Часть 4.

— Почему он так поступает со мной… Расплакалась еще больше, едва держа себя в руках, чтобы не снести все на своем пути. Чувствовала внутри сильную боль, унять которую было невозможно. И так было каждый раз: всегда бежала к нему радостная навстречу, а после убегала, сверкая пятками и заливаясь слезами. Так хотелось взаимности, нормальных отношений, как у остальных, а получала всегда одно и то же. И никто бы представить себе не мог как тяжело ей даются такие ночи, после таких встреч. И поделиться ни с кем не могла, потеряла бы уважение к себе, посчитали бы слабой. Уткнувшись лицом в плечо Колика, горько плакала, а тот всеми силами пытался остановить тряску ее тела. И двое продолжали скрывать за масками свои настоящие чувства. И если она только что решила сдаться, он напротив держался из последних сил, но продолжал терпеть. Не мог, просто не мог сказать о разговоре с Желтым, сказать о своих чувствах к ней. Боялся, не хотел терзать себя такими же эмоциями, какими терзает себя сейчас она. И сам не понимал, как угораздило его влюбиться в ту, которая взаимностью никогда не ответит. О многом приходилось молчать, чтобы в беду не угодить. А сердце так и умоляло: скажи ей, расскажи обо всем. Стиснув зубы, продолжал молча успокаивать ее, пока та наконец не перестала плакать. Понимал, что нужно прямо сейчас отпустить ее тело, остановить эти объятия, пока дурного чего не сделал. И так ему не хотелось этого, но отпустил. Взгляды встретились, безмолвные фразы так и вырывались из области груди, а губы словно стянули тугим узлом. Сидели долгие часы в ее комнате, так и не проронив ни слова, изредка посматривая друг на друга. Кровь на лице и теле Колика уже давно засохла, создавая неприятные ощущения. Однако, и эта проблема казалась для него мизерной, по сравнению с тем, что его ожидает в дальнейшем. Готовился к тому, что совсем скоро он и она потеряют тесную связь и общение, готовился к боли, унять которую будет невозможно. И лучше бы убить себя, чем терпеть подобное, подумал он. Закрыв глаза, поднялся с места, после чего молча вышел из ее комнаты. Остановился у двери, потирая ладонями глаза. К счастью, угнетение себя прервал один из парней группировки. Щелкая костяшками пальцев, направлялся в сторону Колика, загадочно улыбаясь. Произнес: — А че это мы тут ошиваемся? Медом намазано? — Завали, Цыган. Без дела слоняться - твоя работа, а у меня на все цель есть. — И какие у тебя цели ночью в комнате Энже? Оскалился, подходя к нему вплотную, резко хватаясь за футболку. Обнажая белоснежные зубы, проговорил: — Ебет тебя, где я и с кем? Не доводи до греха, к себе вали. Ничего больше не сказав, Колик направился к себе. Бессонная ночь была у них обоих: он продолжал думать о ней, а она о Кощее. Когда за окном вылезло ослепляющее солнце, а за стенами послышался громкий смех и разговоры ребят, с тем пришли и чувства злости. И никогда не было в этой обители тишины, невозможно было расслабиться и побыть наедине со своими мыслями. Каждый, так или иначе мешал. Злился, подскочил с постели, идя в сторону шума. Десятки парней сидели в круг, играя в какую - то игру, а смех лишь больше усиливался. — Ебальники закрыли свои и метнулись на улицу. Собрав на себе внимание окружающих, Колик лишь больше разозлился. Унять подступающую бурю мог только один человек. Вальяжной и расслабленной походкой в помещение вошел Желтый, оценивая обстановку. Переводя взгляд с одного на другого, в итоге остановился на Колике. И взгляд его сам за себя все сказал. Многие поднялись с места, направились на улицу, и лишь часть осталась сидеть на месте. — Собирайся, со мной к универсамовским поедешь, Колик. И Энже с собой возьми. Ничего больше не сказав, Желтый вышел на улицу. Едва