Часть 12

Алла осознавала, что ее завтраков и попыток начать непринужденный разговор недостаточно. Раньше она читала Филиппа как открытую книгу, по нему были видны все эмоции, видно было, о чем он думает. А теперь книга захлопнулась. Получите и распишитесь, Алла Борисовна. Она понимала, что нужно с ним поговорить, объясниться, извиниться, в конце концов. Но простым "извини" не склеить на мельчайшие осколки разбитое сердце. А вдруг она зря вообще сюда приехала? Нет, нужно попытаться. Как говорила та женщина у церкви на Земляном? Пока мы живы, все можно изменить? Нужно бороться? Алла долго настраивалась на разговор, думала, что и как сказать, чтобы он поверил ей. Это было мучительно. Она пересматривала свои же интервью последних лет и уничтожала себя за них. Смотрела их общие передачи, где постоянно задевала его, а он в ответ лишь улыбался, принимал все и не спорил. "Любовь похожая на сон" посвящена народу? "Мой генерал, я молчу". А вообще она посвящена Максу, ага. До Аллы дошел еще один "инсайт": она годами старательно рушила все светлое, что между ними было, ожесточенно стирала ластиком, будто ничего хорошего и не было у них никогда. Она глубоко вздохнула, отрываясь от просмотра их видеоархива. Больше она не могла это смотреть. Pov Филипп Я приезжаю поздно, уже за полночь. После приезда Аллы возвращаться домой стало волнительно, я все время ждал подвоха. Какого-нибудь очередного выкрутаса со стороны Аллы. Где-то в глубине души начинало зарождаться что-то, похожее на веру в ее нынешнюю искренность, в ее закрытость и грусть. По мне? По потерянному прошлому? Но я запрещаю себе много думать об этом. Пресекаю эти мысли чуть ли не на корню, потому что жизнь меня уже научила, что верить никому нельзя, тем более слепо, как я раньше верил ей. Даже тогда, когда она называла Макса другом, при этом трахаясь с ним в гостинице за моей спиной, которую я же ей и оплачивал, постаравшись принять ее желание пожить отдельно; бывая у него дома и летая с ним во всякие Америки и на горнолыжные курорты. Потом она меня заставила поверить в свою нелюбовь и даже ненависть ко мне, в свое раздражение. А что сейчас? Сейчас мне нужно поверить в ее вдруг появившееся желание со мной общаться? Свет в дальнем коридоре загорается, и я поднимаю глаза. Алла в длинной белой ночнушке медленно идет ко мне. Встречает? У меня словно что-то атрофировалось внутри, я не могу понять, что чувствую. Я не был готов к такому. Перед каждым разговором я пытаюсь себя как-то настроить, не хочу ляпать что попало. И в итоге говорю какие-то сухие фразы, не позволяя ей проникать под не так давно выросшую броню. - Привет.. - тихо говорит она, остановившись поодаль. Словно боится подойти ближе. Она сцепила руки в замок и напряженно ждала моего ответа. - Доброй ночи. Ты почему еще не спишь? - Тебя ждала..- шепчет Алла. Я едва сдерживаю усмешку. Когда я успел стать таким скептиком и циником? Я не могу заставить себя поверить в то, что подобные ее поступки продиктованы ее желанием, чувством вины. Скорее я как должное приму то, что она играет со мной, подкалывает, а потом скажет "большая уж честь для меня, вечно тебя дожидаться". - Не стоило. Лучше иди спать. - А.. А ты? - Тоже сейчас спать пойду. Алла переминается с ноги на ногу -вижу, что хочет что-то сказать и настраивается. - Я там запеканку приготовила. Которую ты любишь.. Если хочешь, поешь. Алла поворачивается и идет к лестнице. У меня на один миг сжимается сердце. Такая маленькая и домашняя, в тапочках и свободной сорочке. Я вижу ее немного растрепавшиеся волосы, успел заметить и отсутствие макияжа на лице. Захожу на кухню, открываю холодильник и достаю сковородку. Невольно грустно улыбаюсь, увидев, что на запеканке кремом нарисовано сверху сердечко, в углу - небольшая буква А. В голове набатом стучит: "не верю". Фотографирую этот кулинарный шедевр и отрезаю себе небольшой кусочек с краю, не затрагивая сердечка. В кулинарии Алла мастер, это бесспорно. Я наслаждаюсь вкусом, запиваю чаем и, поставив блюдо в холодильник, иду готовиться ко сну.