сигарета вторая

— Ну что же ты никому не сказала что возвращаешься? — мама хлопотала на кухне, вытаскивая из холодильника всё что там было. — Я же не готовилась, не думала. — Я Вове сообщила, — помогая расстанавливать на столе тарелки, я краем глаза любовалась мамой. Моя родная мамочка, которая после смерти отца подняла и поставила на ноги троих детей. — Да Вова партизан, ни словом не обмолвился! — суя мне под руку доску и нож, Ольга Васильевна, в девичьем Казанцева, теперь же Суворова, повернулась вновь к плите. — После того как переехал от нас звонит очень редко, а приходит дай бог раз в две недели. — Я работаю, мам, — заходя на кухня, брат снёс стул и чуть не зацепил стол. — Я это сейчас не специально, честное пацанское. Мама лишь помотала головой и продолжила жарить котлеты. Когда Ольга Васильевна увидела на пороге не только сына, но и дочь, с которой не виделась более трёх лет, женщина чуть не потеряла сознания. Сюрприз, конечно, удался на славу. — Мам, я дома, — голос Марата разнёсся по квартире звонко и с помесью глухого удара рюкзака о пол. Пройдя на кухня, младший не заметил меня, потому что стояла я за Вовой. — А что у нас за праздник? — Марат развернулся к брату. — О, Вова. Какие люди! Парни обняли друг друга и тогда Марат заметил меня. Этот мелкий, теперь уже на голову переросший меня, просто смотрел и хлопал глазами. — Ничего себе вымахал, — толкунов Вову в плечо, я улыбнулась. — Скоро конкуренцию тебе составит. — Васька! — мелкий закричал и чуть не задушил меня в своих медвежьих объятьях. — Вернулась наконец-то! — Маратка, а ты скажи, чего это от тебя сигаретами пахнет, а? — потрепав брата по голове, тихо спросила я. — Нет, ну Вась, не порть момент, — Марат скосил глаза на маму, которая с улыбкой наблюдала за нами. — Не буду, — отвесив младшему лёгкий подзатыльник, сказала уже громче. — Иди руки помой, сейчас за стол садиться будем, — подмигнув ему, я встретилась глазами со старшим, который облокотился на подоконник и давился смехом. Значит, знает о том что младший курит и молчит. Ух, Вовка.

