1. Открытие

      Она никогда раньше не видела этого шрама. Конечно, справедливости ради, им с Пиеттом никогда раньше не приходилось переходить такой ручей вброд. Они сняли сапоги и носки и закатали брюки, потому что единственный путь наверх был через ручей.               Остальные довольствовались тем, что растянулись в различных состояниях счастливой сытости после обеда, считая их сумасшедшими.               — Это отпуск, ваше величество. И мы только что устроили потрясающий пикник. Зачем все портить?               — Прекрасно, — вздохнула она, изображая разочарование. — Если ты собираешься бездельничать, это не моя вина.               Люк фыркнул в ладонь, услышав это, но не сдвинулся с места, где он лежал под пышным деревом на найденной ими восхитительной поляне.               — Ты не можешь меня стыдить, — заявил Хэн, прислонившись к стволу того же дерева и слегка пнув ее брата. — Мне нечего стыдиться. Я съел пирог с ягодами. Ты его попробовала? Твои вкусовые рецепторы работают? Зачем мне после этого двигаться?               Лея вздохнула и посмотрела на Вирса: — Генерал...               Он сбросил куртку и поднял бровь, глядя на нее: — Эти глаза лани действуют на Фирмуса, ваше высочество. Я в горах, и мне ничего не нужно делать. При всем моем уважении, я собираюсь вздремнуть, так что горе любому из вас, кто меня побеспокоит.               Скрэпс — верный мальчик — поднялся на ноги.               — Я могу пойти, сэр, если вы дадите мне минутку, чтобы найти свои сапоги...               Пиетт улыбнулся и махнул рукой: — Нет, Мэтью. Вы уже почти заснули. Отдыхайте.               Его начальник службы безопасности посмотрел на нее и поднял брови: — У вас есть световой меч, ваше высочество?               Она кивнула: — Да.               — И вы носите свой бластер, сэр? — продолжил Мэтью с полной искренностью. Вполне понятно, что он не хотел выпускать адмирала из поля зрения и поэтому следил за тем, чтобы они были вооружены. Пиетт мог бы указать, что худшее, что могло случиться, — это заблудившийся монтрел, но они были пугливыми созданиями. И он знал, что младший офицер был абсолютно прав в своих опасениях, поэтому адмирал не улыбнулся, когда ответил:               — Да, Мэтью. И у меня есть комм. — На нем не было формы, но он был подготовлен и хорошо экипирован в походных сапогах и более легких, но прочных брюках. Как и Лея.               — Тогда все в порядке, сэр. Как долго, по-вашему, вы можете там пробыть?               Лея почувствовала легкое раздражение Пиетта из-за того, что его так инструктируют, но тот не позволил эмоциям проявиться ни в голосе, ни на лице. Не по отношению к Мэтью. Адмирал взглянул на нее.               — Как вы думаете, моя дорогая, два часа?               — Самое большее, — согласилась Лея, кивая.               Они пересекли ручей, вода была приятной температуры, а гладкие камни на дне приятно ощущались под босыми ногами Леи. Бок о бок они сели на бревно, как только выбрались, и вытерли ноги, прежде чем надеть носки и сапоги. Именно тогда она увидела длинный шрам сбоку на его правой икре.               — Это выглядит довольно неприятно, адмирал, — сказала она, указывая носком.               Он посмотрел вниз, прежде чем натянуть свой собственный носок и осмотреть указанное место: — Потому, что так и было, — легко ответил он, закатывая штанину и поднимая сапог.               — Это было во время охоты на пиратов? — спросила она его, шнуруя обувь.               Он вздохнул: — Нет. Это произошло во время одного из моих многочисленных побегов от местных хулиганов, когда я был ребенком. Мне удалось стряхнуть их сразу за городом, но я неверно оценил свою опору возле водосброса. Упал и по пути вниз зацепился ногой за торчащую проволоку.               Лея поморщилась. Его детство было таким ужасным. По мере того, как они сближались, Пиетт все больше делился им с ней, но это все еще трудно было слышать.               Адмирал закончил со своими сапогами, и они оба поднялись, чтобы продолжить подъем.               — Что вы сделали? — спросила его Лея, перешагивая через гниющую ветку.               — Удалось оторвать рукав от рубашки и перевязать ногу достаточно, чтобы добраться домой. Рилла позаботилась об остальном. Она с годами стала, эмм... довольно хороша в уходе за больными.               Некоторое время они молчали.               — Что, если бы рана воспалилась? — спросила Лея, когда деревья поредели и они заметили скалистую горку, к которой стремились.               — К счастью, этого не произошло, — ответил он, хватаясь за камень над ним и подтягиваясь к выступу, прежде чем протянуть ей руку. — Рилла копила воду и поддерживала ее в безупречной чистоте. Даже сама зашила. Эта часть была... не веселой.               Они вскарабкались на последние несколько валунов, чтобы добраться до вершины и полюбоваться захватывающим видом.               Пышная зелень, кое-где усеянная яркими желтыми и глубокими синими оттенками деревьев итайн. Лея посмотрела на их маленькую полянку и подумала, что может ее увидеть. Далее гордо устремлялись в небо белые вершины знаменитого хребта.               — Я бы так хотела познакомиться с Риллой, — впервые сказала Лея. Она много думала об этом, но не хотела обижать Пиетта. Сейчас же ей показалось правильным сказать так.               Он продолжал смотреть на горы, но безошибочно нашел ее руку своей и притянул ближе к себе.               — Вы сильно мне ее напоминаете, моя дорогая, — сказал он. — Я уверен, что она бы вас обожала.               Его чувства были умиротворяющими, и Лея положила голову ему на плечо — столь благодарная быть в этот момент со своим адмиралом.