Колик собирался зайти к девушке, как она тут же оказалась за его спиной. Лицо ее не выражало никаких эмоций, опухшая и сонная вся была. Слегка задев парня плечом, лишь больше укуталась в свою шубу и направилась к выходу следом за братом. Сидя в машине втроем, практически всю дорогу молчали. Лишь изредка брат Энже смотрел на нее в зеркало, пытаясь разобрать странное эмоциональное состояние. Та сидела, прижимаясь в угол, и смотрела в окно авто, теряясь в мыслях. Комом навалились все проблемы сразу, и только одному Богу известно было, что с ней сделают универсамовские. И даже связь с Кощеем не могла бы помешать этому, так как ему бы прилетело за это в первую очередь, а себя и свой статус он бы точно терять не хотел. И это давило еще больше. Когда они наконец доехали до района универсамовских, увидели огромную шайку, где в самом центре стоял улыбающийся лидер. Увидев машину Желтого, разошлись по сторонам. Намеренно ехал прямо на него, видя, как тот пятится назад. Вытянув ладони вперед, Кощей коснулся ими капота. Остановившись, все трое вышли из машины, оглядываясь по сторонам. — Какие люди пожаловали к нам в гости, вы только посмотрите. Широко улыбнувшись, Кощей взглянул в глаза Желтого, видя слишком серьезный и напряженный взгляд в ответ. Улыбка спала с его лица, и тот наконец сосредоточился на важном. — Чудно, что вы здесь все собрались. Плавно перемещая взгляд с одного парня на другого, Желтый вдруг остановился на одном из них, всматриваясь. Усмехнулся. — Смешные усы у тебя. Кем будешь? — Вова Адидас. — Подойди сюда поближе, Вова Адидас. Осмотревшись по сторонам, словно ища одобрения, все же подошел, оценивающе разглядывая лидера группировки дом быта. — Слышал, дружбана твоего грохнули вчера. Не красиво как - то получается… Вы парнишку нашего избили, чуть на тот свет не отправили, а ведь он сестру мою сопровождал, охранял ее. А если бы случилось с ней что? С кого бы спрашивал после? Кощей и Адидас переглянулись. — Не будет разборок никаких, и обидчик свое получил по праву. Только сейчас Кощей решил втянуться в разговор, повышая тон: — Желтый, при всем моем уважении к тебе, но это с рук никто не спустит. Сестричка твоя границу перешла, убила нашего человека. Нельзя так… как это простить? Обдумывая, потер свой подбородок, так же осматриваясь по сторонам. Энже все это время стояла возле машины, и, казалось, даже не вникала в суть разговора. Не до этого было ей, хоть и понимала: дело серьезное. Устало выдохнув, ее брат твердо и уверенно сказал: — И по какой же причине она была здесь, ты мне не расскажешь, Кощей? — Главное, по какой причине она тут останется, Желтый. — О чем ты? — Либо решаем вопрос по - другому, либо мы просто забираем Энже к себе. Это и будет плата за нашего убитого человека. Громко рассмеявшись, Желтый осмотрел каждого присутствующего. Мысленно посчитал, сколько здесь находится человек, а сам знал, что и его парни где - то рядом, готовые в любой момент подключиться, пойди что - то не так. Подойдя к Кощею практически вплотную, сказал громко, так, чтобы все услышали: — Я тебя правильно понял? Ты сестру мою родную забрать хочешь? Куда? Сюда? К универсамовским? Звучало это и впрямь смешно. И лишь Кощей знал, что у него в голове, и какие цели он на самом деле преследует. Смотрел неотрывно в сторону Энже, а та куда угодно, но не на него. — Не выспался что ли, раз чушь такую несешь, Кощей? Ты бы следил за языком своим получше, я ведь не чушпан какой - то. Ты только что при всех вещи сказал такие, какие даже в твою голову бестолковую лезть не должны. Кровопролития хочешь? Я тебе его с удовольствием устрою, только вот гробов столько не найдется, чтобы всех похоронить. Я говорю тебе последний раз, мы оставляем