Суворова

Юля вошла на кухню, где сидел ее отец. У нее были смешанные чувства, так как она только что разговаривала с Вовой о чем-то важном.       — Доброе утро — Она обняла своего отца сзади, а он нежно погладил ее белые руки       — Доброе —       — Пап, у меня к тебе серьезный разговор — отец перевел внимание с окна на обращающуюся к нему дочь. Ее глаза блестели, а губы еле слышно произнесли какие-то слова. Из этого он заключил, что она хочет что-нибудь сказать. — Помнишь Вову? Ему помощь нужна в общем — Она держала в руках шелковые пряди русых волос.       — Что за помощь? —       — Он сам скажет — Юля была взволнована и неуверена в своем решении, но она понимала, что это единственный способ разрешить сложившуюся ситуацию. Она знала, что Вова столкнулся с проблемой, которую не мог решить самостоятельно, и сочувствие Юли к нему только увеличивалось. В сердце Смирновой бурлили смешанные эмоции - страх, сожаление и надежда. Она боялась разочарования, но все же решила довериться Вове и дать ему шанс исправить ситуацию. Юля ощущала, что должна поддержать Суворова, но это было трудно, учитывая ее собственный стыд и чувство вины. Она знала, что ее отец будет разочарован в Вове и потеряет доверие к нему. Однако, Юля решительно осознавала, что Вове нужна помощь, и она не могла просто оставить его одного с его проблемой. Со страхом в сердце и дрожащими руками, девушка приблизилась к Вове и протянула ему руку. Она настолько переживала за парня, что даже не заметила слез, стекающих по ее щекам. Вова был ошеломлен и признавался перед Юлей, что не знал, как ей сказать. Он был благодарен ей за поддержку и понимание. Юля чувствовала, что ее стыд постепенно уступает место силе и решимости помочь Вове. Хотя Юля все еще испытывала стыд перед своим отцом, она понимала, что сделала правильный выбор. Она решила преодолеть свои собственные чувства, чтобы помочь парню, которого она ценила и уважала. Отец, подозревая, что разговор будет серьезным, попросил Юлю сесть и начал готовиться к слушанию. Юля терла виски, готовя себя морально, и одновременно разливала чай по кружкам. Они не согласовывали время встречи с Вовой, но Юля предварительно поставила чайник на плиту, чтобы вода в нем оставалась горячей.

***

       — Конец мне, Марат — я надел ветровку поверх свитера и смотрел на своего младшего брата, в надежде увидеть хоть каплю надежды на будущее.       — Вов, он всё решит. Отец у Юльки должно быть, нормальный — Марат уже был в курсе всех событий. Когда я пришел он ещё не спал, — ухо сильно досаждало, боль мешалась, поэтому засыпал младший из братьев Суворовых на спине, крутился все беспокойно, и, наконец, застыл в удобном положении. Брат обнял меня так сказать напоследок и я покинул эту квартиру, возможно последний раз я здесь находился. Внутри меня полыхали дурные мысли, которые окутали и проникли в каждую мою клетку, словно антисептик спиртом пропитывает ватку в больнице. Чувствуя себя частью этой темной облака, я осознал, что не смогу избежать неприятностей. Идти было недолго и это ещё больше меня убивало. Я надеялся пройтись и проветрить мозги, чтобы разговаривать на чистую голову. Но моя голова стала чистой за долю секунды — я неожиданно понял, что сейчас случится, и смирился. Я подошел к двери подъезда, глядя на нее как на своего заклятого врага. Я протер лоб, который был покрыт потом, и решительно вошел внутрь, стараясь ровно дышать. В подъезде висели две узкие лампы в железных футлярах. Громкая дрожь пробежала по моей спине. Из дверного проема выглянула Юля, жестикулируя, чтобы он вошел внутрь. Ей казалось, что она ждала его здесь всю свою жизнь, вскакивая при каждом шорохе на лестнице. Она словно проецировала на стену темницы визуальный образ своего отношения ко мне. И ненависть превращалась в необходимость терпеть мое существование рядом.       — Привет — Я прошептал ей, чтобы не создавать лишнего напряжения. Но девушка услышала и понимающе кивнула, или же взгляд ее выражал почти то же самое, что он.       — Проходи на кухню — Нервно выдыхая, я повесил ветровку на дверь и последовал за Юлей, протягивая пальцы по краю свитера. В дальнем конце прихожей Юля приоткрыла дверь в комнату и скрылась в ней. Я осторожно закрыл дверь за собой и пожал руку главе семьи Смирновых.       — Здравствуйте — Затем он зачем- то перевел внимание на Юлю. Я и Она и пожидали что-то серьезное от него.

