12. Сделать что-нибудь

      — ...итак, он не придет сегодня вечером, адмирал, и я сожалею, но не потому, что… ххрг.               Его принцесса расхаживала по его маленькому камбузу последние пять минут, размышляя о ссоре, которая произошла между ней и ее контрабандистом.               — Я не буду дальше обсуждать этот вопрос, пока не успокоюсь, и у него не будет времени обдумать. У него получается лучше, когда он обдумает, а у меня так меньше шансов его придушить, поэтому...               Она бы никогда так не сделала, и они оба это знали. И все же… Ее мощная, неугомонная энергия заполнила каюту адмирала. Пиетт спокойно поставил большой казан на огонь и налил масла, прежде чем потянуться за ножом и передать тот девушке, когда она проходила мимо.               — Не могли бы вы нарезать этот лук, моя дорогая? — спросил он ее, указывая на два белых шарика, ожидающих на прилавке. — А после вакслу. У нас не всегда она есть, поэтому я пользуюсь случаем, чтобы приготовить жаркое.               И разве это не возвращало его в прошлое? На Аксиле были распространены различные виды жаркого. Его запах чувствовался по всему городу — от главных проспектов и шикарных вариантов уличной еды до небольших закусочных для ручного труда. Как местный житель, каждый знал, каких блюд следует избегать из-за отсутствия гигиены, в каких были лучшие приправы, а в каких — самые свежие овощи.               Это был простой и дешевый способ приготовления, поэтому им пользовались многие. Для приготовления требовалась всего одна конфорка и не нужна была духовка, поэтому даже самые бедные могли обойтись стальным казаном.               Пиетту очень понравился цвет внутри него. В его семье всегда было только три, может быть, четыре ингредиента. И это, конечно, когда вообще подавался ужин. В его детстве голодные ночи не были редкостью.               Так что, хотя у него и не было страсти к кулинарии в той степени, в какой он увлекался мореплаванием, ему иногда нравилось готовить самому. А на Леди у него был доступ к превосходным ингредиентам, а также к экзотическим овощам и приправам, которые он никогда бы не нашел на своей родной планете.               Что-то в его душе откликалось на буйство красок, которые он мог бросить в горячий казан, — высвобождение вкуса и аромата хрустящих ингредиентов делало это блюдо восхитительным для всех его чувств.               Однако на данный момент это был также удобный вид ужина, поскольку позволял его девочке изливать свое разочарование на овощах, а не держать внутри себя.               Он повернулся к ланцерской козлятине и начал резать ее более спокойно, чем то насилие, которое творилось с луком дальше по прилавку.               — Я не думаю, что веду себя неблагоразумно, — продолжила ее высочество, нож в ее руках казался расплывчатым пятном, а соприкосновение лезвия с доской производило звук, похожий на выстрел метательного оружия. — Я знаю, что могу быть неразумной — я признаю это, так что вы можете убрать эту бровь, дорогой адмирал. Но я действительно не думаю, что это то, что здесь происходит.               По его указанию она положила нарезанный лук в казан, и шипение, когда тот попал в масло, его позабавило. Этот звук также мог быть ощутимым признаком настроения его принцессы.               Она фыркнула рядом с ним, когда начала нарезать потрясающую переливчато-синюю вакслу.               — Я слышала эту мысль. И вы не ошибаетесь. Бывают дни — и немало, — когда я думаю, что мы зашли так далеко, и он действительно понимает, а потом оборачивается и...               Нож снова заговорил за нее, и Пиетт положил мясные полоски в казан, прежде чем повернуться, чтобы вымыть руки в раковине позади себя.               — Мне уже выкладывать это? — спросила принцесса.               — Пока нет, — сказал он ей, вытирая руки. — Сначала подождите, пока мясо и лук еще немного прожарятся. Нарежьте фасоль. — Ярко-желтая стручковая фасоль была очень вкусной. Он нашел свое любимое сочетание специй. Оно было скромным — не из тех, что предпочитали богатые люди на Аксиле, но оно Пиетту нравилось. Рядом с кантиной было одно местечко. Иногда они с Риллой делили миску и ели ее на крыше, наблюдая за существами, движущимися по улице под ними. Жаркое было достаточно ароматным и пряным, чтобы вызвать жжение и потребность в молоке, но не настолько острым, чтобы терялся вкус. Это было блюдо, вызывавшее во рту легкий дискомфорт, но из-за вкуса оно того стоило.               