Часть 1. Начало пути почти Пацана.

— А-а-а-а!!! — громкий, раздирающий изнутри горло крик вылетел из легких, вместе с парой капель крови из растрескавшихся губ. Натужный и надрывающийся плач, почти скулеж. — Я больше так не буду! Я больше не буду! Не буду! — свист армейского ремня и хлесткий удар. Новый крик, обрывающийся завыванием. Голая спина, вся покрыта рубцами, только затянувшихся ран, и новыми, кровоточащими бороздами от бляшки армейского ремня. Ренат Евграфович, мой отец. И который раз он лупит меня ремнем с остервенением в глазах, за то, что нашел у меня помаду, подаренную подружкой на день рождения. Как бы я ее не прятала, отец все же нашел ее. За малейшую провинность, отец, уважаемый офицер, лупит меня до собачьего скуляжа. Ненавистная мачеха, Варвара Игнатьевна только подбрасывает отцу дров в пекло. — Видел, вчера посуду он не помыл? А чего? Поздно домой говорит пришел. Бессовестный. — Как же она меня достала. И он достал. — Сука ты, неблагодарная! Я тебе все, все тебе, а ты снова мне в душу плюнул! Гавнюк малолетний! — Нога с дырявым носком на ней, с размаха впечатывается мне в живот, выбивая воздух из груди. Взвыть от боли нельзя. Иначе не закончится это никогда. Надо перетерпеть. Заткнуться. Главное чтобы эта стерва молчала. Брат не скоро вернется. Оно и к лучшему. Не увидит ничего. Маленький еще. Ему повезло родится парнем. Это хорошо, он единственный кто пока что меня не ненавидит. Смотрю на часы, семь двадцать. Через десять, может двадцать минут должен прийти. Подаю голос, через силу, сжимая зубы до хруста. — Сейчас… Степка вернется. Надо — горло засаднило, кашель выбился из груди — надо заканчивать, увидит ведь. — Уроком ему будет! Нечего вести себя как баба сопливая! — еще один болезненный тычок под ребра, после которого сумасшедший поднимает меня за шкирку и тянет в ванную. Буквально закинув меня внутрь, закрывает дверь. Слышу тяжелые шаги, отдаляющиеся. Понимаю что это закончилось. Слезы держу из последних сил. У нас такое не приветствуется. За сопли можно еще сильнее чем сегодня отхватить. Кое-как забираюсь в пожелтевшую старую ванну, подбирая к себе ноги. Вижу как с подбородка капает красная. Тихо ругаюсь, надеясь про себя что не будет завтра на лице ничего. Осторожно снимаю с груди тугую повязку, стягивающую небольшую, но заметно женскую грудь. Спасибо маме, что не достались мне объемные формы. Если бы так, отец бы меня и вовсе забил до смерти. Слышу как хлопает дверь. Степка вернулся. Быстро включаю воду, не настраивая. Ледяная вода льется струйками по телу, смывая кровь, окрашиваясь в её цвет. Спину жжет нестерпимо, прямо как огнем лупит. Больно, что аж пищать охота, но молчать надо. Когда вся кровь, как мне кажется смыта, выхожу из ванной. Еле держащееся, на трясущихся ногах, тело видно в зеркало. Худенькая девчонка, чуть выше среднего. Знали бы что девка, тощей бы кликали. Волосы стриженные коротко-коротко. И синяки, по всему телу, прямо как цветы на снегу. Где-то даже гематомы. Это ведь не шутка, когда мужик здоровый в спарринге тебя не жалеет. Снова туго бинтую грудь. Очень туго, так чтобы не видно ее было. На бачке унитаза лежали свернутые домашние шорты и майка. Спасибо что позаботился. Вытерев тело полотенцем, натянула на себя майку, заправляя ее в шорты. Посмотрев на лицо в зеркале, близко-близко, вижу как на скуле синяк поставленный расцветает. —Вот же-ш пакость. Повесив полотенце на шею, выхожу из ванной, тут же оглядываясь на кухню. Вижу как Степка с аппетитом черпает суп ложкой. Наяривает, только в путь! Вот борец, на секции своей надрался и теперь есть ему охота. Понимаю его. Только вот после спаррингов с батей, я лежала мордой в