Часть 5. Примирение (с собой)

Тяжело собрать себя заново из осколков. Научиться жить, игнорируя себя прошлого. Когда Ли Ляньхуа стал Ли Ляньхуа, он отверг прошлое. Он ненавидел Ли Санъи, он проклинал Ли Сянъи и считал его будто другим человеком. Это странно. Болезненно и совершенно нездорово. Это всегда было ему понятно. Чтобы вернуть себя друзьям и миру, нужно сначала вернуть самого себя. Чтобы научиться жить настоящим, нужно примириться с прошлым. Ли Ляньхуа начинает неспешно — времени у него много, да и что такое время в сравнении с вечностью? Он берет палку, принесённую волнами на берег и танцует с ней вечный танец боя, как заторможенный повторяя свои приёмы. Это дается ему сложно — тело какое-то слишком новое, слишком не такое, непривычное. За эти годы он словно закостенел и теперь ему нужно проработать каждый сустав и каждый изгиб, чтобы вновь стать таким, каким был прежде. Вернуть себе самого себя — что может быть проще и сложнее одновременно? Он вспоминает, как дышать — без боли. Как жить без постоянной ноющей и терзающей боли тело. Дыхательные практики всегда были неотъемлемой частью совершенствования. — Я — Ли Сянъи. Когда я был ребенком, после гибели всей моей семьи, я жил на улице и встретил своего собрата Шань Гудао. Учитель взял нас к себе. Он рассказывает длинную историю, где единственный слушатель — море да ветер. Историю всей своей жизни. Поразительно, насколько ненависть к самому себе оказывается велика — сколько не строй стены, не защищайся, притворяясь другим человеком, не загоняй вглубь — выпусти её, и она растерзает. Хочется вырвать себе все волосы. Хочется впиться в руки и разодрать до костей. Нужно прожить эту ненависть, чтобы она стала одним из шагов на пути к исцелению. Да. Виноват. Он совершил множество ошибок в своей жизни и каждый миг можно было что-то изменить. Уже нельзя. Это в прошлом. Ли Ляньхуа медитирует. Его кожа впитывает в себя лучи солнца, и по всему его существу расползается тепло. Тепло сидит под кожей и медленными волнами согревает его нутро. Он снова танцует. Посмотри издали — не поймёшь. Возможно, даже станет страшно. И захочется сбежать подальше, в тепло своего жилища и к семье. Потому что горечь в этом месте словно ощутима в каждом глотке воздуха. Словно одинокий призрак даоса в белом, потерявший свой меч. Призрак, который, очевидно, не может упокоиться с миром, он кружится по берегу. Застрявший в давно закончившейся войне, дух сражается с врагами, которых нет. Ли Ляньхуа кружится в бою с невидимым врагом три дня, пытаясь победить, кажется, самого себя. Три дня без отдыха, без воды и еды. Он ещё слишком слаб, даже вернув все свои силы, и на этом они потихоньку начинают иссякать. Он танцует с «мечом» до исступления, и в какой-то момент — витает на самой грани между сознательным и бессознательным, во сне и наяву, но все ещё не прекращает. В этот момент его охватывает такое сильное спокойствие, будто вся мирская суета ушла. Когда силы кончаются, он спит. Земля служит ему постелью, а небо — шатром. Когда он бодрствует — то иногда гуляет по берегу в полной тишине. В его вселенной нет времени, лишь единение с миром, разговоры с собой, с морем и ветром, лишь бессмертный танец боя до самого упаду, да медитация, тишина, прерываемая криками чаек, шелест волн и ощущения, чувства, которые так непривычны вернувшимися и ясными, после такого длительного периода их утраты. И так раз за разом, изо дня в день. Зрение слишком четкое, а слух — ясный. Прикасаясь к чему-то, он словно проникает в суть предмета. Он давно уже терял все свои чувства, даже не думая, что настолько сильно утратил их. В одно утро он не узнает самого себя. После сна Ли Ляньхуа обнаруживает себя отдохнувшим и будто… счастливым? Бывший глава мира боевых искусств не может найти определение тому, что чувствует. Просто стало легко. В его голове проносится вся жизнь. И впервые — в самый первый раз — он не чувствует ненависти к себе. Весь мир словно приветствует его и тянет назад, в свою суету. — В конечном счёте, всё это был я. Ли Ляньхуа прикрывает глаза и поднимает голову. Обновленные силы плавно текут по телу. Он стирает одежду и приводит себя в порядок. Одевает маску и отправляется на рынок, где покупает еды. Сянъи понимает, что сейчас мертв для мира и должен оставаться мертвым, чтобы не навлечь беду на близких. Узнает ненавязчиво, какой сейчас день. Завтра их годовщина встречи с Фан Добином. Фан Добин, если ищет его, обязательно будет в месте их встречи. И не мог же он бросить Лисёнка? А значит, на выходе из города… — Нищий, можешь ли ты завтра посидеть у дороги, с этим кошельком в руках? Я щедро тебе заплачу. Если рядом будет проходить юноша с собакой, они заметят кошелек. Скажи, что снял его с трупа, который вынесло на берег моря. Скажи, что нашёл его… Ли Ляньхуа стоит на берегу в меховой накидке. Иногда он почему-то всё ещё мерзнет. Он не рад, что позволил себе эту слабость и не знал, как отреагируют его друзья. Послать весть Ди Фейшену и Фан Добину — мутную, словно марево, заставляющую мчаться во весь опор — заняло всего пару усилий. Должен ли он был это делать? Не лучше ли было остаться навсегда на этом берегу? Что они скажут — и с каких пор ему стало это так важно? Стук копыт предвещает новую встречу. Два всадника спешиваются на берегу и в оторопи смотрят на него. Ляньхуа тихо улыбается.