Часть 9.

Смотрел ей в след, пока она направлялась в помещение, едва не подпрыгивая от радости и новых полученных эмоций. Коснувшись пальцами ручки двери, застыла, после чего обернулась в его сторону, видя внимательный изучающий взгляд. И глаза его карие блестели так ярко, что даже ни один фонарь в этой кромешной темноте не светил так. Послал ей воздушный поцелуй, усмехаясь. Та в ответ помахала ему так, будто они вовсе не жили под одной крышей и на одном этаже. Зашла внутрь, облокачиваясь об дверь спиной, широко улыбаясь. Дышать становилось все труднее, то ли последствия от принятых веществ, то ли от него. А он так и сидел в машине, улыбаясь и думая о ней. Знал, радуется вся сейчас, понял по ее глазам, потому и дал время. И когда она наконец зашла в свою комнату, резко прыгнула в кровать, улыбаясь во все тридцать два. Млела, вспоминала его губы, которые так хотелось вновь ощутить на своих губах. Даже переодеваться не стала, так и уснула, думая о нем. Как и он. Лежа в постели, прожигал взглядом стену, за которой спала она. Улыбался, представляя, в какой смешной позе она уснула на этот раз. Наверняка скинула одну ногу висеть над полом, а руками прижала под себя подушку, открывая из под одеяла пятую точку. Так и уснул, думая о ней. А когда проснулись, ощущали себя так по - другому, будто и впрямь заново родились. Прихорашивались оба у зеркал в своих комнатах, после чего подобрали красивую одежду, будто собирались на самое важное мероприятие в своей жизни. Одобрительно кивнули и вышли из своих комнат. И это сделали одновременно. Сталкиваясь взглядами, обомлели, не решаясь проронить слов. Опустив голову вниз, быстро прошла мимо него, оставляя после себя невероятный шлейф парфюма, который наносила только в редких случаях: смесь спелых ягод, которые обмакнули в молочный шоколад и подали, точно самый вкусный и сладкий десерт. Снова провожая ее глазами, обратил внимание на оголенные ноги и цвета кожи полупрозрачные колготки. Расправив спину, пошел следом за ней, где в помещении уже сидела вся компания. Желтый что - то активно и бурно обсуждал в самом центре, а взгляд его был пугающим. — Значит так, идем сегодня туда ночью и цепляем каждого из любого темного угла… — О чем речь? Энже решила вмешаться в монолог брата, сосредотачиваясь на важном. Подняв на нее взгляд, сжал скулы и сказал: — Вчера Кощей Цыгана нашего избил до полусмерти, тот лежит в больничке сейчас. — А Кощей что? Что с ним? Зря она так сказала. Собрала на себе внимание всей группировки, недоумевавших от сказанного. Желтый прокашлялся, этим кашлем закрывая всем рты. — Кощей тоже в больничке. Он получил свое. — В какой больничке, Желтый? В морге, блять? Подскочив с места, Энже направилась в сторону выхода, собирая на себе внимание остальных. Поджав губы и вознесся верх ладони, Желтый ответил: — Все принимаемся за работу. Халявщикам и бездельникам будет положена своя кара. Поднялся с места, расслабленно направляясь в сторону Колика. Чуть склонил голову вбок, прошептал: — Ты забыл о моем временном помиловании, К - о - л - и - к? Кротко кивнув, Колик нервно сглотнул, а после пошел за Энже. Уехала, машины на месте не было. Кусая свои пальцы, представляла в голове худшее. Столько вопросов было: зачем он это сделал, да еще и при домбытовских, какая тому была причина, и как теперь это исправить? Доехала до ближайшей и единственной больницы, побежала в сторону входа. Проталкивая прохожих, направлялась к регистратуре. — Кощей где? Недовольная женщина оценивающе осмотрела девушку, кривясь в физиономии. — Кто? — Блять… а как его зовут - то вообще… Задумалась, поняла, что имя настоящее его так и не узнала. Кличка так прижилась, что, наверное, никто имя настоящее и не помнил. Прижимая пальцы к губам, думала. — Кудрявый такой, зубки у него еще такие… необычные… — Девушка, у нас кудрявых таких вся больни… — Он выглядит, как бандюган, встреть которого на улице в темном переулке, лишишься всего, на что за всю жизнь заработала. — А, этот… в конце коридора в палате лежит. А вы, собственно говоря, кем ему приходитесь? Мы только родственников пуска… Энже подскочила с места, чуть ли не валясь с ног, бежала к его палате. — Девушка! Не слышала ничего, и не видела никого. Вихрем ворвалась в палату, видя там человек пять или шесть, среди которых, в самом углу лежал Кощей. Подбежала к нему, вглядываясь в избитое до неузнаваемости лицо. Хотелось коснуться этих ссадин, чтобы забрать боль себе. Лежал без сознания, с перевязанной головой и остальными частями тела, которые торчали из под одеяла. Несколько слез скатились по щекам, обжигая и щипая кожу. Присела осторожно к нему на кровать, долгие минуты осматривая его. Винила себя, что уехала тогда, оставила одного. А если бы убили? Знала, за такое убивают, а его намеренно оставили в живых. Зачем? Почему Желтый позволил этому случиться? Потому, что знает как сильно она любит его? Других