Чувства друг друга

      — Айгуль где? — взволнованный парнишка волновался за свою возлюбленную.       — Убежала она. Её когда схватили, она видак выпустила из рук и ломанулась — кудрявый придерживал рукой кровоточащий затылок. — Ехать надо, Вов —       — Ты не поедешь. Вспыльчивый, только усугубишь ситуацию- — Ты поедешь — Адидас указал пальцем на сидящего на кровати младшего брата, Зиму. Вахит внешне очень спокойно переносил ситуацию, но внутри он переживал за друга, за себя и за авторитета. Но как он сказал       — Желтый вроде нормальный — успокоило всех, да и тем более он сказал, что на разговоре будут только несколько человек.       — А на чем ехать? — Суворов изогнул бровь в восклицательном знаке, мол,       — В смысле? —       — Ну пешком не комильфо, тачку Кащея бери — Турбо готовился покинуть комнату вместе со всеми, а следом квартиру.       — Ты тачку Кащея видел? Гавно какое-то, на такой авторитет не поедет. Поехали на автобусе — это сорвалось как на: старт внимание марш и все разом покинули комнату, а потом и квартиру, предварительно извинившись за испорченный семейный праздник Суворовых.

***

Желтый, переходя к главному, он осмотрел присутствующих заглядывая за плечо Суворова, словно хотел убедиться в том, что тот действительно здесь.       — Кащей где? — — Кащея нет больше с улицей — убирая руки в карманы, уверенное лицо Адидаса освещали желтый свет исходящий от машины. — Я Вова Адидас, со мной говорите — — Адидас — проронив смешок, Желтый оглянулся на своих старших, мол, тоже посмейтесь. — Ты чтоли Кащея отшил? — — Мы отшили, улица отшила — щурясь от света фар отвечал Вова, совершенно довольный своим правильным решением, на счет Кащея. Авторитет пропил пацана с их улицы и добавил «Ещё бы я за скорлупу впрягался»       — Старший кто? — непонимающий до сих пор с кем ему вести разговор, спрашивал снова Желтый.

Молчание.

— Я — снова щурясь от света, резко ответил Суворов. Совершенно не чувствуя никакого подвоха. Не чувствуя чужого дыхания за спиной. Не чувствуя горящих глаз прожигающих их спину, ждущих пока их спустят с цепи. — Говно ты на палке, Вова — усмехнувшись ответил снова Желтый, словно подав знак своим шакалам. Из кустов, из-за гаражей и сугробов выбежали человек тридцать и окружили их в большой круг. Как крысы набежали на объедки в мусорке. И тут Вова понимает, оглядывая всех, что сделать он ничего не может против них. Не равны их силы, их двое, а их больше. Сейчас он действовал по правилу: «Если драка неизбежна, бей первым» что он и сделал. Он ударил со всей силы, Желтому по носу и разбил его. Кровь из разбитого носа тонкой струйкой потекла по губе парня.       — На колени вставай — Суворова грубо поднимают под руки и ставят на колени. Но даже при смерти, весь изуродованный, он сопротивляется. Подгибает ноги, просто ставит их. — Хрен вам, суки — Вову бьют по ногам и колени его от слабости подгибаются, он делает еще одно усилие, а потом падает на колени. Никто не наступает ему на руки. Но и того, что его бьют, достаточно, чтобы у него закружилась голова.        — Зачем видак чужой сперли? — парень ближе подходит, наклоняясь, словно получает удовольствие от мучений других. — На нём не написано — сплевывая большой вязкий сгусток крови на мокрый асфальт, хрипло отвечает Суворов. — Смотри, такая ситуация. Человек наш, видак наш, значит точка теперь наша. С тебя триста р. за нервы и тачку твою забираем, пока деньги не отдашь — наклоняясь к Адидасу, парень условия свои вычитал и вытирал потекшую из носа кровь. Все вокруг были взвинчены и раздражены, и обычно радостное настроение собравшихся как-то сошло на нет.        — А теперь прости меня говори — с трудом поднимая голову на Желтого, Адидаса хватает только на два слова. Очень важных.        — Пошел нахуй — за эти слова он получает добавки, кулаками по лицу, типо на чувстве справедливости. Если прямо сейчас Желтый не остановиться, то убьёт его своими руками, держа за волосы.        — Говори — кричал Желтый и бил по лицу уже итак измученного парня — Говори — Не смотря на всю боль, даже под дулом пистолета Вова не скажет эти слова. Пацаны не извиняются.       — Слыш, тут брательник его еще есть — какой-то урод выкрикнул из толпы, подвергая Марата страшной опасности. — Брательник? Тащи его сюда — страшно и очень злостно отвечал Желтый, отрываясь от Адидаса. Марата, который был без сознания от множества ударов, поставили на колени и зажали голову между колен. Парень достал нож-бабочку и поднес к уху младшего Суворова.       — Вы че, суки творите — хрипло, еле смыкая челюсть Адидас попытался повернуть голову на брата. Марат пришел в сознание от болевого шока и закричал от дикой боли. Сердце сжалось у Вовы от плача брата. И он не смог больше молчать — Прости меня — ему было похрен, что скажут другие на его извинения, ему важно было, чтобы Марат не пострадал. В данном случае, полностью не остался без уха. — Хорош, хорош — Желтый остановил пидора, который ухо резал и тот бросил Марата на асфальт как собаку побитую. — Пацаны не извиняются — ударив парня по щеке, они собрались, сели в машины и уехали. Когда машина скрылась за поворотом, Суворов обессиленно закрыл лицо руками. Кто-то ушел туда же, откуда и пришел.