эту ситуацию как есть, и Энже здесь больше никогда не появится, и наши парни тоже. — А Энже этого хочет? Энже, иди - ка сюда, к нам, выскажи и свое мнение. Ты ведь такая сильная и опасная, сестра главаря группировки, пацана вон нашего в два счета уложила на асфальт. Давай, милая, иди к нам. Вознеся в воздухе ладонь, Желтый оборвал активный монолог Кощея, после чего сжал пальцы и так же громко произнес: — Энже гоняет с домбытовским пацаном нашим, соваться сюда никто больше не будет. Я понятно объясняю? Эмоции на лице Кощея изменились: довольная улыбка поползла вниз, а в глазах появились смешанные и противоречивые чувства. Переведя взгляд на девушку, слегка приоткрыл от удивления рот, словно хотел что - то сказать в ответ, но смолчал. Та по - прежнему не смотрела в его сторону, но эмоции и на ее лице изменились. Не понимала, от чего брат такие вещи говорит, и как выкрутиться теперь из этой ситуации, объясниться после любимому. Смотрела вниз, теряя дар речи. Когда обстановка утихла, и оба лидера должны были пожать друг другу руки, они лишь осмотрели друг друга, и каждый направился в своем направлении. Компания по - тихому начала рассеиваться, домбытовские сели к себе в машину. Казалось, напряжение выросло только больше. И уже на каждом из них не было лица. Решение Желтого оказалось для всех чем - то странным и непонятным, учитывая то, что он сказал обо всем другой группировке. Это было своего рода капканом, который только что захлопнул Кощея. И теперь ему придется оправдываться перед своими ребятами. Желтый кипел, вспоминая ту дерзость, сказанную в адрес его сестры. Не сдержался, решил прервать тишину: — Подонок, сука… Ты слышал, что он сказал, Колик? Энже, домбытовскую, сестру мою к себе забрать хотел, блять. И снова громко рассмеялся, облокачиваясь о дверь машины. — Добегалась? Надеялась поди, что у него останешься? Ты же ведь его любишь. — Отъебись. — Поговори мне тут еще. Ты в мою жизнь столько экшена вносишь, что я вздохнуть не успеваю, как ты опять во что - то вляпалась. И не думай, получишь за такое поведение, лично с тобой поговорю. — Да, и не забудь мне рассказать о той хуйне с отношениями, братец. — Это не хуйня, Энже, а правда. Ты теперь с нашим пацаном гонять будешь, раз так отношений хочется. Нормальную кандидатуру выбрал тебе, вон, со мной рядом сидит. Переведя взгляд на Колика, что широко распахнул глаза от услышанного, девушка злобно произнесла: — Ты знал? — … — Колик, ты знал об этом? Говори, пока я тебе язык твой не оторвала! Машина остановилась у ворот обители, Желтый вальяжно поднялся с места и вышел, оставляя Энже и Колика наедине. Тот в спешке поднялся, однако девушка схватилась за его куртку, подтягивая на себя. — Ты ко мне когда ночью приходил знал об этом? Скажи мне, ты знал? Устало выдохнув, Колик ответил: — Знал. Влепив смачную оплеуху, брюнетка оскалилась. — И руки свои грязные ко мне все равно протянул, тварь. И не постеснялся ведь, пришел. Я от тебя хоть что - то скрывала, Колик? Всегда честна с тобой была, делилась переживаниями, даже слабину ночью дала, посчитала, что поддержку в тебе увижу. А ты, сукин сын, даже не потрудился мне о самом важном сказать! Следом полетела еще одна оплеуха, от которой парень уже слегка пошатнулся, но совладал с собой. И представить она не могла, как тяжело ему давался этот разговор, как всеми силами он хотел избавить себя от этих мучительных оков и своих чувств. А сейчас позволял ей колотить себя, лишь бы та по глупости лишнего не ляпнула и не послала его куда подальше. Злилась, покраснела вся от новых эмоций, после чего сказала: — Иди ты нахуй, Колик, понял? Я думала, ты друг мне, а ты сука, самая настоящая. Сказав это, Энже вышла из машины, громко хлопая дверью.