подушку, боясь даже дышать от боли. — Ну привет, Степка! Че как твои? — подхожу к брату, трепля его за макушку, разбрасывая бережно причесанные волосы. — приятного аппетита. — Здаров, Санька! Я их там всех положил! Тренер ваще доволен! А как я ушастому! Ты бы видел! Там ваще! Бам, бам, и он валяется! Мачеха недобро так покосилась на меня, глазами говоря уйти, не мешать сыну ее есть. Степка мелкий еще совсем. Не понимает ничего. Девять лет малому. — Саня, там это, я тренеру про тебя рассказал. Он попросил тебя прийти. Сказал посмотрит что ты из себя представляешь. Он удивился когда услышал что мальчишка с отцом спаррингует! Сказал что сам с тобой встал бы. — Так, ну-ка цыц! Ешь давай! Подавиться ведь можно так. Ешь, потом поговорите. Варвара очень зло зыркнула на меня, ясно давая понять что лучше бы мне идти в комнату. — А Сашка чего не ест то? — Ну вот снова, он мне так проблем наделает. — Да я поел уже, пока ты на боксе был. Давай кушай. Я поспешно смылась. Сегодня я не ужинаю. Не заслужила. Храп отца слышится из-за прикрытой занавеской комнаты. Уснул. Я, тихой мышкой шмыгаю в свою комнату. Скидываю вещи в ранец. Десятый класс, уроки я уже выучила. Мало того что отец хочет видеть в моем лице старшего сына, так еще и знающего все. Начиная от искусства, заканчивая медициной. Только месяц как мы перебрались в Казань. Отца, как военного офицера перевели сюда, для борьбы с организованной преступностью. Уже здесь я поняла, бандиты поделили Казань на сектора, квадраты. В которых они руководят. Мы поселились в районе «Универсам». Бандиты здесь были особенно выраженными. Но я и не думала их осуждать. Уже пару раз ко мне подходили члены группировок, с предъявой: «Откуда будешь, чушпан?» Пару раз я выхватывала, но то было лишь шутками. Один раз нарвалась на стреляющих деньжат. Там то я по полной отхватила. Но это тоже не сравнилось с побоями от отца, хоть и тяпнули меня прилично. Тогда я уже начала подумывать о том, чтобы пришиться. Но дело в том, что это было проблематично. Не было у меня друзей, или хотя бы знакомых, состоящих в нашем Универсаме. За всеми этими мыслями, я на автопилоте собрала вещи, повесила форму на завтрашний день, расправила кровать и наконец уснула. *** На утро чердак болел так, словно меня отец им самым о стенку лупил. Хотя так оно и было. Ну и хер с ним, не впервой. Быстро вскочив, пока отец не успел проснуться, я по армейски четко заправила кровать, попутно расставляя мои немногочисленные пожитки по местам. Через минуту я уже была в ванной, с зубной щеткой во рту и ясными, без доли сна, глазами. Здесь, в Казани, ни одна живая душа, кроме меня, отца и мачехи, не догадывались о том что я девушка. Всем учителям я была представлена как Александр Житовский. Всем одноклассникам, соотвественно, тоже. Популярностью у девчонок, я, к счастью, не обзавелась. Но оно и понятно. Доходяга, ростом чуть выше них самих. Такой не был особо интересен им. Друзьями, я тоже, особо не обзавелась. Но вот учителя во мне души не чаяли. Умный, дисциплинированный мальчонка. Всегда поддерживающий разговор на любую тему и знающий ответ на все их вопросы. Сегодня первым уроком была математика. Запихивая пресную кашу в рот, в голове я повторяла материал, который нам выдали на дом. Справившись со своей кашей, я бегом оделась, хватая ранец в руки, выбежала из дома не прощаясь. Куртку надевала уже на бегу. Ненавидела уходить после того как отец встанет. Всегда из дома старалась убежать раньше. На пути к остановке я слышала как такие же как я ребята о чем-то спорят, кидаются снегом перед школой, или бегают друг за другом. К остановке я подошла раньше обычного. И еще из далека приметила пацана в ярко-голубой