Часть 14

Филипп уже переделал все, что можно, чтобы отвлечься от их разговора. Просидел в интернете до поздней ночи, согласовал съемки, ответил всем на сообщения в соцсетях, до чего порой не всегда доходили руки. Между ними все еще сохранилась та удивительная связь чувстовать друг друга, думать похоже и по зову сердца делать какие-то вещи, которые сложно объяснить чем-то помимо родства душ, венчанных на небесах. Сейчас вот Филипп ощутил непреодолимое желание увидеть ее, пусть даже скорее всего спящую. Разум это не мог объяснить и останавливал его, говоря, что она запросто может его выгнать, если не спит еще или проснется. Но тем не менее Филипп пришел к ней в комнату. Света не было, окна не были зашторены, луна освещала спящую Аллу. Видимости было достаточно. Он подошел сначала к кровати, прислушавшись к ее дыханию. Оно было, к счастью, размеренным и спокойным. На прикроватной тумбочке стоял наполовину полный стакан воды, рядом лежали несколько блистеров таблеток. На простыне рядом с ее рукой он заметил что-то блестящее. Подойдя ближе и рассмотрев заинтересовавший его предмет, Филипп не поверил своим глазам. Это был Арлекин, его история любви, ее символ. Цепь переплелась между ее пальцев, словно она боялась отпустить его даже во сне. То, что он только что увидел, послужило важным кирпичиком для дальнейшего построения с самого фундамента его надежды и веры, проснувшимся в его измученной душе. Филипп так же, как и Алла несколько дней назад, присел рядом с ее кроватью, прикрыв сначала одеялом ее голые ноги, поправил его, укрывая ее плечо. - Глупенькая мышка.. - прошептал он, наклонившись к ней и аккуратно убрав волосы, спавшие на ее лицо. - Что же ты наделала? Зачем так мучила меня? Что сейчас происходит с тобой? - пока она спала, Филипп шепотом говорил ей то, что пока не мог сказать ей вслух. - И что мне делать сейчас? Что нам с тобой делать? Когда Алла заворочалась во сне, чуть слышно простонав что-то, он сразу накрыл ее руку, державшую Арлекина, своей. Она не проснулась, руки тоже не убрала. Сон стал спокойнее. Спустя время Филипп поднялся, подойдя к столику около окна. На нем стояла переполненная выкуренными до фильтра сигаретами пепельница и несколько пачек неначатых "Мальборо". Филипп как никто другой знал, что количество выкуренных ею сигарет прямо пропорционально масштабам ее переживаний. Знал, как она может уйти в "курительный запой", как сама это называла. Сейчас, судя по всему, был именно такой случай. Филипп вздохнул и расстроенно покачал головой. Верить он понемногу начинал, но не имел никакого представления, как вести себя с ней дальше и как общаться с той, с которой они аж 4 года назад разругались вдрызг и оборвали все контакты. Слишком много дел в отношении его она наворотила за последние два десятилетия. Он не понимал, какая она теперь, пусть она и попыталась поделиться с ним.. наболевшим, так сказать. Но он подсознательно продолжал чувствовать ее состояние. Сейчас чувствовал, что ей действительно непросто, ее мучает многое. Сделала такую кардинальную переоценку ценностей? Посмотрела на все происходившее между ними с высоты прожитых лет? Она бесспорно изменилась. Филипп не узнавал в нынешней Алле ничего от той, с которой общался до ссоры. Абсолютно другое поведение, не похожее на ее привычное ему. Она была подавленной, слишком тихой, ее острый на подколы и язвительные шуточки язычок притупился. Она даже будто бы боялась с ним разговаривать?.. и начала думать о его чувствах?.. А не только о своих удовлетворенных потребностях в издевках и насмешках над ним, что было своего рода эгоизмом, в чем она сама же сколько упрекала его. Слишком многое почти в один миг перевернулось с ног на голову, Филипп не успевал адаптироваться к этим быстро происходящим переменам. Когда немного начало светать, он оставил невесомый поцелуй на ее бледной щеке и вышел из комнаты, отправившись к себе.