Пиетт нашел зелень и передал ее: — Кусочки размером около двух дюймов, — проинструктировал он, быстро помешивая, и принцесса приступила к приготовлению. Зелень было сложнее нарезать движениями убийцы, поэтому ей пришлось действовать более точно и спокойно.               Он наблюдал за Леей краем глаза. Ей нужно было время, этой его принцессе. Он мог видеть имевшееся между ней и ее контрабандистом, то, чего не могла видеть она — какой бы проницательной ни являлась. Но он был осторожен и никогда не высказывал своих мыслей, пока она не спрашивала. Его любимая девушка была так молода, достигнув всего, что у нее было. Ей все еще было трудно вспомнить, что у нее тоже могла быть своя жизнь. Что дипломату это позволено. Что она никоим образом никого не подведет, если сосредоточится также и на своих личных надеждах.               Данный спор не был напрямую об этом, но Пиетт мог видеть, как она борется, и, без сомнения, Соло тоже мог. Он просто был не так хорош в терпении, как адмирал.               Мягко сказано, подумал про себя Пиетт, размышляя о более дерзких моментах Соло и слегка скривив рот.               — Что вас так позабавило? — спросила принцесса, но в ее голосе не было раздражения. Он снова взглянул на нее и увидел, что она потратила худшее из своего настроения на овощи.               — Я... размышлял о даре терпения и о том, у кого из нас он есть, — сказал он как можно честнее, не касаясь Соло. — Теперь мы можем положить овощи.               — О, мне нравится эта часть, — ответила Лея, зачерпывая пригоршнями нарезанные продукты и добавляя их, пока он продолжал помешивать. — Великолепно, — прокомментировала она, когда в большом казане заплясали цвета.               Пиетт добавил специи и указал принцессе на рисоварку.               — Готово. Поставим миски на диван или сядем более прилично за стол? — спросил он, вытаскивая элегантные миски, которые Вирс нашел на рынке Кариды.               — Диван, — быстро ответила она, помогая ему вымыть посуду, и они вернулись в жилое пространство Пиетта.               — Молоко? — спросил он, ставя свою миску и зная, что ему немного понадобится.               — О да, хорошая мысль, — ответила принцесса, улыбаясь. Некоторое время они ели в счастливом молчании, и атмосфера разрядилась еще больше. Наконец, сделав большой глоток молока, она повернулась к нему.               — Вы — самый терпеливый. Думаю, все это знают.               Он поднял бровь: — Вирс бы с этим не согласился.              Она усмехнулась: — Ну, за исключением случаев, когда от чего-то выздоравливаете, вы — самый терпеливый. Как это только что продемонстрировали. Спасибо, что позволили мне разделаться с овощами.               Он улыбнулся, откусывая кусочек, и наклонил голову.               Она потянулась к своей почти пустой миске, чтобы выбрать оставшуюся лапшу.               — Да. Я знаю, что Хэн пытался сказать. Очень плохо. Неудачно выбрал время. Но...               Она со вздохом посмотрела на ковер.               — Вы можете это исправить, дорогая, — тихо сказал он. — Вы всегда это делаете. Вы оба. По-разному, я согласен, но вы это делаете.               Она кивнула, переместившись так, чтобы можно было сесть, скрестив ноги, и прислониться к его плечу.               — Да. Но это стоило ему жаркого.               Пиетт слегка фыркнул: — Действительно, высокая цена.               — Так и есть, — настаивала она. — Мне нравится, как вы его готовите. И вам это тоже нравится. Это заметно по блюду. Оно — одно из моих любимых.               — Иногда я задаюсь вопросом, — задумчиво произнес Пиетт, — как мне посчастливилось пригласить принцессу-мятежницу выпить со мной чаю и решить, что мы должны стать друзьями.               При этих словах она издала довольный звук и подтянула ноги, положив голову ему на плечо.               — Ммм. Как раз в тот момент, когда я размышляю, как получилось, что адмирал моего отца – человек, возглавляющий «Эскадру Смерти», — оказался самым лучшим человеком, которого я когда-либо в жизни встречала.               Они снова сидели в довольном молчании.               — Все будет в порядке, — отважился, наконец, Пиетт.               — Да, — согласилась она. — Возможно, я даже отнесу ему остатки.