***

Суворов старший решился на страшный шаг. Ещё в маленькой комнате, рассматривая оружие он долго думал, стоит ли оно того? Да стоит. Дверь комнаты открывается и бьется о стену с такой силой, что кажется она слетит с петель.       — Ты куда Вов? — напуганный Валера надел майку и она впитала холодные капли пота стекающие с его спины. Не обращая внимания на возгласы пацанов, Адидас шел прямо на выход, с ружьем в кармане куртки.       — Скоро вернусь — на лице его изуродованном не дрогнула не одна мышца. Только глаза чуть отвердели, сузились, а черные завитки волос шевельнулись, как волосы на морде огромного зверя в темном углу.

***

      — Давай сюда чё принес — доноситься из машины его отца человеком, который раскуривал табак в салоне белого авто. — Ты не унесешь — не рассматривая лицо парня, ответил Суворов, входя внутрь помещения. Адидас с таким же не дрогнувшим лицом входит в главный зал, проходясь взглядом по всем присутствующим и останавливаясь на Желтом.       — В общем, в ситуации мы реально неправы, забудем это недоразумение. Деньги не нужны — Ключи ему дай — указывая рукой на владельца авто. Парень положил ключи на стол. — Идите — возвращаясь к пище парень провожал своих незваных гостей. Видимо он не верил, что они могут вернуться.       — Суки — парень достает из кармана куртки пистолет. Настоящий, револьвер. И светит им в лица. Крутит барабан, любуясь черным стволом. Дразнится, сволочь. Они смотрят, как он его вставляет в гнездо на стволе, снимает с предохранителя, опускает руку. Желтый, сидящий за столом, подскакивает поднимая руки, словно сдаваясь. — Ты чё, ты чё хорош — он пытается отойти назад, но получает пулю в левую ногу и падает на холодный кафель, корчась и издавая звуки боли. Следующему прилетает пуля в ту же ногу и еще одному в руку. Крики и выстрелы заполнили все помещение. Вова отодвинул стул и присел ближе к Желтому. — Прости мне говори — не дрогнув ни одним мускулом на избитом лице, тихим, но злым голосом произносит Адидас. Парень пытается отодвинуться от него подальше, но тот давит на кровоточащую рану, от чего Желтый заскулил на всё кафе. — Ссыкло — парень истерически смеялся, отползая ближе к стене. — Ну давай, стреляй — Он все еще держался за рану руками, когда Вова сделал единственное, что пришло ему в голову: вынул из заднего кармана пистолет и несколько раз выстрелил в него. У него была возможность жить, извиниться и жить, но Желтый выбрал другой путь. Ну и подох как крыса помойная, пулю в лоб получил. Он захватил ключи в кровавый кулак и покинул помещение, оставляя Дом Быта истекать кровью.