куртке, явно слегка большеватой ему. Уж очень рьяно он улепетывал от других парней, который бежали за ним. Уже заходя в автобус, я увидела как один из догоняющих схватил его за рукав и намереваясь ударить, замахнулся, но тут же получил в скулу, без замаха, но четко так, и мальчишка в синей куртке завалил хватающего в сугроб. — Дядь Толь, придержи! — я и сама не поняла, зачем сказала, но давать заднюю уже нельзя. — Эу, синяя куртка, быстрее беги! Пацаненок сразу понял кому это, и побежал быстрее. Прямо на подходе к автобусу, ему в башку влетел кусок кирпича. Немного офигев от такого, я высунула руку, втаскивая его в автобус за рукав. — Пасиб, дядь Толь! — я посмотрела еще раз на синюю куртку, немного ошалевшим взглядом, оглядывая его голову. Кровь есть, но вроде цел. В ответ на мои догадки о его целостности, он выглянул в окно, громко так завопив: — Разъезд, чушпаны! — сложив при этом руки с характерным посылом. — Так, ну я тебя тут еще не видел не разу, подсобил кнш, благодарочка за это. — я вытянула руку, принимая его благодарность, но парень непонимающе посмотрел на руку, отвечать, видимо, он не собирался. — Не, ты не в теме чтоли? Чушпанам руки не пожимаю. Тут я вообще перестала что-либо понимать. Села от него подальше, слегка в непонятках от происходящего. Больше синяя куртка со мной не заговаривал. Молча мы добрались до школы, оказалось в одной учимся. Поднялась я по крыльцу обыденно и быстро. В раздевалке увидела своего соседа. Андрей был младше меня на два года, выше на пол головы и сегодня он почему-то оказался подстриженным наголо. Я слегка удивилась, но поздоровалась с ним, по привычке. Он поздоровался, но тоже не подал мне руки. — Я пришился, больше за руку не здороваемся. — я, снова не совсем понимая что вообще такое и почему со мной на руку никто не здоровается, кивнула. — Не понимаешь ничего, так? Мне самому только недавно Марат объяснил. Чуть подольше поживешь у нас, поймешь. — с этими словами Андрей спешно покинул раздевалку, убегая в свой кабинет. Мне тоже стоило поторопиться, что я собственно и сделала. В теплом кабинете, после русского морозца меня чуть не вырубило, но через силу я совладала с собой, отвечая материал и решая задачи. Прозвенел звонок, и учительница тихонечко подозвала меня к себе. — Сашенька, вот ты у меня тут одна светлая головушка. Помощь твоя нужна, можешь после уроков двоих оболдуев подтянуть? Материальчик не сложный, восьмой класс, быстренько там все. — я обреченно вздохнула. Это была не совсем просьба, скорее доброе указание на то что сегодня я должна остаться и объяснять оболтусам математику. — Конечно смогу, у меня уроки сегодня в час десять закончатся, так и подойду. Остальные пять уроков пролетели мгновением. На всех было безумно скучно и просто. На черчении только интересно было, а так, остальное, чепуха собачья. Уже на подходе к кабинету математики, услышала как учитель отчитывает двоих, как она их назвала, оболдуев. Завернув в кабинет, я признала двоих знакомых. Синяя куртка и Андрей. Два придурка которые не пожимают рук. — Ой, а вот и Сашенька. Александр у нас отличник, всю программу на зубок знает. Вот он вам то и поможет. — женщина повернулась ко мне, обращаясь — ну что бы они без тебя делали, золотой ты наш! Все, идите. Завтра чтобы отчитались мне, ясно? Синяя куртка что-то пробурчал себе под нос и первым вышел из кабинета, потом Андрей, снова поздоровавшись со мной. — Чего это тебя эта мегера припрягла? Других то не нашлось? — без злобы, интересуясь только ввиду того что Андрей слышит, что происходит у меня дома, поинтересовался. — Да вот, как приехал в любимчики меня записала. Не разберу и сам, почему. — Андрей окликнул