Несбывшаяся Франция

      Димон вцепился обеими руками в руль, словно за спасательный круг в ледяной воде бездушного океана. Сжатая напряжением нога продавливала педаль газа до упора, Бумер послушно набирал обороты, ревя своим бензиновым сердцем. Остекленевшие глаза вцепились в пустоту горизонта — лишь бы не смотреть в зеркала, не видеть того, что осталось там, позади. Горло пронизывалось сотнями мелких иголок — вот-вот подступят слезы, которые уже невозможно сдержать. Широкие колеса разрезали грязные лужи, по бокам стремительно проносились ровные ряды высоких деревьев, из-за которых солнце светило бешеным стробоскопом. Улица, всего-то пару минут назад кричавшая и палящая, вновь замолкла и обезлюдела. В этой пустоте уже не от кого удирать — менты так и не хватились черной "семерки" БМВ, подозрительно оказавшейся в самом эпицентре событий.       Мертвенную тишину разрушил звонок. Это был телефон Кота, который так и не смог найти свою "трубу". Не отрывая взгляда от дороги, Димон стал шарить рукой по полу в попытках отыскать мобильник, который разрывался задорным пиликаньем. Маленький экранчик полыхал синим заревом под передним пассажирским сидением. Наконец, пальцы с трудом ухватились за пластиковый корпус, норовивший все время выскользнуть обратно.       — Алё, алё! Костя, ты где? Алло?       Взволнованный женский голос внезапно оборвался коротким сигналом — мобильник на исходе заряда издал свой последний звук и отрубился. Наверное, даже хорошо, что так получилось, ведь Димону было нечего ответить девушке — он и сам не знал, где сейчас Костя... Онемевшая рука обронила телефон обратно вниз. Град из слёз прорвался наружу.

***

      — Ну что ты опять грузишься? Всё никак решиться не можешь? Ну всё уже — визы стоят... Ну что тебя тут держит? Братва твоя?       — А там я что буду делать? Машины мыть или дворником работать? Хах... Я по-французски только "grand merci" знаю...       — Зато "феней" владеешь в совершенстве... Ну сколько тебе осталось? Правда думаешь, что всё так с рук сходить будет? Я больше не хочу носить тебе передачки... или гвоздички!       — Да подожди ты! Ну при чём тут гвоздички?! Перед пацанами стрёмно: сквозанул — никому, ничего...       — А тебя никто и не отпустит! Ну как же? Ты же уважение потеряешь! Ох... Тебе эти Киллы и Ошпаренные дороже!       — Насть, ты что такое говоришь? Отпустят - не отпустят... Я сам за себя в состоянии решить!       — Да враньё это всё, враньё! Я сто раз это слышала! Всё — завязываю, отхожу от дел... Потом приезжают Килла, Ошпаренный, и я не знаю, кто это приезжает — и всё начинается заново!       — Насть, ну ладно... Ну мы же все решили! Ну это я так... Не просто всё это бросить...       Беседа прервалась телефонным звонком. Настя сразу поняла, что тема их разговора так и останется в подвешенном состоянии. На лице появилась усталая улыбка разочарования — сейчас кто-нибудь из его "братвы" будет звать его на очередную "делюгу", а он будет не в состоянии отказать.       — Алё! Ошпаренный, ты что-ли? — как же она оказалась права!       По голосу на том конце провода Настя поняла, что этот Ошпаренный звонит по своим очередным бандитским делам, взволнованно и сбивчиво рассказывает что-то про отжатый "мерс", конфликт на дороге, забитую стрелу... Вот и начинается всё по новой!       — Ладно! Сейчас подъеду — дотащим...       — Чё дотащим?! Ты чё, бухой?       Кот быстро обрубил связь и выключил телефон, засунув его поглубже в карман куртки. По тяжелому вздоху было понятно, что он и сам не рад этому звонку именно в этот момент. Димон последнее время часто рамсил на пустом месте — вполне мог нарваться и здесь на каких-то серьезных людей, которые по делу решили отжать машину. Были бы это обычные беспредельщики или шпана, то оставили бы просто без тачки и никаких стрелок не мутили бы... Да и по интонации было ясно, что тут не все чисто — больно дерганый он, будто бы сам не понял, что же на самом деле произошло... Ну а что делать в такой ситуации? Слиться, как крыса? Или разборки с ним по мобиле устроить: мол, что да как? Предъявлять что-то своему братану, даже если он сто раз мог оказаться не прав, было как-то не по понятиям. Ну и "мерс" надо возвращать — по-любому!       Настя вовсе не хотела закатывать истерики, чтобы вхолостую пилить мозги, как это обычно делают провинциальные дурёхи со склонностями к деспотизму. Она прекрасно понимала, что Костя за человек, и чем он занимается. Наивнее некуда мечтать о том, что после пары разговоров матёрый бандит раз и навсегда отойдёт от дел, променяв мир, полный опасностей, на размеренную тягомотину семейной жизни "как у всех" — честно признаться, она и сама никогда не хотела даже представлять Костю в амплуа положительного со всех сторон семьянина. Просто в какой-то момент ей стало понятно, что это — совершенно тупиковый способ существования. Невозможно до самой старости бегать по "стрелам" и "крышевать" запуганных коммерсантов — даже если судьба снисходительно будет и дальше прощать многочисленные ошибки, то мир всё равно не сможет стоять на месте, страна на пороге нового миллениума вот-вот развернется на 180 градусов и выплюнет Кота, вместе со всеми Киллами и Ошпаренными, будто тёмные атрибуты смутного времени, о которых не принято вспоминать. Надо оставить путь в никуда, чтобы двигаться дальше — именно эту мудрую мысль всегда хотела донести до Кота Настя.       Казалось бы, покончить с криминалом сейчас ничего не стоит — теперь это явно не главное дело, которое их кормит. Костя вполне успешно занимается бизнесом по ремонту квартир: работа эта не пыльная, да и доходы постабильнее, чем на случайных "делюгах". Все чаще и чаще он сам стал задумываться над открытием своей, легальной конторы. Но от своего прошлого просто так не убежишь — ввязавшись в пучину "блатной романтики" однажды, практически невозможно из нее выпутаться без серьезных последствий. Выход, пожалуй, есть только один — начать всё с чистого листа, и как можно дальше отсюда, желательно в другой стране.       Тут как нельзя кстати подвернулось предложение о работе переводчиком во французской фирме, выпускающей компьютерные комплектующие. Английский и французский Настя знала практически в совершенстве, поэтому ни секунды не сомневалась в своем решении о переезде, да и для Кости это был единственный билет в нормальную жизнь. Неизвестность, естественно, как любого другого человека, пугала его, но и так жить уже надоело — хотелось наконец обрести душевное спокойствие и очистить совесть от всего, что он натворил за последние года.

***

      Кот часто вспоминал их последний с Настей разговор о переезде. Её по-матерински нравоучительный голос то и дело прокручивался в голове. Даже сейчас, стоя на коленях перед ментами, в незнакомом городе, рядом с убитыми Киллой и Рамой, Костя представлял себе, как они всё же улетели вместе во Францию и зажили той самой благополучной жизнью, ровной, как немецкий автобан, розовой и пластмассовой, как с буклета дорогой турфирмы, и не было ни той потасовки в кафе "Тарелка", ни застреленного особиста, ни дальнобойщиков, не было чёрного Бумера, который вёз их всё дальше и дальше в непонятные дерби российских глубинок... Кто знает, как бы сейчас сложилась его судьба, если бы не тот злополучный звонок от Димона?