22. Противостояние

      Он оцепенело уставился в ее яростные голубые глаза, не уверенный, что сказать.               — Это должны были быть вы. Вы были адмиралом. Вы должны были вмешаться! — сердито заявила она.               Бокал вина в его руке был помехой, когда они стояли на краю толпы здесь, на поминках капитана Ниды. Он говорил так, как просила вдова, делая все возможное, чтобы почтить память храброго человека. Но ему было очевидно, что дочь не принимала ничего этого. Ее обида и гнев были ощутимыми.               И дело было в том, что...               Дело в том, что... у него самого часто возникали те же самые мысли.               Что, если бы он вмешался?               Если бы у него хватило смелости встать между Вейдером и его жертвой. Недавно повышенный адмирал. Повышенный в звании над телом еще одного офицера.               Но... он так беспокоился за свою команду. Корабль. Если бы его убили, кто заступился бы за них?..               Тем не менее, как она и сказала, — он был адмиралом.               — Возможно, — тихо согласился он. — Я тоже об этом думаю.               Она не ожидала такого ответа и подозрительно на него посмотрела.               — Ну, теперь мы никогда не узнаем, так как вы были трусом, — огрызнулась она. На другом конце комнаты ее мать посмотрела на них с озабоченным выражением лица, и Пиетт изо всех сил постарался ради нее не выглядеть расстроенным. Ей не нужно было большей ноши. И эта девушка... она заслужила свое горе.               Он изобразил легкую улыбку и поднял свой бокал в сторону вдовы Ниды. Она печально ответила на жест и вернулась к своему разговору.               — У вас есть дети, адмирал? — выпалила молодая женщина, и ему удалось не вздрогнуть.               — Я... нет. У меня их нет, — ответил он как можно спокойнее.               — Ну, по крайней мере, это уже что-то. Больше некому нести ваш позор. Жить с тем фактом, что вы позволили лучшему человеку умереть!..               — Я думаю, достаточно, — произнес спокойный голос позади него, а затем у его плеча оказалось тепло Скрэпса.               — Вы не знаете адмирала Пиетта, — вежливо, но очень твердо сказал начальник его службы безопасности. — Я понимаю, что вы скорбите, но вы заходите слишком далеко.               — Потому что он — адмирал? — усмехнулась она, но ее глаза были полны непролитых слез.               — Потому что он — хороший человек, который спас миллионы и много раз ради этого едва не лишился жизни, — горячо ответил Мэтью, затем опомнился.               — Сэр, возможно, нам пора попрощаться.              Это не была поездка для «нас». Скрэпсу пришлось настоять, чтобы Пиетт позволил отряду к нему присоединиться. И, в конце концов, они пошли на компромисс, оставив только лейтенанта. Скрэпс все это время держался на почтительном расстоянии               Но теперь это были «мы». И он был глубоко благодарен за это небольшое заявление.               — Да, спасибо, Скрэпс, — спокойно сказал Пиетт, хотя казалось, что он лишь наблюдает за ситуацией, а это его устами говорит кто-то другой. Он был немного ошеломлен, не ожидая словесной атаки и последующего погружения в собственные сомнения.               — Я... мне ужасно жаль, — выдавил он, по привычке протягивая руку, но она отстранилась.               Он сжал губы и кивнул. Каким-то образом Пиетт попрощался со вдовой и несколькими другими, а затем Скрэпс осторожно повел его, время от времени кладя руку ему на спину.               Поездка на спидере к их посадочной платформе прошла в тишине, поскольку мозг Пиетта лихорадочно работал, а эмоции были бушующим морем.               Наконец, они поднялись на борт лямбды, и он был благодарен Скрэпсу и его навыкам, когда тот ее запустил, в то время как Пиетт остался в пассажирском отсеке. Тот был прост, но удобен. Пиетт не хотел роскошного интерьера только потому, что был адмиралом флота. Некоторые удобства были полезны, например, освежитель для более длительных путешествий или более качественные медицинские наборы.               Он опустился в одно из кресел, когда они перешли на скорость света, почувствовав при этом знакомое покалывание в груди. Затем стало удивительно тихо. Он не мог уснуть. Он знал, что не сможет. Он хотел бы оказаться на треке, но до этого оставались часы. Поболтать с Максом или принцессой, но в данный момент подобное было невозможно.               Адмирал был настолько погружен в себя, что удивился, когда рядом с ним сел Скрэпс, поскольку не видел и не слышал, как тот вошел.               — Только что перешел на скорость света, сэр, — тихо сказал ему молодой человек.               — Да, — ответил Пиетт, пытаясь восстановить разрушенные остатки своего ранга и манер. Он так карковски устал, физически и эмоционально. Ночи, предшествовавшие этой поездке, были наполнены ужасами из-за смерти Ниды. Его собственной смерти. Смерти Вирса.               — Не могли бы вы, эм… Я имею в виду, если вы доверяете мне пилотирование, вы могли бы... может быть, немного поспать? — попытался Мэтью, явно находясь на неопределенной территории.               