       Кот уже не смотрел на тех, кто вылез из этой машины. Не способный ползти дальше, он остановился, придерживая Петруху на весу, и его измученный взгляд устремился в серое и холодное, как металл, небо.       — Бросай меня, мне всё — хана!       Произнеся не своим голосом последние слова, Рама навсегда закрыл глаза, и его голова тяжелой гирей свалилась вниз. Кот громко взревел и уже ползком потащил мертвого Раму вперед. Менты, испуганно спрятавшись за кузов "шестерки", не сводили с них прицелы автоматов, но ответного огня в их сторону уже не будет.       Димон еще раз прокрутил ключ в замке зажигания, и двигатель вновь замурчал, как ни в чем не бывало.       — Фух... Бля!       Селектор передач переключился на "R", и Бумер наконец-то пришел в движение. Белые фонари заднего хода разрезали утренний туман своим ярким светом, машина стремительно покатилась назад. Неожиданно Димон заметил очередной милицейский "бобик", едущий прямиком в его сторону. Нога резко надавила на тормоз, селектор вновь переместился на "паркинг". Ошпаренный вжался в кресло, перепуганно озираясь на проезжающую "патрульку". Машина проехала мимо, и Димон облегченно вздохнул.       — Димо-о-о-о-о-о-он! — с мучительной болью в голосе орал Кот, смотря прямо на замерший Бумер, в который он уже вряд ли когда-нибудь сядет.       — Бросай оружие!       — Бросай оружие! Суки, лежать, не шевелиться — замочу козлов!       — А ну, сука, на землю, мордой вниз, руки за голову! Завалю, ща буду стрелять!       — Лежать, суки!       — Перестреляю всех нахрен!       — Хрен ты под ним копошишься?! Вылазь, давай!       — Лежать, бросать оружие! А ну, вылазь из под него!       — Что ты там задумал? Руки свои покажи, падла!       Их голоса летели со всех сторон, смешиваясь в сплошную какофонию. Автоматы все, как один, целились прямо в Кота, в любой момент способные выстрелить. Димон в самый последний момент вспомнил про пистолет, который ему оставил Костян. Рукой он медленно потянулся в сторону бардачка, не сводя взгляда с происходящего за боковым стеклом. Но поможет ли сейчас ствол против толпы автоматчиков?       — Лежать! — прокричал мент за "УАЗом" и открыл предупреждающий огонь вверх.       Это заставило Димона забыть про пистолет уже окончательно. Пару выстрелов тут больше ничего не исправят — это будет безоговорочный приговор и для Кота, и для него самого... В этом беспомощном положении наблюдателя Димону теперь предстоит видеть еще и конец для Костяна — видеть и мучаться от невозможности ему помочь.       — Ствол на землю!       — Ствол на землю!       — Рукой отодвинь от себя! А ну вставай! Вставай!       — Руки от ствола убрал!       — Руки показал! Руки нам свои показал, чтоб мы их видели, сука!       — Руки, руки покажи, падла! Руки за голову!       — Медленнее, я сказал, еще медленнее!       — Сейчас я в тебя рожок всажу, падла! Ты слышишь меня?!       — Отставить! Отставить, я сказал — берем их в отдел!       — Да какой нахрен отдел?! Валить, мразей, надо!       — Я те говорю: клешни за бошку — продырявлю щас!       — Вот так!       — Уфа, Уфа, я Брест, прием! Первомайская, 17. Вооруженное нападение на патруль, есть раненые, проводим задержание!       Кот встал на колени с поднятыми руками. Лицо его не выражало ни страха, ни растерянности, только насмешливая улыбка с долей упрека была брошена в сторону уезжающего Димона. Бумер унесся прочь, растворившись вдали. Костя вновь упал на землю, раздосадованный предательством братана, то ли со смехом, то ли со всхлипыванием.       — Не двигайся, падла, не двигайся!       — Стоять!       Где-то далеко позади прозвучала еще одна автоматная очередь.