***

Избитый до полусмерти я помнил где живут Смирновы. Я не думал о Наташе. Я очень хотел вернуться к Юле, я понял что, мне не хватает её. За это время очень много чего изменилось. Я еле как шел, ноги мои не передвигались они как будто застыли приросли к земле. Я понимаю, что она меня не примет, что мой вид её испугает, а если увидит её родители увидят то они запретят мне вообще с ней как-то контактировать. Я подошел к четвёртому подъезду и сел на лавочку на ту самую на которой сидел четыре месяца назад, когда она на меня поспорила, когда я продолжил целовать её вечером. Ее окно комнаты выходило во двор, и я заметил как спустя пяти минут моего ожидания под окном, там загорелся свет и понял что она дома. Я кинул первый камень, потом второй маленький такой, чтоб не разбил около. Она не слышала, Юля думала будто это птички клювом клюют в окно.       — Юля — я крикнул шепотом, если это так можно было назвать, но когда она не услышала то пришлось повысить тон. — Юляя — протяжно и уже громче хриплым голосом я выдал всё что есть. В том числе всю боль и сожаления о неправильности своего решения. Я не знаю какое сейчас время, но из всех в котором горел свет было всего пять окон. Силуэт девушки у подоконника за скитался, словно маятник в старых часах. Она одёрнула шторы и открыла старые, наверняка продуваемые окна       — Ну что ты орешь — шепотом девушка спросила у парня. Под тусклым светом фонаря она не увидела, что случилось с моим лицом и видеть этого не надо было.       — Выйди — не выдавая своего больного вида, я смотрел снизу вверх на кудрявую голову своей бывшей девчонки       — Нет Суворов, всё кончено — Я не объявлялся уже давно. Я не звонил, не писал и даже не встречал с учебы. с Наташей тоже, она будто занесла меня в в чёрных списках везде, то есть она буквально избегает меня.       — Юляшка, мне так плохо — я уже сдался, меня не держали мои ноги совсем, меня трясло темнело перед глазами и голос хрипел, он выдавал весь мой вид. Я еле дополз до лавочки и стал ждать девушку. Смирнова сразу поняла, что со мной происходит после того как меня шатнуло в разные стороны. У неё всегда была чуйка на мое плохое состояние. Она немедля закрыла окно и даже не задвинув шторы, погасила свет в комнате. Через считанные секунды ко мне вышла Юля. Она не была похожа на себя. Были черные круги под глазами, какие-то неухоженные волосы, они торчали в разные стороны. На ней из верхней одежды было только какая-то серая кофта на застёжке. Сейчас же не лето, подумал я, сейчас всё ещё весна, вечера еще холодные, поэтому я скинул свою куртку, хоть она и была в крови, но я накинул ей на плечи и прижал к себе. Юля заметив моё лицо, на котором не было живого места, отстранилась, но всё также была одета в мою куртку. Её испуганные карие глаза бегали по моему лицу и изучали каждую болячку.       — Что с тобой случилось?! —       — Бандиты — кому я вру? Она прекрасно знает кто такие бандиты и что они себя представляют. Она наклонила голову в бок и дала мне понять то, что она прекрасно догадывается, что они с кем-то сцепились.       — Вова — пытаясь сделать серьезный вид, Юля сложила руки на груди и куртка почти что падала. Теперь я больше не могу молчать. Я признался ей, язык без костей начал говорить без остановки       — Я человека убил — Её лицо нужно было видеть своими глазами. Полное недоумения, напряжения и, кажется, страха. Видимо, она ещё не поняла, что с ним произошло. В глазах читался неимоверный страх чего то, но не меня точно. По бегающим глазкам в темноте, легко было понять, что не боится меня, её устрашает то, что ждет её, в первую очередь меня. Ее молчание меня убивало, она неоглядываясь на меня, села на лавку напротив подъезда и достала из кармана моей куртки пачку сигарет, она протянула ее мне чтобы я подкурил.