причин не было, знала это наверняка. Положила голову к нему на грудь, чувствуя едва слышное сердцебиение. Слабо улыбнулась, сжимая пальцами одеяло. Мысленно произнесла молитву, чтобы Бог продолжил его жизнь. И когда пришло время прощаться, оставила на покрасневших от ударов костяшках пальцев легкий поцелуй, словно прикладывала к ране подорожник. Вышла из палаты, а ноги тащили тело сами к выходу. Женский голос за спиной привел в чувства: — Девушка, так, стоять! Рванула с ног, быстро убегая из больницы. Скрестив ноги и руки, у машины стоял Колик, осуждающе смотря в ее глаза. Осуждал, винил, грустил, был обречен и скован - так он смотрел на нее. И от влюбленного взгляда будто и следа не осталось. Грубо и холодно сказал: — Садись в машину. Сел сам, и даже не решился открыть ей дверь, видя, как та садится сама. Поправив на себе одежду, которая совершенно не согревала тело, отвернулась в противоположную сторону, чтобы не смотреть в его глаза. Сжимал в руках руль так крепко, желая разорвать его на части. Злился, покраснел от своего гнева, а сказать ей что - либо права не имел. Не в отношениях они были, чтобы он ей что - то запрещал. Однако, не понимал, совершенно не понимал. Еще недавно их связывало то, что сейчас рухнуло в миг, точно гигантская и массивная пирамида. А взгляд был пустым, глаза намокали, губы немного дрожали. И в голове было одно: он… снова он. Остановив машину где - то во дворах, тяжело вздохнул. Не мог отпустить ее без разговора. Развернулся в ее сторону и сказал: — Я не смогу любить тебя, когда ты любишь другого, Энже. И любовь к себе не приму, когда в сердце есть место для еще одного человека. Я хочу, чтобы ты запомнила мои слова и сделала выводы. Развернулась к нему, видя, как темнеют его карие глаза. Бледная кожа практически слилась со снегом на фоне, а губы посинели от дикого мороза. Не будь между ними сейчас этой невидимой стены, она бы потянулась к нему, сделала бы эти губы и тело горячими. Видела краем глаза как тот перебирает свои пальцы от того, что нервничает. Боялся, что прямо сейчас отвергнет его, так и не узнав, каким он может быть с ней. И она решилась на этот шаг, коснулась губами до его губ, а тот не спешил отвечать. Касались друг друга, чувствуя дыхание, такое волнующее и тревожащее душу. Устало закрыл глаза, рывком подтягивая и усаживая на себя. Прижал ее к себе так крепко, как только мог. Ладони его легли под теплый свитер, ощущая ледяными пальцами горячую кожу. Этот контраст дурманил рассудок. Через колготки просвечивались красивые родинки на ногах девушки, которые он рассматривал и, казалось, успел посчитать каждую прежде, чем наконец их губы сплетутся в поцелуе. И когда прижалась к нему грудью, слегка возвышаясь над ним, обхватила лицо так крепко и поцеловала. А после стрельнула в него глазами. Оборвав поцелуй, прошептала: — Принцесса должна остаться в своей сказке вместе с принцем. Так же, как и я должна остаться с тобой. Сказанные ею слова были усладой для его ушей. Коснулся кончиком носа до нее, легкими и обрывистыми поцелуями накрывая ее губы. Всю свою нежность передавал ей в этих поцелуях. Рука свободно гуляла по волосам, периодически сжимая их и проводя волной сквозь пальцы. Целовал ее лицо, спускаясь к шее и поднимаясь к мочке уха. Цепочка из поцелуев вызывала мурашки на коже и эмоции, от которых хотелось взлететь высоко в небо. Откинула шею назад, открывая ее и позволяя ему оставлять на ней еще более разгоряченные поцелуи. Одежда давила, хотелось сбросить ее в сторону, освободиться от этих тяжелых оков. И в машине вдруг стало так жарко, будто оба прямо сейчас находились где - то на берегу под испепеляющим солнцем. Прикусил тонкую кожу шеи, оттягивая на себя, от чего девушка едва слышно простонала. И он его не мог не услышать. Поднял на нее свои глаза снизу вверх, встречаясь с довольной улыбкой и незримым напряжением в глазах. Кусал, после чего целовал это место, а после проделывал то же самое. Обхватил ее шею рукой, большим пальцем вдавливая кожу, видя на ней отпечатки от своих губ и слегка посиневшие следы, выглядящие на ее шее, точно созвездия космоса. Когда их губы вновь соприкоснулись, оба ощутили новые образовавшиеся эмоции. Поймали себя на мысли: хочется большего. И когда об этом подумали, сразу остановились. Намотав на палец прядь ее волос, нежным голосом сказал: — Сегодня снова дискотеку в доме культуры устраивают… пойдешь? Пожав плечами, сделала вид, будто думает над его предложением, а сама уже несколько сотен тысяч раз в своей голове согласилась. — Хммм… — Я приглашу тебя на танец. Подтянув девушку на себя поближе, поймал взглядом ее глазами, прикусывая свою губу. — Так уж и быть, я схожу с тобой на дискотеку в дом культуры, и даже разрешу тебе пригласить меня на танец. Сбились со счета, который это поцелуй по счету. Резкий стук в окно испугал обоих, и те увидели по ту сторону испепеляющий взгляд брата Энже.