своего друга, которого еще утром я затащила в автобус. — На турники зайдем. Я покурю, потом завалимся к кому-нибудь. Не охота мне на улице синусы и косинусы слушать. — синяя куртка гордо шагал впереди меня, рядом с Андреем. — А, ну, меня Маратом звать, а ты кем будешь? — Саня. — Марат хмыкнул, открывая пачку сигарет, вытаскивая две и одну протягивая Андрею. Потом он не оборачиваясь протянул пачку мне, предлагая сигарету. А я что, дура чтоли, отказываться? Взяла сигарету, достала зажигалку из кармана, подкуривая. Передала ее вперед. Марат охотно схватился за бензиновую зажигалку. — Ух ничоси. Вещица то, что надо. — Я кивнула, по привычке, хоть Марат и стоял спиной ко мне. — Откуда? — Отца подгон. С днем рождения поздравил. Марат еще с секунд пять покрутил зажигалку в руках, рассматривая ее. Потом и сам пустил сигаретный дым, передавая зажигалку Андрею. Тот не церемонясь с разглядыванием зажег огонек, после передал мне зажигалку. — Ты вроде разговариваешь как пацан, а ходишь в чушпанах, это че значит? Ты с какого района ваще? М? — Андрей не стал долго ждать, почти сразу ответил за меня. — Сосед он мой. Только с месяц как тут живут. Постарше будет немного. Шестнадцать ему. Марат понимающе кивнул, снова обращаясь ко мне: — То есть, ты вообще не понимаешь что я тут тебе про чушпанов затирал, да? — я только покачала головой в утвердительном ответе. И тогда Марат начал свой рассказ. Разъяснил мне все тонкости, пока мы тихой походкой шли до нашего с Андреем дома. Пояснил кто такие чушпаны, кто такие универсамовские, какой квадрат держат. Рассказ выдался долгим. Очень долгим. Только когда мы видели свой дом, Марат закончил. — Теперь понимаешь? Мелочь с тебя часто трясли? — Понимаю, трясли пару раз. Один раз отлупили нормально, в остальные вроде раду шутки. — Марат как-то странно посмотрел, видимо подумав о чем-то — А кто лупил, помнишь мож? — пораздумав, я вспомнила. — Ну, один лопоухий такой, большие глаза карие, шапка черная и голова в ноль бритая. Второй кучерявый немного. Щербатый. Вид у него злющий был. — Бля, ну Зима и Турбо. Зуб даю, они. А че лупили то? Денег не отдал, а нашли? — Нет, денег то правда не было. Зажигалку углядели. Так я за нее в драку полез. Меня вот и отпинали. Ясно дело то, вдвоем. Марат сплюнул и поржал надо мной. Мы уже поднялись на наш с Андреем этаж, заходя в его квартиру, я буркнула. — Мне, это, предупредить надо. — тихо смылась, оставляя ребят на минут пять одних. *** Я увидел как Марат хотел остановить Саню, и сразу отдернул его, молча помотав головой, мол, пусть пойдет. Марат не совсем понял что я от него хотел, но Саню не задержал. Дверь хлопнула за нашими спинами. Мамы и Юли дома не было. И разуваясь, я начал рассказывать, не дожидаясь вопросов Марата, предварительно сказав чтобы не вопил. — Батя у Сани, совсем поехавший. Лупит его, почем зря. Каждый вечер, пока малого их нет, вопли слышу. Прямо за моей стенкой это все происходит. Слышно все, жалко мне его каждый раз. — я вздохнул и головой покачал. — А мачеха только чего стоит его. Стерва противная. Нет чтобы помолчать, она отцу только масла подливает. Комната Санина у меня за стенкой. Завывания его, уже слышать больно. — Мне аж самому тошно стало, от такого горького рассказа полу-шепотом. Жаль парня, правда. Но не поделать ничего. — Вот те раз… — Марат так и встал, с одним ботинком в руке, и вторым, на ноге. Видно по нему было что тоже тошно. Я похлопал его по плечу, проходя на кухню. Пока ставил чайник, услышал снова голоса из-за стенки. « — Я тебя не отпускал никуда, щегол! — послышался звук удара, еще одного. — Отец, меня попросила Светлана Михайловна. Она будет расстроена, если я этого не