***

Чайник уже вовсю засвистел.       — Чай или кофе? — хватаясь рукой за оголенную ручку чайника, девушка торопила двух мужчин. Ей тоже уже начинало казаться, что все происходит не с ней, а с кем-то другим. Раньше она не замечала в себе такой склонности. А теперь это сделалось ее второй натурой.       — Чай — заикаясь, парень устремлял свой взгляд в пол. И, как если бы завершающая фраза прозвучала уже в его памяти, он с силой стискивал зубы и пытался незаметно проглотить слюну. Он находился в отвратительном расположении духа — дело в том, что все события этого дня не принесли ему ничего, кроме горького разочарования.       — А мне кофе, да покрепче — сводя темные брови к переносице, мужчина сложил руки на груди. Его морщинистое лицо казалось застывшим, словно маска, и только внимательные глаза лучились еле сдерживаемым страхом. Его нижняя челюсть двигалась медленно, как будто пережевывая что-то невыносимо-горькое. Видимо, он думал о чем-нибудь невыносимо печальном.       — Ну, что натворил? — Дыхание девушки сразу же оборвалось, ей тяжело давалось это слушать. Особенно это касалось начала, где из-за стука сердца раздавались скрипки, и стало казаться, что это ее собственное сердце вот-вот рухнет вниз, разлетится на кусочки и умрет.       — Я человека убил — закрывая глаза, он наверное так хотел, чтобы они никогда не открылись, парень делал паузу. А потом снова начинал говорить, глядя на полку висящую над головой Виктора Михайловича. На ней лежали романы Достоевского. — Честь девчонки защитил — Вова соврал, во благо себе. Её вообще не было там. Каял он не в первый раз, конечно. Это становилось в последнее время его второй натурой, и уже не вызывало смущения. Молчание заполнило просторную кухоньку, а после переваренной информации мужчина отпил крепко кофе из своей кружки. Он развернул на столе газету. Мелькнула пара черных детских головок. Еще несколько секунд — и исчезло все.       — И чем я могу помочь? — А вот веки Вовы, напротив, задрожали, и он медленно открыл глаза. Зрачки его были пусты.       — Помогите с ментами — Ещё один удар в сердце и дыхание девушки замерло, словно время остановилось. Её сердце сжалось от боли и тревоги, чувствуя боль своего возлюбленного человека. Волна ангушт и нервозности накатила на неё, полностью захватив всё её существо. Вот уже второй раз в неделю её сердце испытывает кратковременную остановку, заполняя её жизнь безысходностью и наполняя её душу беспокойством. Она знает, что это может иметь предсмертное значение и ничего не сможет остановить время, которое быстро и беспощадно утекает. В такие моменты она чувствует себя бессильной перед этой бедой, и единственное, что ей остаётся, это наблюдать, как её возлюбленный человек страдает и находится в смертельной угрозе. И её душа болит от невыносимой тревоги за его жизнь. Это так обидно и безнадёжно — наблюдать, как его дыхание становится всё менее регулярным и слабым. Каждый несбывшийся вздох вызывает боль и тоску, приближая их к краю пропасти, которую они раньше счастливо обходили вместе. Сейчас они встречаются с этой ловушкой, которая постепенно затягивает их в свои объятия. Но несмотря на всю боль и страх, девушка не сдает себе даже мгновение, она бережно держится за каждый момент, проведенный вместе, зная, что это может быть последнее от него. Её сердце превращается в железо, заполняя её энергией борьбы и решимости, чтобы побороть эти темные силы, угрожающие их счастью. Она отказывается отчаиваться и постоянно держится в напряжении, готовой сделать все возможное, чтобы вернуть ритм его дыхания и спасти его душу от муки и страдания. Мужчина двинулся ближе к парню и сложил руки в крепкий замок. Ладони превратились в две отшлифованные гальки. Открыв рот, парень глядел на них в упор.       — Взамен ты женишься на Юльке, не брать же мне с тебя денег — Смирнов радостно улыбнулся и похлопал Владимира по плечу. Тот опустил голову — словно это крепкое пожатие тоже могло отправить его в небытие. Наконец он с достоинством поднял глаза. В них плавала невыразимая мука. В ушах Суворова зазвенело от услышанного, он понял, что давно не любит Юлю и вовсе её не любил никогда. Он игрался ей. Глупо и пошло, как все мальчишки. Это было по его воле. А то, за что он её любил, было просто следствием его договорённости с самим собой, удобным, не требующим действия и приносящим результат. Или не играл? Сейчас это уже трудно вспомнить. Были какие-то телефонные разговоры, где-нибудь на природе. Но потом все кончилось. Сыпал градом слов, словно целясь в неё стрелой, чтобы в её беззащитной голове зазвучали приятные, красивые звуки, напоминающие о его любви к ней. В глазах девушки блеснул страх, неужели папа дает согласие связать свою жизнь с уголовником? Почему у нее так защемило сердце? Оно и не мудрено. Столько лет ей внушали, что мир создан для человека, а оказалось, этот мир создал Юлю для помойки. Смирновой стало жутко, но она заставила себя ответить улыбкой. Вова повторил её действия.       — Завтра приходи с утра, вас распишут и ты будешь под мою ответственность — Отпивая глоток уже остывшего кофе, мужчина взглядом провожал гостя, сидевшего напротив, словно старался вписать его в завещанный наследникам круг, сдвинуть хоть на миллиметр по этому кругу. Если он и удивился, то вида не подал, но только для того, чтобы скрыть свою растерянность. Его внимательные карие глаза сверлили будущего тестя.       — Юля, пойди познакомься с будущими родителями — Дочь лишь кивнула на слова отца. Она могла закатить ужасную истерику, но ради Вовы она будет привыкать к сложившимся обстоятельствам, с трудом конечно, но будет.

