Часть 6. Приказ императора

— Этот Сянъи приносит в дар единственное своё спасение — цветок, способный излечать любые яды, государю, и лишь просит милости для его ничтожного ученика, и для его семьи. Ли Ляньхуа никогда не кланялся в своей жизни так покорно, но собственная гордость ничего не значила для него сейчас. Он уткнулся лбом в пол, показывая собой образец решительного в своей полной покорности человека. — Есть ли хоть одна причина, чтобы я сохранил жизнь мятежникам, узнавшим то, что они не должны были знать? Есть ли хоть одна причина у меня, чтобы сохранять и твою жизнь? — Этот Ли Сянъи в своей жизни никогда не станет просить для себя пощады. Милость императора велика, мудрость его безгранична. Мой ученик — добрый и невероятно глупый человек. Он прям и твёрд в своих высоких убеждениях, и не имеет никакого отношения к мятежу и служит лишь на благо своей страны. Такой человек, как он, ни за что не раскроет тайн, он отдаст свою жизнь ради блага государя. Именно из подобных людей и состоит фундамент Поднебесной. Более всего он хочет странствовать по Поднебесной и раскрывать преступления. Даже под пыткой он не откроет тайн двора. Его семья служила вам долгие годы без единого упущения. И я осмелюсь попросить у вас милости для них. — Что можешь предложить ты мне взамен за эту милость? — Свою жизнь, мой император. Ли Ляньхуа был до предела напряжен и зажмурился, все ещё не разгибаясь из поклона. — Я могу убить тебя прямо сейчас. Что помешает мне сделать это, наследник принцессы Наниня? — Сянъи ни в коей мере не гордится, и лишь говорит, что в мире цзянху его убийство может вызвать волнения. Ничтожный был главой клана Сыгу, и он боится, что найдутся те, кто захочет отомстить за него. Страна находится в благоденствии, простой люд не страдает. Этому миру не нужен мятеж. Сянъи уже десять лет должен быть мертв. Сейчас он бессилен и доживает остаток своих дней, потому что был отравлен. Есть ли ему смысл вносить раздор в мир? — Встань и отвечай. Что есть меч для совершенствующегося? Запомни — от твоего ответа зависит то, что будет с семьёй Фан. Ли Ляньхуа встал. Его руки были ледяными. Он глубоко поклонился, чувствуя внутреннюю дрожь. — Меч — продолжение нашей души. Это всё для совершенствующегося — его путь, его убеждения. Это не просто меч и не просто оружие, а лишь устремление нашей воли. Сянъи понял, что хочет сказать ему государь. Этот Ли Сянъи сломает свой меч, засвидетельствовав это перед своим врагом, после чего убьёт себя. Об этом тотчас узнает вся Поднебесная. Он лишь просит несколько дней, чтобы завершить свои дела, дабы покойно уйти из этого мира, не вызывая в нем лишних волнений и смятения. — Ты сам это сказал. Я награжу семью Фан и отправлю их дальше от двора. — Ли Сянъи благодарит императора за проявленную милость. Он с трудом, но также глубоко поклонился на прощание, чувствуя боль всём теле, после чего развернулся и твердой походкой покинул зал. По приказу, императорский лекарь уже проверил его — и подтвердил факт отравления. Осталось лишь завершить несколько своих дел. Сердце щемило, но он был счастлив. Фан Добин и семья Фан спасены такой небольшой ценой. Всего-то его жизнь, да меч. Всего-то… — Принесите мне все летописи и легенды о первом в мире цзянху — Ли Сянъи. Император сидел и читал исторические хроники десятилетней давности, да легенды, пестревшие наивными и странными подробностями. Согласно им, Ли Сянъи, сошедший с гор в восемнадцать лет, всюду сеял добродетель и был молодым героем с чистым сердцем. Он смог объединить мир боевых искусств и избавить от ненужных распрей. Это был человек, проникший во дворец, чтобы полюбоваться видами. Человек, с боем сорвавший с дерева семнадцать цветков, чтобы подарить их семнадцати самым красивым девушкам клана Сыгу. Герой, танцевавший на крыше с красной лентой, чтобы впечатлить возлюбленную. Множество наивных и прекрасных сказок. Непокоряемый. Стоящий на самой вершине. Однажды он боем поспорил со знаменитым благородным юношей на то, что проигравший отдаст победившему ленту для волос и никогда не будет причёсываться. Первый и легендарный меч, герой цзянху. Романтический герой. Мечта всех девушек. Мечта и цель всех юнцов, готовых изменить мир. Когда-то император тоже был ребенком, мечтавшим быть, как известные герои цзянху — благородным и праведным. Ли Сянъи. Сегодня он убил его. Своими руками, своим приказом. И тот — даже не сопротивлялся. Позволил оскорбить и осквернить себя уничтожением собственного меча. Не пытался сохранить свою жизнь. Отдал себя на чужую милость. Жестоко. Император рассмеялся, как безумный. Чего стоит благоденствие страны? Может ли кто-то судить императора? Чтобы удержать в стране мир, нужно уничтожать любую угрозу, которая может его нарушить. Узнает ли он когда-то, какая угроза была ложной, а какая — реальной? Убил ли он легкой рукой молодого героя, который изменил бы мир к лучшему, в попытках спасти свою жизнь и уменьшить риски, или прикончил мятежника, что привнес бы в мир распри? Сколько десятков раз он уже делал подобное? Император никогда не узнает. Принцесса, узнав о смерти Ли Ляньхуа, плакала весь день. Что бы она узнала, знай, что её отец, который был отравлен, но не умирал, лишь был от яда немного болен, и почти уже оправился, легкой рукой отобрал спасение у того, кто был праведным героем в её глазах? Кто запятнал этого героя, заставив сломать собственный меч? Кто заставил его в конечном итоге покончить с собой? И всё — ради благоденствия страны. И своего выживания. Этой ночью императору приснится молодой герой, скачущий на белой лошади и вершащий справедливость. Улыбающийся под дождем из лепестков мэйхуа. Исчезают ли благородные порывы, стремления и мечты, когда человек умирает? Может ли быть такое, что такие люди — справедливые, честные и с возвышенной душой, существуют, или это лишь сказочная ложь для других, живущих в мирской суете, в сплетнях и интригах, для держащихся лишь за собственное выживание и готовых ради этого на всё? Может ли быть, что в этот раз он не совершил очередного греха? Император хотел бы верить и в то, и в другое. Кто знает, может, праведные, словно небожители, свободные от грязных сует, благородные и высокие люди действительно существуют, и если этот человек был таким, как герои из легенд и сказок, то… Императору хотелось бы думать, что он жив. И что кровь не пролилась. Как же всё-таки тяжело иногда быть императором, особенно тогда, когда помнишь свои юношеские мечты и стремления. Как же сложно иногда бывает иметь власть. Строя благополучие одних, ты неизменно рушишь жизнь других. Таков жестокие законы этого мира. Человек не может знать, лишь пытаться угадать, что будет, и каковы будут последствия его решений. Он может лишь понадеяться, что хоть один из его грехов, быть может, будет оправдан. И, кто знает, если существуют люди, что велики, как боги и непорочны, словно дети, может, жизнь будет к ним милосердна, вопреки всему? Император может лишь возжечь благовония за благополучие своей страны.