Часть 2. Поиски

Чей невидимый образ тревожит мне душу во сне? Это друг мой далекий, и думает он обо мне.

Когда Ли Ляньхуа ушёл, он каждый день (и совершенно не по своей воле) был в мыслях Фан Добина. Фан Добин просыпался, думая о нём, проводил в поисках весь день и засыпал, думая о нём. Что не так с этим чёртовым человеком?! Почему он снова жертвует собой? Почему он снова отталкивает попытки остальных быть рядом, попытки спасти его?! Даже сыщику это не дает покоя, не дает понимания, что же за человек его учитель. Кто же ты, Ли Сянъи?.. Почему ушёл?.. Стал таким? Вероятно, все были молоды, думает Фан Добин. И представляет себя на месте учителя, по частицам собирая информацию. Чтобы найти учителя, нужно лишь познать его, ведь так?

Серебрится бамбук, озаряя пустую кровать. Над озерным затоном ущербная светит луна, Песня долгого ветра опять за рекою слышна.

Неделя с ухода Ли Ляньхуа. Фан Добин ищет Ляньхуа, собрав юных сыщиков Байчуаня под своим началом. Это занимает чертовски много времени, но в одиночку он уже не смог. Он сидит за столом, на солнце, в тихой тоске и наблюдает за новобранцами, такими близкими и такими далекими. Всего год назад — даже меньше — он сам был таким, идя на своё первое дело. Фан Добин прикрывает глаза, его ушей доносятся переговоры собирающейся молодежи — вчерашних детей, неоперившихся птенцов. Юность. Боевое искусство. Восхищение. Всё понятно, так и должно быть. Фан Добин и сам множество множеств раз испытывал восторг, ощущая ветер в волосах, чувствуя мощь цзянху, ощущая, каким лёгким становится его тело, а мир словно кружится вокруг него. Он станет героем. Он поведет за собой людей, верит в это всей душой. Уже не чувствует. «Ты повзрослел, Фан Добин» — шепчет ветер голосом учителя. Ли Сянъи вместе с соучеником, полный решительности, сошедший с гор, создает Сыгу. Он изменит мир к лучшему. Его сила поведет за собой людей. Больше не будет страданий в мире, ведь он пришел сюда ради того, что сделать мир лучше, силы его безупречны и велики. До бессмертия — лишь шаг, остаться в вечности — не сложно. Их лица — ясные, молодые, как в чудесном сне, представляются в голове. Их семьи, жёны, дети и радости, горести и устремления, мечты и желания, но первое — вера в него, чистая и искренняя. Клан Сыгу, взошедший на небосклоне, как рассветное солнце. «Ты чувствовал именно это, учитель?» — думает Фан Добин. Наставник — непомерно непонятный человек, но вдруг он сможет познать его? Чтобы решить дело, нужно понять его причины. Чтобы найти преступника, нужно понять его мотивы.

День осенней девятки еще не успел промелькнуть, А душа твоя долгий и трудный проделала путь.

Две недели с ухода Ли Ляньхуа, Фан Добин снова отправляется в путь один, дав наставления молодым сыщикам, напутствуя стараться как можно сильнее и вглядываться в лица на улице, чтобы найти, не упустить. Белая лошадь была найдена неподалёку от места, где нашли обломки Шаоши. Меч забрал Ди Фейшен — Сяобао не препятствует этому. Сяобао забирает лошадь. К тому же, Лисёнок всегда рядом с ним. Остановившись в прекрасной роще, Фан Добин подбирает с земли сломанную ветвь мэйхуа, покрытую снегом и силой янчжоумань помогает бутонам распуститься. Он прикладывает голову к дереву и сонно прикрывает глаза, а на грани сознания всплывает мысль о принцессе Чжаолин, о которой старательно не думал до этого. И желание, острое и мучительное, подарить эту ветвь ей, посвятить ей эту красоту, сжимает его сердце. Сон уже не идёт. Во время праздника Ли Сянъи привязывает алую ленту к рукояти Шаоши и танцует на крыше. Движения его гибкого силуэта грациозны, в глазах сияют звёзды, а волосы вороновым крылом струятся по воздуху, сливаются с цветом ночи. Эта ночь принадлежит лишь ему и ей, и он утопает в танце, бросает в сторону свой меч и ловит за ленту одними лишь кончиками пальцев, после чего садится на крыше и пьёт вино. Она лучезарно улыбается и смеётся, и счастье его безмерно — ведь это было посвящение лишь ей одной, и пусть о безрассудстве главы клана Сыгу пойдут слухи — имеет ли это значение? Имеет ли значение хоть что-то, кроме любви? Фан Добин понимает. Утром принцесса Чжаолин находит на столе ветвь цветущей сливы, перевязанную красной лентой. Она ставит её в вазу и смеется, немного всхлипывая от тихих слёз благодарности, и день кажется ей чудесным сном.