***

Молча и изредка тяжело вздыхая, они шли по дороге до дома Суворовых. Каждый был погружен в свои мысли, но когда они оказывались наедине, они просто смотрели друг на друга. Подойдя к подъезду, парень сильно дернул железную дверь и она открылась без ключа. Он пропустил вперед даму. Затем последовал парень, после чего дверь закрылась, и в подъезде стало тихо. Было слышно, как внизу хлопнула дверь лифта. Дверь квартиры открыла темноволосая женщина. Она пропустила гостью внутрь с улыбкой на лице, когда увидела, что она с пасынком. Внутрь вел небольшой коридорчик, по стенам которого висели гобелены. Затем начинался другой коридор. Вова входя в главный зал увидел отца, после чего позвал мачеху. Они тихо и мирно продолжали что-то обсуждать между собой. Вова вышел вперед и, заложив руки за спину, стал неподвижно ждать, когда отец и мама заговорят. Но начал сам       — Это жена моя, точнее завтра мы распишемся. На Бадаева если что — Юля, юная девушка с нежной улыбкой и легкой смущенностью на лице, нежно и ласково гладит свои мягкие, женственные пальцы на руке. Она прикасается к ним с такой трепетной заботой, словно они – ее самые драгоценные сокровища. Ее движения нежны и замирательны, словно она обладает восхитительной чувствительностью и умением ласкать себя. Она нежно опускает глаза, взгляд которых скрывается от внешнего мира. Взгляд, полный стыдливости, неуверенности и сдержанного возбуждения. Скромность и стеснение сияют из ее глаз, словно она испытывает трудности с проявлением своей самобытности и уникальности. И все это время Юля продолжает украшать свои пальцы своим нежным прикосновением, словно она передает им свою энергию и чувства, обволакивая их волнами нежности и любви. Володя пытаясь как-то расслабить девушку, приобнял её за хрупкие плечи. Со стороны могло показаться, что они плачут и делят горе на двоих. Девчушка в его объятиях успокаивалась, её щёчки розовели, на шее стали виднеться странные толстые вены, а ресницы задрожали.       — А что вы так резко — метая взгляд от сына на его невесту, отец пытался подобрать слова. Юле хотелось прямо сейчас разрыдаться и начать причитать о принце на белом коне, который по традиции должен приехать за ней в сияющем сиянии вечной любви.       — Да мы уже давно вместе — Вова, переживая, старался уклониться от ответов, чтобы не вызвать новые вопросы у своей семьи. Он использовал разные тактики и аргументы, чтобы отнекиваться от обсуждения темы. Парень был осведомлен о том, что поднимать этот вопрос может вызвать напряжение и недоразумения в его семье, поэтому он старался избежать этого. Он проявлял осторожность в своих ответах, что позволяло ему сохранить чувство приватности и предотвратить возможные конфликты с близкими. В целом, Вова был опытным в избегании этой темы и изо всех сил старался сохранить гармонию в отношениях со своей семьей.       — Пойду провожу Юлю — с этими словами будущая семья покинула квартиру родителей.       — Проводи, проводи — Кирилл Петрович был шокирован от услышанной новости. Ему пришло в голову, что произошло какое-то недоразумение. Этого не могло быть, потому что не должно было произойти никогда. Так думал Кирилл Петрович, с грустью глядя на празднично разукрашенный потолок. Он уже успокоился, и теперь глаза его странно блестели, словно каждый день ему докладывали о новом состоянии мировой экономики.