***

Вова не объявлялся уже несколько недель, интересно как он там и чем занимается или он с той медсестрой. Что самое забавное, она уже тогда ревновала его к ней. В ту и последующую ночь, девушка не спала. Про бумаги, которые лежали у неё перед носом в тот день, вообще забыла; её конечно не уволят за это, но доверие к ней пропадет. Она не могла взять себя в руки, чтобы элементарно сходить в душ. Черные круги под глазами и запутанные кудри, которые не прочесывались ни одним гребешком. Родители всё спрашивали, доченька что случилось, почему так плохо выглядишь; а что мне ответить? Парень с которым они познакомились в тот вечер, хотел быть в это время с другой, а потом она вообще увидела их вместе. Одно дело если бы они не встречались, если бы не целовались и не обнимались, но когда у них всё близилось к интиму, то это ужасно со стороны Суворова. И главное, он ведь не объявлялся после того дня, то ли ему стыдно за себя, то ли развлекается с той юной девушкой. Жаль конечно, что Юлия не видела как Наташа отвесила ему звонкой пощечины и скрылась, она ведь сама тогда пропала из жизни Адидаса как страшный сон. Вечер был такой же как и все предыдущие, только сегодня я сходила в комиссионку и купила продуктов всяких начиная от колбасы и заканчивая конфетами к чаю.       — Юль — по ту сторону окна разносились крики шепотом, повезло что только мое окно выходит во двор и родители уже давно спали и их ничего не тревожило. Я подумала, что мне послышалось и в конце концов, я не одна Юля на этой планете. Но когда донеслось громче, каким то хриплым и протяжным голосом, я перестала мучать своих соседей и поспешила открыть окно до следующего возгласа.        — Ну что ты орешь — под тусклым светом фонаря я едва могла рассмотреть силуэт Суворова. Он оказал честь посетить меня.       — Выйди — меня не смущало ничего в его внешнем виде, потому что я просто не видела.       — Нет Суворов, всё кончено — он не объявлялся несколько недель, не звонил и не писал мне, да даже если бы хотел меня увидеть мог бы встретить с учебы, чего он не сделал.       — Юляшка, мне так плохо — это прозвище прозвучало так нежно, что мое холодное сердце почти удалось растопить. Я заметила как его начала качать со стороны в сторону, а после он почти что на коленях подполз к лавочке и хотел сесть на неё. Я немедленно закрыла окно, даже плюнула на эти шторы, накинула на себя какую то старую серую кофту на застежке и выбежала из квартиры, тихонько прикрывая за собой входную дверь. На улице было довольно холодно, чего я совсем не ожидала, Вова заметив это, накинул мне на плечи кровавую куртку и прижал к себе. Мои глаза надо было видеть, я бегала ими по лицу Вовы и осматривала каждую ссадину.       — Что с тобой случилось?! —        — Бандиты — кому он врет? Я прекрасно знает кто такие бандиты и что они себя представляют. Я наклонила голову в бок и дала понять Суворову, то что я прекрасно догадываюсь что они с кем-то сцепились.       — Вова — пытаясь сделать серьезный вид, я сложила руки на груди и куртка почти что падала с моих плеч.       — Я человека убил — он признался мне в содеянном. Его язык был будто без костей, он говорил это не думая. Мое лицо надо было видеть. В глазах читался неимоверный страх чего то, но не его точно. По бегающим глазкам в темноте, легко было понять что не боюсь его, меня устрашает то, что ждет в первую очередь Вову. Его жизнь просто оборвалась этой ночью. Ему ведь не будет продыху от милиции, ему из дома теперь нельзя выходить. Мое молчание его убивало и это было видно. Я неоглядываясь на парня, села на лавку напротив подъезда и достала из кармана его куртки пачку сигарет, я протянула ее ему, чтобы он подкурил. Вова сел рядом. Мне стало так жалко его, но язык за зубами я держать не могла.       — А как ты убил его? Что ты думал когда жал на курок? — я понимала, что ему сейчас нужна была поддержка, со стороны казалось что я пытаюсь задавить его совестью, но мне действительно было интересно, по-человечески.       — Я не знаю — короткое и тихое вырвалось из его уст. Голова его была поднята, глаза неотрывно глядели в небесную черноту. Я бы могла сейчас вспомнить свою обиду, ударить его и оставить подыхать здесь от своих действий, от количества болячек на лице, но я не из тех людей. Я не из тех людей, которых задевают лучшие результаты других, которые устраивают истерики своим партнерам. Наверное, то что сделал Суворов это отличный повод сделать то, что я никогда не делала, но я не могла. Я обняла его, крепко как только могла. И он заплакал, я не почувствовала мокрое пятно, которое пропитало мою кофту, я услышала. Своими ушами я услышала горькие всхлипы почти что доходящие до истерики. Я не говорила громких слов о том, что всё будет хорошо, потому что врать не было смысла, он сам прекрасно понимал, что ничего хорошего больше не будет. Володя поднял свои заплаканные глаза на меня и внимательно изучал мои губы. Он потянулся и вовлек меня в нежный поцелуй, по нему было видно, что он соскучился. Но я отстранилась, не хочу снова возвращаться в свое загнанное состояние и тосковать о том, что он отвернулся от меня, о том, что променял меня на ту, о которой я боялась думать.       — Юль, что мне делать? — этот вопрос поставил меня в тупик, я не знаю чем помочь человеку, который угробил свою жизнь своими же руками.       — Приходи завтра, папа поможет — я поговорю с отцом, я знаю что он поможет. — Но он может условия какие- нибудь поставить —       — Я на всё согласен, лишь бы он отмазал меня — в карих глазах были заметны искры оставшейся надежды. Впрочем, напрасно: отступать уже поздно, потому что когда ты пробовал шагнуть, отступая, ты уже сделал первый шаг.       — Он поможет, а теперь иди домой и старайся привести себя в порядок — надеюсь он понял, что я указала ему на то, чтобы он хоть чуть подлатал свое лицо для завтрашней встречи. Мой папа ему поможет, он имеет связи с милицией и в Казани, и в столице если, что подключит все возможности. Он не окажет мне.