сделаю.» — Бля, Марат, он его мутузит снова! Так и знал! Черт бы ее побрал, эту Светку. Еще пару раз услышав как отец Сани что-то ударил, мы услышали хлопок нашей входной двери. *** По лицу я схлопотала знатно. Отец сегодня не в духе. Вернуться домой будет больно. Очень больно. Особенно учитывая то что уже сейчас он вмазал мне пару раз. Парни сидели на кухне и молчали, когда я бесцеремонно ввалилась в квартиру Андрея. Голова слегка кружилась, в бубен отец прописал мне знатно. — Сань, мы на кухне. Чаю тебе забацать? — я только громко угукнула, раздеваясь в прихожей, придерживаясь за стену. С кухни слышится звон кружек и плеск воды. Я неуверенной походкой вхожу в комнату, снова здороваясь с ребятами. — Сань, а ты это, пришиться не думал? — Марат резко выпалил это, что даже Андрей был в шоке. — Слышишь, а мне ты не предлагал, еще и пиздюлей мне дал! — Андрей явно был недоволен своим другом. Но тоже поддержал предложение поручится за меня. — Я подумывал, если по правде, но некому поручится за меня было. — парни недолго покивали, и я начала мозговой штурм математикой. После тридцати минут выеданий мозга чайной ложечкой, я закончила. У парней были уж очень грустные и усталые лица, что я аж улыбнулась. — Ну и че лыбишься? Лучше бы сказал, пришиваться хочешь? — Марат снова завел тему о пришивании. Я еще раз взвесила все «за» и «против». — И не боитесь вы за меня ручаться? А вдруг я кусок дерьма собачьего? Парнишки стали переглядываться, думая над моими словами. — Ну, я тебя месяц знаю. Зихеров нету, своих не сдавал. Так ведь? — Ну так? — Тогда поручимся за тебя. Человеком хоть станешь. — Марат хитренько заулыбался, в своей манере и отхлебнул чаю. — Сегодня в четыре соборы будут. С нами подойдешь. Напортачишь, я тебе сам и фанеру и чердак, и все что можно отобью, понял? — я заулыбалась и кивнула. Подфартило. Я быстро допила чай и попрощавшись с парнями убежала домой. Дома меня ждал хмурый отец, от которого я сейчас знатно выхвачу. На столе стояла начатая бутылка водки. Все было ясно как белый день. Отец на работе устал, пришел выпить домой и ждет свою боксерскую грушу. Я встала в ожидании очередных тумаков, но их не последовало. — У тебя пол часа. Посуду помыть, в квартире убрать. Если не сделаешь, знаешь что будет, щенок. Я почти мигом сорвалась с места, быстро перемывая грязные чашки. Отец смотрел на все мои действия со всей внимательностью. Ожидая ошибки. За десять минут я управилась с посудой, может быть чуть меньше. Схватив тряпку и ведро, я побежала мыть пол. С остервенением терла доски устилавшие пол. Комнату за комнатой. Очень хотелось успеть. Если отец не начал бить сразу, а дал задание, значит настроение у него, паршивее некуда. Когда закончила мыть, прошло минут двадцать. Посмотрев на отца, я ждала вердикт. — Успел. Двадцать семь минут. Сдрысни с глаз долой. — Я, снова тихо-тихо ускользнула в комнату. Посмотрела на часы. Пол четвертого. Пора собираться. Залезла в шкаф, доставая олимпийку и спортивки. Синяя кофта и темно-синие спортивные штаны. Проверила, чтобы грудь была все так же туго перемотана. И только переодевшись, оглядела себя. Вылитый дрыщавый мальчуган. Достав с верхней полки наплечники, я надела их, туго натянув, чтобы не свалились ни при каких обстоятельствах. Фингал под глазом, который перед выходом оставил отец, уже расцвел. *** — Да не мог я не предложить! Я тоже слышал как этот чёрт его лупит. —Он же тощий совсем. Сломается, только дунь! Как он будет пришиваться, а? Я то еле выстоял, а он что? — Марат махнул рукой, обуваясь. Пора уже выходить. Мы на скорую руку собрали шмотки, выскакивая из квартиры. Саньку долго ждать не пришлось. Он вышел почти в то же время что и