23. Дом на дереве

      Пиетт лежал на огромной кровати и смотрел в окно на восходящее солнце. Впервые за многие годы он был совершенно расслаблен и буквально не имел никаких обязательств. Он наблюдал, как небо постепенно окрашивалось, создавая для него изумительное зрелище. От бледно-пастельных оттенков лаванды до буйно-розового и первых великолепных золотых лучей и оттенков голубого, которые должны были появиться. Казалось, будто перед его глазами разворачивалась картина.               Он чувствовал запах свежести росы на траве внизу и легкий привкус дерева, на котором жил. Для вуки было еще рано, и это было прекрасно. Они заслужили свой отдых после всего, что для него сделали.               Его лихорадка спала два дня назад, и он быстро понял, что они не собираются разрешать ему вставать с постели, пока он не почувствует себя хорошо и не будет готов. Учитывая, что раненая нога его не держала, Пиетт с этим смирился. Поблизости не было оборудования связи, и поэтому он не мог попытаться добраться до своего корабля. По крайней мере, до тех пор, пока его нога не заживет достаточно, чтобы выдержать путешествие к соседнему племени, у которого, по-видимому, был доступ к оборудованию связи.               Итак, он оставался здесь, в этом доме вуки, и узнавал, что одни из самых грозных воинов в галактике были также одними из самых нежных существ, которых только можно вообразить. Когти, которые могли убить большинство существ одним ударом, были втянуты, чтобы осторожные и ловкие пальцы могли свободно менять повязки или измерять температуру.               В тот день, когда он проснулся, он был слишком слаб, чтобы что-то делать самостоятельно, и был поражен тем, как хорошо они о нем заботились. Вчера ему разрешили еще немного посидеть, и он почувствовал себя сильнее. Он попытался встать и тут же упал на колени от боли и слабости. Женщина... Джеришк? подняла его, как котенка туки, и осторожно опустила обратно на кровать, решительно покачав головой, и произнесла слово, которое, как он был уверен, означало «идиот», учитывая интонацию и выражение лица.               Мужчина, Вардукка, ясно дал понять, что Пиетту не следует снова вставать с кровати, пока его не поднимет один из вуки. Пиетту не нравилось чувствовать себя таким беспомощным — он никогда не был таковым, — но должен был признать, что ему действительно не следовало пытаться ходить.               И потому этим утром он лежал довольный. Сладкий запах трав, которыми был набит матрас, наполнил его чувства, и он провел рукой по укрывавшим его тяжелым, но мягким одеялам. Раннее утро здесь, наверху, было немного прохладным, но в этом доме вуки было идеально тепло. Деревья были поистине замечательными — массивными и сильными. Ему понравилось, что огромные существа так бережно работали с живым деревом. Они сохраняли его и создали свои дома с ним в тандеме. Эта комната находилась на большой ветке, а стены и «крыша» были искусно созданы из ветвей поменьше. Их поощряли расти близко друг к другу, чтобы они срослись, образуя стены, затем аккуратно согнули, чтобы сделать то же самое над головой. Поощряли зеленую листву вверху и обрезали по бокам. Получился интересный коридор, и он знал, что дальше по нему он найдет основную часть, вырезанную в стволе. Здесь также позаботились о том, чтобы сохранить толстые стены, чтобы дерево могло по-прежнему доставлять своим ветвям много питательных веществ. Между меньшими ответвлениями стены было сделано несколько отверстий, и это были окна — каждое уникальной формы и открытое для воздуха.               Однако Пиетт не возражал, учитывая тепло его постели, и ему очень нравилось смотреть на небо снаружи.               Пиетту было интересно, сколько других существ ранее имели привилегию оставаться в доме вуки. Он спросит, когда его вернут на флот. Но пока он мог наблюдать и изучать этих замечательных людей.               Тихий шум заставил его повернуть голову ко входу в комнату, куда с любопытством заглядывала Джеришк. Он слегка ей улыбнулся, и она вошла, неся свежие бинты. Они так старались перевязывать его рану и содержать ее в чистоте. Его собственные медики действительно не смогли бы справиться лучше. Да, антибиотики помогли бы, но то, что она использовала, явно делало свое дело.               Он немного подвинулся, чтобы сесть, но в этой женщине-вуки снова была сильна материнская забота, и ее твердое, но нежное давление на его грудь заставило его откинуться на подушки. Уголок ее рта скривился, и она покачала головой, очевидно, смиряясь с его человеческой глупостью. Поэтому он лежал тихо, пока она перевязывала ногу, стараясь не дрожать, когда его обдувал холодный воздух.               Она закончила осторожным похлопыванием по его колену, а затем впервые в жизни уложила его с такой спокойной нежностью, что у него стало тесно в груди.               Крифф, неужели с этими великодушными существами на первый план должны выходить все его детские проблемы?               Теперь он лучше понимал свою бедную мать — понимал, почему она дистанцировалась. Но... невозможно было обойти ущерб, который это нанесло ему и его сестрам.               Доброе прикосновение было в его жизни такой редкостью …               Джеришк издала тихий жужжащий звук и уселась рядом с ним на широкий пол, сделанный из одной ветки дерева.               Вуки были очень чувствительными людьми. Могла ли она?..               Она положила лапу ему на голову и погладила, именно так, как Пиетт мечтал в детстве, когда ему было больно. Но он никогда этого не получал.               Это... это было материнское прикосновение. И учитывая, как долго жили вуки, он предположил, что в свои 22 года действительно был для нее ребенком.               Тишина раннего утра была умиротворяющей, как и нежное прикосновение, и комфорт присутствия Джеришк. Где-то там Пиетт снова заснул.