***

— Тебе завтра на работу? — мы с мамой сидели на диване и обсуждали всё то, что произошло за эти три года. — Да, в дневную и ночную, — Ольга Васильевна листала каналы телевизора, не останавливаясь ни на одном. — Коллега попросила подменить её в день, сына с армии встречает. — Тогда ложись отдыхать, у тебя завтра сложный день, — поцеловав маму в щёку, я поднялась и направилась в свою комнату. За всё это время там ничего не изменилось. Даже плакаты звёзд, по которым я фанатела лет в тринадцать и те висели на своём месте. Открыв дверь, на кровати увидела старшего, листавшего какую-то книгу. Вова решил сегодня остаться у нас, потому что мама не отпустила его шататься по ночам. На эту её реплику брат лишь улыбнулся и переглянулся с Маратам. Кажется, мне очень много придется наверстывать, потому что жизнь моих братьев явно радикально изменилась. — Ну рассказывай, мелкая, что да как, — отложив книгу, Вова сел, уперев локти в колени. Зная своего брата я понимала — он не отстанет, пока не узнает всё и даже больше. — Это надолго, Вов, — присев рядом, я облокотилась на стену и смотрела прямо брату в глаза. — Я никуда не спешу, милая, — брат легко улыбнулся, давая понять что он весь во внимании. Рассказ не сказать что вышел большим, но сбивчивым и я постоянно теряла нить повествования. Когда я только приехала в Ленинград, казалось, что всё плохое осталось позади, и здесь я начну новую жизнь, буду счастлива и смогу наконец вздохнуть полной грудью. Стану квалифицированным врачом и буду помогать людям. Так и было наверное первые полгода обучения, а потом появился он и всё пошло наперекосяк. Рома Киселёв. Среди своих его звали просто Кисель. Парень со стоматологического отделения. Красивый, высокий, темноволосый и голубоглазый. Мечта, в общей сложности. Он состоял в какой-то группировке и многие девочки хотели обратить на себя внимание крутого парня. Только этот самый крутой парень обратил внимания на меня. Я постоянно зависала с ним на каких-то его собраниях, ночами каталась по городу на его машине и впоследствии не ходила на занятия. Когда пришла сессия, я опомнилась и начала активно закрывать долги, чтобы дело не дошло до отчисления. Умудрилась даже сдать всё без троек, но за это спасибо преподавателям, которые считай просто пожалели меня. В этот период я почти не выходила на связь с Ромой, пытаясь объяснить ему ситуацию. Парень не хотел даже слушать меня и все наши разговоры каждый раз заканчивались ссорой. Лето мы провели порознь и возобновили общения ближе к сентябрю, когда он приехал в общежитие с букетом цветов и попросил прощения. Я считала эту привязанность любовью и мы начали всё сначала. Почти полтора годы мы были вместе и всё было хорошо, пока я не увидела его с другой девушкой, его однокурсницей. Все чувство будто смыло потоком ледяной воды и я порвала с ним. Только кто я и кто он? Парень не захотел ударить в грязь лицом и выставил всё так, будто это я изменила ему. Будто это он застукал меня в моей комнате в общежитии с каким-то левым чушпаном, как он выразился. Видите ли, ему я не давала, а перед каким-то недомерком тут же ноги раздвинула. Было больно, было обидно, но я бы это пережила, тем более оставались последние месяцы учёбы, но меня стали караулить парни из его группировки возле университета. Как-то в один день, всё не закончилось на простых оскорблениях. Меня запихнули в машину и увезли на какую-то стройку. Там меня начали запугивать, приставать и просто поливать грязью. Один из парней, относившийся ко мне всё время очень хорошо, попытался заступиться за меня, за что чуть не получил сам. — Она же наша девчонка, ребят, — закрыв меня собой, парень посмотрел на всех собравшихся здесь. — Наши девчонки левым мужикам не дают, — Денис, близкий друг Ромы, толкнул моего заступника. — Или ты давно по ебальнику не получал. А, Кирюх? Против своих Кирилл не пошёл и я не виню его за это. Он был единственным, кто хоть как-то попытался вступиться за меня. Всё закончилось тем, что меня просто оставили на этой стройке одну. Через часа два я дошла до какого-то магазина и попросила позвонить. Меня забрала моя соседка по комнате со своим парнем. Ко всему прочему, надо мной смеялись в университете. Даже те, кого я считала друзьями, отвернулись от меня. Осталась только Маша, с которой я делила комнату в общежитии и которая знала всю историю и была со мной в тот вечер, когда по словам Ромы, я изменяла ему. Подруга даже пыталась вступиться за меня перед Киселём и пацанами, но те послали её и сказали, что она просто выгораживает подружку. Оставшиеся месяцы я провела шарахаясь от Ромы и его дружков. Подобных инцидентов, по типу стройки больше не происходили, но шепотки за спиной и презрительную взгляды преследовали меня всё оставшееся время до конца учебы. Когда я получила диплом, позвонила Вове и на первом поезде вернулась в Казань. С Машей мы обменялись домашними телефонами и договаривались созваниваться хотя бы раз в месяц. Ленинград и всё что произошло там я решила оставить в прошлом и не терзать душу и сердце болезненными воспоминаниями. — Почему ты не позвонила мне, не рассказала? — Вова взлохматил свои волосы. — Почему молчала, василёк? Ты же знаешь, я бы не оставил это просто так. — У тебя своя жизнь, Вов, — я села ближе к нему. — Это моя жизнь и мои ошибки, из которых я вынесла для себя урок. Ты не можешь опекать меня всю жизнь. За эти три года я повзрослела и многое поняла. Брат обнял меня и уснули мы вместе. Ночью я проснулась чтобы попить воды и застала старшего на балконе, курящего сигарету. Подошла, достала пачку сигарет из кармана его штанов и закурила. — Ты куришь? — Вова удивлённо посмотрел на меня. — Нет, — я оглядела город с высоты пятого этажа. — Но сейчас захотелось. Когда мы докурили, брат поцеловал меня в лоб и мы разошлись уже по своим комнатам. В эту ночь я поняла, что у меня есть стена, которая не сломается ни под каким натиском. Это стена мой старший брат. Мой Адидас.