мы. В яркой зеленой куртке с фиолетовым воротником он выглядел здоровее, чем в своем школьном пальтишко. Плечи показались чуть шире, а роста будто слегка прибавилось в модных кроссовках адидас. *** — Это ты зря надел их! Сымут ведь! — на такое высказывание я лишь хмыкнула. — Ты это, послушай, там драться будет надо. Ты смогешь хоть? Я только загадочно улыбнулась, быстрым шагом спускаясь по лестнице. Выйдя из подъезда, я вытащила пачку сигарет, предлагая парням. Они с охотой приняли подгон, все еще косясь на меня. Огромная зеленая куртка с фиолетовой обратной стороной и воротом. Темно-синие трико адидас и такие же кроссовки. Конечно же паль, но стоили эти шмотки прилично. Папаша раскошелился. На голову я надела обычную шапку, черная с логотипом ноу-нейм. Мы шли спокойно, пока в поле зрения не показалась коробка. Парни тут же побросали сигареты, что я тоже и сделала. Дальше парни только угрюмо молчали, Андрей засунул руки в карманы, а Марат принял свою типичную позу — динозавриком. — Всем общий, пацаны! — Марат закричал первый, за ним поздоровался и Андрей. — Всем привет. — негромко, но четко сказала я. На меня обернулись все, а двое сидящих на бортах непонимающе смотрели в сторону Марата. — Это че еще за шелупонь привел? — первым отозвался кучерявый парень. Лицо у него было грозное. Он смотрел на меня очень недружелюбно. Стало неуютно, будто за шиворот бросили льдинку. — Это наш знакомый. Здравый парень. Пришиться вот решил. — этот парень вновь посмотрел на меня, оглядывая как кусок мяса на прилавке. И резко начал смеяться. — Ты че, Маратка, за дурака меня держишь? Видел его хоть? — и тут я поняла что это те самые два парня которые отмутузили меня на улице. Вот так встреча. — Он же после первого удара отъедет! — Может и не отъеду, откуда ты знаешь? Я знал куда шел. — кучерявый снова посмотрел на меня, оглядывая еще раз. Лысый парень сидевший рядом просто поглядывал то на Марата с Андреем, то на меня, иногда сокрушенно качая головой. — Ну, бог с тобой, зихеры за ним есть? — Нет, не было. — С помазками или вафлершами, видели его? — Нет, он здравый, хоть и чушпан пока. — лысый одобрительна хмыкнул, встревая. Ох знали бы они, какой я парень. — Ну допустим. А ты че к нам в контору решил? — недолго думая, я выпалила что в голове было. — Да достало меня чушпаном быть. И полезным быть смогу вполне, очень даже. — парня с завитками в волосах это не вдохновило. А вот лысый вполне себе загорелся таким ответом. — Ну и кто с этим доходягой драться будет? — парень безумно мило картавил. Прямо как мурлыкал. Воспринимать такую речь серьезно, для меня было сущим адом. Не дождавшись вызвавшихся, он сам назначил отдувающегося.— Ну вот Маратик его привел, пусть и встает. Марат как-то виновато глянул в мою сторону, отдал куртку Андрею, и подошел ко мне. Я тоже стянула куртку, вызывая еще больший взрыв хохота у толпы. Да уж, всерьез они меня не воспринимают. Допустим. Я подошла к борту, сбрасывая на нее свою куртку. Вернулась в круг и встала напротив Марата. Не хотелось начинать драку первой. Встав в стойку, я ждала пока Марат первым нападет. И вот, он выбрасывает кулак, ожидая ударить мне в грудь, но я уворачиваюсь. Сжимаю кулаки посильнее, и пока Марат не понял что к чему, бью его в скулу. Марат в легком недоумении, продолжает наступать. Я же, уворачиваюсь от его ударов, потому как сидящий на бортах прав. Один удар — я упаду. Но мое преимущество в моем весе. Я вертлява как лис, а реакция у меня как у мухи, которую пытаются убить газетой. И вот, улучая момент, я выбрасываю руку вперед, пробивая Марату фанеру, а когда тот сгибается, бью доходящим в голову. Парень падает, толпа мальчишек ликует в шоке. — Ну