***

      — Ну, пока — Вова сунул руки в карманы и что-то высматривал на звездном небе. Потом вдруг стал серьезным и надолго замолчал. Похоже, на него напала тяжелая немота, и между губ у него торчала сосулька. Судя по его виду, ничего ему увидеть не светило. То есть буквально — ничего. Поэтому он тоже уставился в небо. Звезды были холодные и тусклые.       — Пока — Девушка нежно прижалась к парню, искренне надеясь получить отклик на свои объятия. Однако Вова оставался неподвижным, и она поняла, что все уже кончено между ними. Интерес парня пропадал к ней ещё до того, как Суворов переключился на Наталью. Юля старалась не вспоминать «измену», но иногда мысли её догоняли и заставляли в расплох. Парень повернулся, быстро отодвинул рукав и улыбнулся с ноткой вины. Она тоже улыбнулась, но в карих глазах Юлии собрались стеклянные слезы, которые вот-вот хлынут. Она была очень бледна, на шее и висках проступил румянец, отчего она стала похожа на мумию. Со щек, как и с волос, тоже уже капали крупные слезы. Она забежала в подъезд, а после чего скрылась за дверью в квартиру, мельком взглянув на лестничную клетку, где были видна только пустая платформа и болтающийся на ветру обрывок транспаранта «Сталинобус»       — Ну как знакомство, дочь? — Юля решительно проигнорировала своего отца, который безучастно сидел на диване, и направилась к двери своей комнаты. С легким движением руки она закрыла дверь за собой, создавая ощущение уединения и спокойствия. Взглянув на комнату, Юля вдохнула глубоко и ощутила, как стресс и напряжение начинают покидать ее тело. Без присутствия отца, который часто вмешивался в ее дела, она чувствовала себя свободной и независимой. Теперь она могла заняться своими делами и наслаждаться моментом покоя. Отодвинув кровать, она села на нее. В комнате было сумрачно. Веки у Юли отяжелели. Но сон не шел.       — Ёжик, ты же сама просила помощи для него — рядом села мать, она нежно погладила дочь за плечо пытаясь успокоить. Девочка, испытывая сильную эмоциональную боль, растерянно отпрянула от женщины, которая ей близка. Вокруг витало напряжение и скорбь, и девочка не могла сдержать слезы, которые вырывались из ее груди. Ее плач был прерывистым и приглушенным, она старалась не сделать лишних шумов, чтобы не привлекать лишнего внимания. Женщина, понимая, что не может успокоить дочь и помочь ей справиться со своей печалью, взяла мгновение для себя. Она аккуратно поправила свой халат, символ страхов и уютного убежища, и медленно встала с кровати. Она оставила девочку одну с ее эмоциями, что было тяжелым решением, но, кажется, в данный момент это было необходимо. Юля, сидя на кровати в полной одиночестве, продолжала плакать всю ночь. Ее слезы стекали по ее щекам, но она не смогла определить причину своей горести и печали. В ее сердце и в ее мыслях царило смятение, и она старалась разобраться, что именно вызывает такую сильную боль в ее душе. Она искала ответы, неосознанно исследуя различные возможности, почему она чувствует себя так безутешной, но пока еще не может найти источник своих слез. Потому что он был убийцей или потому, что не любил ее?