Пиетт скорчил гримасу, глядя на пол трюма: — Мне в этом плане не слишком везло, спасибо, Скрэпс. Я действительно вам доверяю.               Еще одно неловкое молчание, и он обнаружил, что смотрит на недавно зажившие ссадины на костяшках пальцев юноши. Те, которые он сам перевязывал и обрабатывал.               И адмирал обнаружил, что очень благодарен этому молодому человеку и его неуклюжим попыткам быть добрым к развалившемуся адмиралу.               — Простите, — резко сказал он. — За то, что спорил с вами из-за охраны. Я знаю, что нелегко быть руководителем моей службы безопасности. И вы были правы. Я привык защищать себя. И других. Итак... это требует большой корректировки.               Младший офицер нерешительно поднял руку, как будто хотел коснуться плеча Пиетта, но опустил ее обратно.               — Сэр... разрешите говорить свободно?               Пиетт это обдумал. Он был таким грубым. Он не хотел повторения их спора несколькими днями ранее. Но этот парень… был особенным. Он заслужил такое право, и Пиетту нужно было сделать это шаблоном. Нужно было, чтобы все было в порядке, чтобы Скрэпс был откровенен со своим начальником.               — Пожалуйста.              Мэтью выдохнул, затем посмотрел на него краем глаза.               — Она так сильно ошиблась в вас, сэр.               Пиетту не нужно было знать, кто такая «она».               Он наклонил голову и ждал. Скрэпс прочистил горло и продолжил.               — Мне жаль, адмирал, но я был достаточно близко, чтобы ее услышать. И я очень сожалею о ее отце. Я знаю, что меня там не было, или что-то в этом роде, но, эм... после того, как вы мне сказали, что мы сделаем, я просмотрел архив Леди. Она... она показала мне запись, сэр.               Пиетт закрыл глаза.               — Извинения приняты, капитан Нида.               Абсолютный холод на мостике. Резкое движение черного плаща в сторону Пиетта.               — Не подведите меня снова, адмирал...               Эта запись не будет доступна кому попало, даже Скрэпсу. Это означало, что его Леди решила показать мальчику.               Теплое давление коснулось его спины, сначала неуверенно, а затем усилилось. Рука Мэтью.               — Надеюсь, вас это не огорчает, сэр. Но… Я действительно хочу хорошо работать с вашими сотрудниками, а это значит, что я пытаюсь обеспечить вашу безопасность и, в то же время, знать, когда вам нужно, э-э... пространство. Итак, я... Я поискал капитана Ниду. И Леди... она показала мне довольно много вещей, и все они датированы несколькими днями...               Пиетт вздохнул, устало опустив голову. Иногда склонности Леди к роли наседки были действительно избыточными. Но он был тронут заботливостью Мэтью. Такой молодой и пытается разобраться в адмирале с глубокими недостатками.               — Это... время вряд ли покажет меня в лестном свете, я полагаю. Но...               — Сэр, — голос Скрэпса прозвучал возмущенно, и Пиетт с удивлением посмотрел в эти пронзительные зеленые глаза. — Адмирал, как вы можете?.. Вас повысили на пять рангов за день, сэр. И перевели в «Эскадру Смерти». Как вы можете думать, что это выставляет вас в дурном свете? Вы пытались помешать ему пойти к лорду Вейдеру...               Значит, у нее была и эта запись. Он не должен удивляться.               — …и после всего этого. Когда вы гнались за «Соколом», а он сбежал у Беспина...               Голос Мэтью стал немного грубым, а рука, сжимающая плечо Пиетта, напряглась. По какой-то причине адмирала весьма утешило это легкое движение.               — Вы... вы были готовы вмешаться и взять на себя за это ответственность. Я наблюдал, как вы готовились умереть, сэр...               Ужас того момента. Слушание вокодера лорда Вейдера...               Мэтью прерывисто вздохнул: — Что я пытаюсь вам сказать, адмирал, так это то, что вы — самый храбрый человек, которого я когда-либо знал. Я бы не смог так справиться. Я хочу, чтобы вы знали это, потому что... потому что вы не должны думать, что каким-то образом потерпели неудачу. И вы должны знать это в будущем. Что я знаю, что вы можете за себя постоять. Но также и то, что мы не хотим, чтобы вам приходилось делать это в одиночку. Что у вас всегда будет кто-то за спиной, сэр.              Этот мальчик. Мальчик, который совсем недавно потерял обоих родителей. Их разлад после смерти стал вечным. Он сидел здесь, чтобы попытаться утешить человека, который, откровенно говоря, был немного не в себе.               — И... как бы то ни было, адмирал, я думаю, вы были бы действительно отличным отцом.               Пиетт услышал в этом тоску. Почувствовал ее в своей собственной душе. И это было сладким бальзамом от боли, которую причинила ему скорбящая девушка.               Он сглотнул один раз, затем позволил себе откинуться на спинку сиденья и обнять Скрэпса за плечи.               — Спасибо, Мэтью, — ответил он. И Скрэпс улыбнулся.