раз ты такой удалец, вставай-ка ты с Зимой. — кучерявый парень указывает на лысого, который только и ждет того что я соглашусь. Отказ будет означать трусость. И поэтому я киваю. Соглашаюсь встать с Супером. Парень снимает куртку, за которой кроется такое же худое тело. Дело плохо. Скорее всего он выигрывает не грубой силой. Встав напротив меня, он ухмыляется, подзывая меня ударить первой. Я же подхожу и делаю вид что замахиваюсь, слежу за его движениями. В последний момент у меня выходит уклониться от его кулака, летящего прямо в мою челюсть. Бью в ответ, пока парень не успел вернуться в стойку. Он стойко выдерживает первый пропущенный удар. Следующий выходит таким же, вижу как он злится, и пытается повторить маневр, только левой рукой. Уклоняюсь, но тут же искры сыплются из глаз. Он понял мою технику и обманом уложил меня. Как же твою мать больно! Чувствую как что-то теплое потекло по глазу. Сечка на брови. Дело плохо. Смахиваю кровь с глаза рукой и наконец понимаю что толпа ревет, требует подняться. Отмашки на прекращение не было, и я не сдаюсь. Встаю, уже не так твердо держась на ногах. Парень улыбается, снова подзывая жестом руки, а я подхожу. Пытаюсь сделать такой же как у него маневр. И он ведется. Пробиваю ему в живот, но он даже не содрогается. Пресс у него каменный. Не пробить мне. И пользуясь моей заминкой, он влепляет мне еще один хороший удар в скулу. После которого я падаю, не в силах подняться. — Все, Зима, стопай. — Кучерявый слезает с бортиков, подходя ко мне. Я, видя его, пытаюсь встать, но сил не хватает. Видать хорошо Зима мне прописал. Руки не слушаются, голова плывет совсем. В глазах вот-вот потемнеет. Кучерявый что-то говорит, а ко мне тут же подлетают Андрей и Марат. Марат хватает в руки снег, сухой такой, и растирает им мне лицо. Бьет по щекам, пока совсем в норму не приду. — Санек, ты как? Нормас? Живой? — Я только киваю, слегка холодно, потряхивает от мороза. Андрей видя это, натягивает мою куртку мне на плечи. За их спинами стоит кучерявый. Он отгоняет их, протягивая мне руку. За ним уже стоит вереница мальчишек, ждущих своей очереди подать новому члену кисть для рукопожатия. Я поднимаю плывущий взгляд на первого стоящего и протягиваю руку. Крепко, на сколько получается жму руку парню, после чего он отходит, а за ним стоит тот самый Зима. В свое рукопожатие он будто вкладывает свое впечатление от меня. Показывая то, что ему понравилась драка со мной. Дальше я пожимаю бесчисленное количество рук, пока в самом конце ко мне не подходят Андрей и Марат. Они улыбаются мне, и не подавая руки, обнимают по-братски. Мы все смеемся, ведь они переживали не меньше, ручаясь за меня. — Да ты же просто зверюга! Че ты вообще отплясал тут! Просто мощь! Мужик! — Марат был под впечатлением. Видимо не каждый здесь мог сделать такое. Оно и не удивительно. Не у каждого тут отец военный-фанатик. — Да ты ведь даже Вахиту прописал! Ууу, вообще немыслимо! — Марат эмоционально жестикулирует, подпрыгивает, корчит рожицы. Смешной он малый. Веселый. — Эу, шелуха, пошлите костер на теплотрассе жечь! — вся мелочь одобрительно загудела, прощаясь со старшими. Зима и, как оказалось, Турбо, отказались от идеи жечь костер со скорлупой. *** — Не, ну вы прикиньте! На меня Разъездовские чушпаны кучей валят, а Санёк бусик держит, и мне орет: Эу, синяя куртка, шевелись! А потом еще и в двери затаскивает. Ну зверь, ну Санёк! — вся мелочевка одобрительно гудит, кто-то хлопает меня по плечу, улюлюкая. Байки мы травили до того момента пока Ералаш не завопил: — Бля, шухер, менты! Валим! — все со смехом повалили врассыпную. Парочка патрульных побежали за Маратом и Андреем, но они быстро отстали.