***

Смирнова проснулась без десяти семь утра. У девушки была страшная головная боль, словно молоток бил по её черепу, но не было времени на отдых. Она знала, что Вова скоро придет, и Юле нужно было быть готовой к его приходу. Вся комната казалась мутной и расплывчатой, а звуки лязгающих стаканов и громкий шум фоновой музыки вызывали пронзительную боль в моей голове. Русоволосая сжала зубы почти до скрипа и прошла в ванную. Допрыгав до умывальника, она умылась, напилась воды и выпила таблетку, проглоченную в коридоре. Она разделась и встала под струю холодной воды. Неприятные спазмы прошли, но усталость в мышцах осталась. Юля, молодая девушка, внимательно выбрала свой наряд на особый день. Она решила надеть красивое, белое платье, которое выделяло ее из толпы. Чтобы подчеркнуть свою женственность, она добавила ожерелье с бусинами, которые шикарно смотрелись на ее открытой шее. Что касается волос, Юля решила сделать укладку в низкий хвост. Она аккуратно собрала свои волосы на задней части головы, придавая этой прическе аккуратный и стильный вид. Однако, некоторые пряди волос она оставила специально неуклюжими и свободными, чтобы создать элегантный образ. Эти пряди легко выпадали из хвоста и создавали некогда образные и живые движения, что придавало Юле чувство самоуверенности и роскоши. Когда она вышла из комнаты, она заметила, что в коридоре уже стоит Суворов. Она узнала его по военной форме, в которую он был одет. Форма сидела на нем идеально, подчеркивая его солидность и мужественность. Это создавало привлекательный контраст с ее хрупкостью и нежностью. Военная форма придавала Суворову определенную авторитетность и впечатляющую внешность. Он стоял рядом с ней, демонстрируя свою готовность к дальнейшим действиям. Раньше они были действительно яркой парой, где каждый из них имел свою индивидуальность, но вместе они создавали гармоничное сочетание. Увы, всё хорошее всегда заканчивается и теперь им приходилось также гармонично смотреться в несчастливом браке.       — Фамилию возмешь его — девушка проигнорировав слова отца понимала, что так будет более правдоподобно для Вовы. Парень помог девушке надеть легкую куртку, всё таки ветер на улице присутствовал, и они вышли из квартиры. Оба, улыбаясь, пошли вниз, разговаривая обо всём, даже о том, который час. Как только они вышли из подъезда, подъехало такси, и Суворов махнул девушке рукой, чтобы она села.