Неподвижен я, словно в дремучем лесу сухостой, Как былинку по полю, несет тебя ветер степной.

Месяц с ухода Ли Ляньхуа. Фан Добин раскрыл несколько дел, но все следы учителя обрываются — словно он стал ветром. Ничто не приносит удовольствия. Одиночество кажется безмерным, вина — огромной, и он бы больше никогда не приходил к людям, ощущая лишь жгучее разочарование, что не уберёг такого важного для себя человека. Почему так должно было произойти? Ничьи утешения не помогут, лишь только сильнее распаляя его горе. Лишь Лисёнок преданно кладёт голову ему на колени и смотрит своими, такими большими, словно оленьими, карими глазами, тихо скулит. Ночь доносит лишь шорохи бамбука, да тишину, и это единственное, что несёт некоторое утешение. Никто не поймёт его горя, его тоски по настолько важному человеку, что хочется выть. На утро Фан Добин возвращается в терем и ремонтирует его. Навещает лошадей, стоящих в конюшне его семьи, что раньше были лошадьми Ли Ляньхуа. Снова возвращается в терем. Готовит еду собаке. Подметает пол. Последний снег этой зимы накрыл терем покрывалом, а у Сяобао хлопоты. Поставить новую защиту, чтобы в терем не пробрался никто, кроме его хозяина (и А-Фэя, конечно), проверить, чтобы всё стояло в точности также, как и при его владельце, подмести и вытереть каждую пылинку. Становится чуть легче и словно снова можно дышать. Этот день он проведёт здесь, а потом снова отправится на поиски, в суетный мир. Кажется, что если он сейчас уснёт, то потом проснется — под тихий стук посуды и ворчание наставника, и всё станет хорошо. Ли Сянъи построил терем и сидит на его ступенях. Чаща леса. Здесь никто не услышит его слёз. Все пятьдесят восемь воинов Сыгу мертвы. Он их не вернёт. Не вернет — ни себе, ни их семьям. Они ушли, ушли со своими мечтами, устремлениями и безграничной верой в него. По его вине. Кажется, с ними ушел и он сам. Вот бы проснуться, а всё как было, его соученик и товарищи живы, и всё случившееся было лишь страшным сном. В чаще, до этого, утром, он нашел тощего щенка. Цокнул языком и взял за пазуху, попутно думая, что ему потребуется собственный маленький терем в его тереме. Нужно будет заняться. Теперь смешной щенок попеременно слюнявит его рукав и лезет в лицо, не понимая, почему щеки человека такие солёные. «Нужно приготовить тебе что-нибудь, не так ли? И ты должен спать в тепле, несомненно. Пошли, найду тебе что-нибудь теплее.» Становится легче. В бытовых хлопотах, Ли Сянъи, не без боли, но постепенно отпускает себя и всё, что было ему дорого. В мир приходит Ли Ляньхуа. «Кажется, я понял тебя, учитель. Я понял.»

Не найдут тебя письма в дороге – пиши, не пиши, Но сердечные чувства хранятся в глубинах души...

Спустя два месяца они находят Ли Ляньхуа на берегу. И мир для Фан Добина словно рождается вновь.