сигарета первая

Сумка с вещами весила будто бы тонну, хотя я старалась брать только самое необходимое. О жизни в Ленинграде я хотела забыть, поэтому вещи, купленные в этом городе там и остались. Прошло более трёх лет, а казанский вокзал ни чуточку не изменился. Разве что поставили новый ларёк. Ощущение, будто я и не уезжала от сюда, а так, пришла просто прогуляться. — Так и будешь по сторонам смотреть, или обратишь наконец на меня внимание? — голос, знакомый и до боли родной, прозвучал от куда-то сбоку. Завертев головой, в толпе я увидела фигуру в тёмно синей олимпийке и спортивных штанах. Слёзы набежали на глаза сами по себя и сдержать их я была уже не в силах. — Только не говори, что ты всё это время ходил в этих ужасных штанах. Довольно тихо, но чтобы он услышал, произнесла я, медленно лавируя между потоком людей. — Это классика, Вась, причём не стареющая классика, — парень двинулся навстречу, огибая туда-сюда снующих людей, спешащих на свой поезд. — Ты никогда ничего не понимала в моде. Я тихо, но искренне засмеялась. Как же я скучала. — Ну да, куда же мне до тебя, — улыбка озарила его лицо, являя на свет морщинки, которых раньше я не замечала. Сумка падает на асфальт и сильные руки, на которых уже успели с комфортом обосноваться мозоли подхватили меня и оторвали на несколько сантиметров от земли. — Господи, как же я скучала, Вов — когда меня поставили на землю, я уткнулась парню в плечо и заплакала. — Ну, сестрёнка, давай не будем разводить сырость, — брат гладил меня по спине и тихо прошептал. — Я тоже скучал, василёк. Оторвав мою голову от своего плеча, Адидас потрепал меня по макушке и улыбнулся. — Готова вновь вернутся в родные пенаты?

***

— А ты маме не говорил о том, что я приезжаю? — проходя знакомые с детства дворы, я впитывала в себя эту атмосферу спокойствия и защищённости, которую обретала только рядом с братом. — Нет, ты же просила молчать, — Вова перекинул мою сумку через одно плечо и постоянно останавливался, чтобы с кем-то поздороваться. — Маратка тоже не в курсе. Вот визгу то сейчас будет. — Да ладно тебе, он уже взрослый парень, — вспомнив младшего брата, который постоянно приходил домой со сбитыми в кровь кулаками, которые мне приходилось втихаря обрабатывать, чтобы он не получил от матери и шальной улыбкой, снова захотелось улыбаться. — Да куда ему, шпана ещё, — парень рассмеялся и заразил меня. — Здравствуйте, Валентина Петровна. Наша соседка, которая в детстве всегда угощала меня вкусными пирожками, сидела у подъезда и подкармливала голубей старой булкой хлеба. — Вовчик, привет, — старая женщина тепло улыбнулась и скосила глаза на меня. — А ты девочку ведешь с матерью знакомить? Давно бы пора, ох давно. Видный же парень, балбес только. — Ну что вы, баб Валь, как можно, — я улыбнулась женщине и присела рядом. — Не помните уже? — Васька, ты что-ли? — женщина положила хлеб рядом с собой на газетку и всплеснула руками. — Боже милостивый, не узнала! Совсем ослепла, — старушка обняла меня и я прижалась к её груди. Это женщина была одним из самых светлых воспоминаний моего детства. — Красавица какая стала! Девушка! Женихи поди толпами бегают? — Да какие женихи, баб Валь? Я же учиться уезжала, — встав со скамьи рядом с братом, я взглянула на Валентину Петровну. — Вы то сами как? — Да потихоньку, милая, потихоньку. Ноги ходят да и ладно, — женщина взяла меня за руку. — Ты лучше скажи, надолго к нам? Я замолчала и скосила глаза на Вову. Он перевёл взгляд на меня. Мы с ним не обсуждали этот вопрос. — Да навсегда уже похоже, — игнорирую взгляд брата, я продолжала общаться со старушкой. — Хорошо то как! А то мать твоя не справляется с двумя этими охламонами. Чудят и чудят. — Валентина Петровна, мы пошли уже наверное, мама ждёт, — брат взял меня под руку и мы прошли к подъезду. — Да, идите конечно. Вот Олечка то обрадуется! — женщина потянулась за булкой, но та уже валялась на земле и её окружили птицы. — Вот бесстыдники то! Ох я вас сейчас! В подъезд мы вошли в молчании. Брат нарушил его первым, когда мы стояли перед дверьми в родительскую квартиру. — Почему не сказала что навсегда возвращаешься? — поставив мою сумку на бетон, Вова скрестил руки на груди. — А ты против? — стараясь перевести всё в шутку, я уводила разговор от темы, которую сейчас было не время и не место обсуждать. — Вась, — одной рукой приобняв меня за плечи, брат постучал в дверь. — Ты же знаешь, что я не хотел чтобы ты уезжала учиться в другой город. Поэтому не говори, что я против того, что ты вернулась. Будет намного лучше, если ты останешься. — Ну вот, — звуки шагов за дверью стали отчётливо слышны. — Значит всё хорошо. — Мы с тобой обязательно вернёмся к этому разговору, сестрёнка, — когда ключ провернулся в замочной скважине, Вова крепче прижал меня к себя. — И ты мне всё расскажешь. На пороге появилась мама, вытирающая руки о белоснежное полотенце, расшитое цветами, которое я дарила ей в классе восьмом, сшив его на уроках труда. — Привет, мам.