***

В бумаге, которая испортит Смирновой жизнь, она поставила уже новую роспись и носила фамилию Суворова. Причем сделала это довольно грубо и так небрежно, что сразу было ясно – ей не терпится убраться отсюда без всяких церемоний. Так сказать, вновь и вновь тестировала свое счастье. Выяснилось, что счастье начало ее отравлять еще до того, как она оказалась в круге его профессиональных интересов.       — Держи сын — Словно символ нового этапа в их отношениях, отец протянул своему сыну ключи от их совместно приобретенной квартиры. Это был главный шаг в жизни Вовы и его возлюбленной, и они смогут наконец-то создать уютное гнездышко для себя. Вова, ощущая волнение и приятное предвкушение, взял ключи в руку, наполнившись глубокой благодарностью к своему отцу за такой щедрый и важный подарок. Они обнялись, и в этом простом жесте присутствовала целая палитра эмоций - радость, гордость, взаимное уважение и любовь. Вова почувствовал, что это не просто ключи от нового жилища, а символический акт передачи ответственности и доверия со стороны отца. Взгляды отца и сына пересеклись, и в этом мимолетном моменте Вова понял, как важно для его отца, чтобы он и его жена жили счастливо и беззаботно. Он прочувствовал невероятную поддержку и заботу от своего отца, который теперь видел в нем уже не ребенка, а взрослого мужчину, способного взять на себя ответственность за свою семью. С этого момента они стали еще ближе друг другу. Вова обещал себе, что будет стараться быть лучшим сыном и мужем, чтобы оправдать доверие, которое ему было оказано. Он почувствовал, как внутри него проснулась новая сила и смелость, чтобы пройти через все трудности, которые могут возникнуть на пути семейного счастья. А ключи от новой квартиры стали символом новой главы в их жизни. Они были наполнены надеждой, любовью и верой в светлое будущее. Вова и его жена приняли решение использовать этот новый старт, чтобы построить крепкую и счастливую семью, основанную на взаимном уважении, поддержке и любви. Точнее, это решение для себя приняла только Юля. Она будет для него лучшей женой и будет делать всё, чтобы Вова потянулся к ней как раньше, чтобы он снова полюбил её как в начале. Ведь девушке было так тепло, хотя она это и не показывала, когда они целовались в подъезде. Она почувствовала себя значимой для него, когда он пришел к ней вечером чтобы доказать, что её губы будут целовать только его. И у него получилось, ей не хотелось чужих губ. В этом простом жесте передачи ключей Вова и его отец открыли новую страницу своей связи. Они стали не только отцом и сыном, но и друзьями, которые вместе преодолевают трудности и делятся радостью от жизни. И каждый раз, когда Вова вставлял ключ в замок новой квартиры, он не только открывал дверь в свой дом, но и в свое сердце, наполняя его благодарностью и любовью к своему отцу.       — Спасибо пап —       — Твои вещи уже там — Потом он пожал ему руку, повернулся и медленно пошел назад к выходу из здания. Возле машины он достал сигареты, повертел их в руках и положил в карман. Внутри у него что-то сместилось и отчего-ка стало совсем не по себе.       — Вов, ты не обижай её — не обошлось и без наставлений Вероники Громовой, она как лучшая подруга обязана была присутствовать на свадьбе. Суворов кивнул, конечно он не будет обижать её. Он сделает её жизнь сущим адом и Юля это понимала, но старалась ради него всё равно. На росписи молодежных были самые близкие пацаны «Универсама», но не было одного, Валеры. Он считал Вову помазком потому, что тот сделал как сказал тесть, который отмазал его. Но он просто не понимает, что от этого решения зависит вся его жизнь.       — Счастья вам — Марат смотрел на своего старшего брата с выступающими слезами на глазах и крепко обнял его. Его сердце разрывалось от понимания того, что это брак был для него не по своей воле и как мучительно это будет для его брата на протяжении всей жизни. Он знал, что принял эту решение ради его же безопастности, но это не снижало его страдания и чувства вины.       — Ты погулять хотела бы или поедем твои вещи перевозить в квартиру — Между тем, Юля, его молодая жена, выпав из своего эмоционального транса, помахала головой, пытаясь уйти от ощущения замешательства.       — Вещи — Она любила его, но было больно осознавать, что он не испытывает таких же чувств к ней. Тем не менее, надежда теплела в ее сердце, она мечтала, что внутри Суворова еще оставалось место для нее. Подхватывая под руку Юлю они вышли из здания и Вова открыл дверь машины, вежливо давая ей возможность сесть внутрь. Затем он сам сел в такси, приготовившись отправиться вместе с ней в их новый дом.

***

Придя в квартиру, Володя включил свет. В первые мгновения его взгляду предстала просторная двухкомнатная квартира, которая, конечно же, была довольно молодой на первое время.       — Спасибо что помогли, пацаны — Он пожал руку пацанам, затем закрыл дверь квартиры изнутри. Юля осмотрела новое жилище, заметив, что мебели в нем было немного, но все же на кухне был стол и плита. В комнате располагалась двуспальная кровать и шкаф, но им придется еще привести туда свои вещи. Охваченная просторным видом из окна и рассматривая новый двор, Юля вдруг почувствовала касание горячих рук на своей талии. Вова нежно поцеловал ее в шею, сжимая ее тело сильнее. Это неожиданное проявление нежности смогло ее поразить. Она повернулась к нему лицом и встретилась его взглядом. Они с обоюдным влечением целовали друг друга, открывая свои чувства и страсти. Словно продолжение их пылкой любви, которая притаилась в их сердцах. Между ними возникла непреодолимая страсть и желание быть вместе. Он расстегнул всего несколько пуговиц на ее платье, и оно легло на пол. Суворов приподнял Юлю и положил ее на новую кровать. Следуя целому пути поцелуев по ее телу от шеи до самых сокровенных мест, их комната наполнилась стонами страсти и желания. Соединившись воедино и срывая с уст томные вздохи, он понял, что ему кроме её тело не надо ничего, а она то, что любит его сильнее всех.