25. Кошмары

      Он был крайне огорчен. Уровень ужаса и горя заставил ее быстро передвигаться по коридорам, неся необходимые припасы.               <Он не хочет тебя будить, Дорогая,> — печально сообщила ей Леди.               <Я ценю это, Леди. Но мы обе знаем, что это плохо. Он в своей гостиной?> — спросила Лея, потому что, хотя они и ценили возможность помогать друг другу, но не хотели нарушать частную жизнь.               <Да,> — ответила ее лучшая союзница в этом начинании, и Лея остановилась, когда двери в каюту адмирала с шипением открылись.               Она была тускло освещена, но Леди выбрала мягкие, теплые тона в попытке помочь своему адмиралу. Он сидел на диване в спортивных штанах, в которых спал, склонив голову на колени, и до ушей Леи доносились мужественно подавляемые стоны боли.               Она быстро подошла к нему, и он поднял голову, чтобы показать ей свое измученное лицо. Лея набросила ему на плечи теплое зеленое одеяло — новое, очень мягкое, — а потом обняла мужчину так крепко, как только могла.               — Мне... так жаль, моя дорогая, — сказал он ей, поднимая руку, чтобы похлопать ее по плечу. — Вы действительно не...               — Я остановлю вас на этом, мой адмирал. Я действительно да. Прошло некоторое время с тех пор, как у вас был такой тяжелый приступ.               Он отрывисто кивнул: — Да, Сила его побери. Я боялся этого, учитывая...               Недавняя миссия. Та, которая едва не стоила жизни Мэтью Скрэпсу.               Лея была расстроена из-за Пиетта, поскольку это была первая ночь, когда она почувствовала, что адмирал по-настоящему отдыхает, с тех пор, как Скрэпс был объявлен вне опасности. Различные отряды службы безопасности Пиетта расположились в лазарете лагерем, развалившись на стульях и полу, но даже Хенли не прогнал их прочь.               Двумя ночами ранее Лея вошла в комнату капитан-лейтенанта и обнаружила, что адмирал сидит рядом с молодым человеком так близко, как только может, постоянно читая ему и поглаживая ярко-рыжие волосы, хотя Мэтью все еще был без сознания.               — Не можете уснуть? — тихо спросила она, подойдя к нему сзади, чтобы положить руки ему на плечи и поцеловать не очень аккуратные каштановые волосы.               — Нет, — ответил он со вздохом. — Поэтому я... — он указал на датапад.               — Я принесу немного чая, — сказала она ему.              — Что ж, дражайший адмирал, давайте посмотрим, что можно с этим сделать, а? — спросила она, еще раз крепко его сжимая, прежде чем подняться, чтобы пройти на его маленький камбуз. Она поставила специальную какао-смесь, которую принесла с собой, и насыщенно-голубое молоко, достала кастрюлю и поставила ее на плиту. Затем девушка свободно порылась в его шкафчиках в поисках специй... есть.               Она вытащила их и услышала, как он встал, чтобы присоединиться к ней, плотно завернувшись в одеяло.               — Пробуете что-то новое? — спросил он девушку.               — Хммм. Мне все равно нравится немного специй в моем какао — не могу поверить, что мы до сих пор не использовали ваши, — сообщила она ему, наливая молоко в кастрюлю и взбивая какао со специями.               — Ну, если мы это делаем... — он подошел к своему полированному бару с напитками и порылся в нем, пока не нашел бутылку, полную жидкости цвета заката.               Она улыбнулась, когда адмирал подошел и облокотился на стойку рядом с ней.               — Я полностью за эксперименты, — она протянула руку, чтобы погладить его по щеке, прежде чем вернуться к помешиванию. Не поднимая глаз, Лея спросила: — Расскажете мне? — и вдохнула первые нежные струйки пара. Должно получиться хорошо, она это чувствовала.               Последовала пауза, и она почувствовала, как он собирается с силами, пытаясь исправить то, что было разорвано на части его подсознанием. Лея совсем немного напрягла свои силы — успокаивая и помогая ему в этом. Она почувствовала, как его разум признал ее присутствие, и наслаждалась их связью. Ей всегда нравилось, что она вот так может общаться с адмиралом.               — Вы все... вы все умерли, — признался он, наконец. — Моя семья. Вы. Мэтью. Вирс. — Он погладил одеяло, которым был укрыт. — Это что-то новое?               Она улыбнулась какао, кружащемуся перед ней: — Да. Помните тех медведей, которых стригли, как овец[1]? Я купила несколько одеял, которые сделали из их меха, в качестве подарков. Это мое.               Она посмотрела на него и обнаружила, что он поднял бровь: — Подарки. Что ж, немного любопытно, что у меня, похоже, его нет...               Она усмехнулась: — У вас уже был день рождения, отец моего сердца?               Лея редко использовала этот термин вслух, хотя они оба знали о нем. Она приберегала его для моментов, когда чувствовала, что ему нужно это услышать. Как сейчас.               Он покраснел, и она почувствовала теплую вспышку его удовольствия от этого обращения.               — Я просто дразнил вас, моя дорогая.               — Я знаю. Но я нет.               — Хм.               Она закончила разогревать какао и медленно разлила его в две большие кружки. Пиетт добавил немного бренди, и они осторожно отнесли свои напитки на диван, опустившись рядом.               — Это, — заявил Пиетт после глотка, — идеальное какао.              Лея согласилась: — Итак, теперь у нас моральная дилемма, — сообщила она, довольная, когда адмирал улыбнулся. Он уже чувствовал себя с ней более раскованно.               — О, это моральная дилемма? — спросил он, откидываясь на диванные подушки. — И в чем она?               — Делимся ли мы этим рецептом с другими или сохраняем его только для себя?               — Ммм, — задумался Пиетт. — Это действительно трудно. — Он улыбнулся ей. — Думаю, что сейчас, возможно, он может побыть только нашим? Насладимся немного новизной?               — Согласна, — сказала Лея, прижимаясь к нему сбоку и радуясь, что его рука привычным образом опустилась ей на плечи. — Мириаланская кухня?               В такие вечера, как этот, они смотрели множество документальных головидео. В последнее время модной стала изысканная кухня по всей галактике.               — Идеально, — сказал он, и Леди включила запись. Лея допила какао и использовала Силу, чтобы поставить кружку на столешницу на камбузе, пока диктор объяснял, что готовится.               Пиетт прижался щекой к ее волосам, и девушка почувствовала, как его губы коснулись ее виска.               — Мы все здесь, дорогой адмирал, — пробормотала она. — Мы с вами. Мы в безопасности.               Теперь его сердцебиение было ровным, а дыхание ровным.               — Спасибо, моя принцесса.