Часть 19

Я пытался уйти от любви Я брал острую бритву и правил себя Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь Я хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой Я так хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой И я буду с тобой. Наутилус Помпилиус - "Я хочу быть с тобой" Держись за эту нить, что вьется из души Мы сможем сочинить пути до всех вершин Во многом был не прав, обиды отпусти Бог нас двоих связал, чтоб научить светить Дмитрий Маликов - "Волшебная моя" - Тебе отдохнуть нужно. Я пойду, - Филипп поднялся с ее кровати, продолжая смотреть на неё. - Хорошо.. - тихо согласилась Алла, отводя взгляд. Смотреть ему в глаза сейчас ей было.. Стыдно. Хотя во время их разговора в гардеробной, пока он высказывал ей малую часть того, что так долго копилось у неё внутри, она не сводила с него глаз, ловя каждую эмоцию, впуская в себя его боль. Ей сейчас так не хотелось, чтобы он уходил. Отчаянно хотелось, чтобы они ещё немного провели так время вместе. Но она не посмела возражать, не решилась попросить его остаться. Алле казалось, что она теперь вообще не имеет права хоть о чем-то его просить. Филипп ушёл. А Алла так и лежала ещё какое-то время, не моргая смотря в потолок. Рой мыслей кружился в её голове. Она вдруг начала в полной мере осознавать, какая на неё легла ответственность и сколько ей предстоит работы, чтобы раны на его сердце хотя бы начали рубцеваться. Алла теперь не имела права на ошибку. Малейший промах мог запросто снова оттолкнуть его от неё. А его дети.. Она же ему ещё одну проблему создала. Может испортить отношения его с дочерью, которые и так наверняка непростые. Алла просто панически боялась следующей встречи с Аллой-Викторией. Пока она понятия не имела, как найти к ней подход. А Мартин? Вряд ли он так эмоционально отреагирует, но тоже явно не будет в восторге от её появления. Господи, откуда ей взять силы на все? Строить что-то гораздо сложнее, чем разрушать. А восстанавливать руины любви ещё тяжелее. Как ей сейчас быть? Она же не может просто проводить время в своей комнате и стремиться просто пересекаться и разговаривать с Филиппом, пока он дома? Нужно что-то ещё. Но как? Он, несмотря на то, что принял такое решение, что начал более развёрнуто отвечать ей, все равно не делился с ней практически ничем, что касается его нынешней жизни, планов. И не спрашивал у неё, как ни странно, про Макса и даже пока не упоминал его. А может, ему все равно? Да нет, непохоже, иначе бы он не отреагировал так, когда Алла едва обмолвилась о втором венчании. Он держал все в себе, и как туда подступиться, к этой стене, которую ей предстояло преодолеть, Алла пока не знала. Филипп же вернулся к себе в комнату в противоречивых чувствах. Сердце, пусть и донельзя израненное, измученное, упрямо тянулось к Алле, хотело её присутствия рядом, их разговоров, близости, духовной и.. физической. Да и вообще чтобы было все как раньше. Холодный разум же твердил, что такого не бывает, чтобы человек взял и вдруг так резко изменился, начав вести себя диаметрально противоположным образом. Он уже столько раз обжигался, начиная верить, что все будет хорошо, что у них все может наладиться, как только Алла немного, а иногда и намного, подпускала его к себе. А потом опять отталкивала, начиная подкалывать и указывать на его недостатки. Масла в огонь подливал и её сначала любовник, впоследствии ставший мужем, который не мог обойтись без своих язвительных шуточек в его адрес и в адрес его любви. Столько всего было за эти годы, всего и не упомнить. Но малейший намёк от кого бы то ни было, какая-то незначительная фраза, и перед глазами Филиппа сразу всплывал тот или иной болезненный, неприятный случай, ситуация. Например, случайное упоминание о детях, и фраза "Слава Богу, что от Киркорова родить не получилось" набатом начинала звучать в его голове. После её слов об их "развенчании" и её радости по этому поводу, это была вторая для него по болезненности фраза. Хотя сколько всего было сделано, сколько всего сказано.. Он пытался учиться жить без неё. Если и получалось у него это, то с трудом. Пустоту внутри из-за её отсутствия невозможно было заполнить никем и ничем. Самая волнующая его мысль - как поговорить с детьми, объяснить им ситуацию, особенно Алле-Виктории.. Как сделать так, чтобы она перестала воспринимать Аллу в штыки? Как объяснить, что Алла поняла, что была неправа, мягко говоря, что извиняется, даже если он сам до конца до сих пор в это не верит? Нужно, чтобы Алла-Виктория остыла. Сейчас с ней разговаривать по душам вряд ли стоит. Да и ему самому нужно обдумать, подобрать слова.. Он вроде бы и понимал, чувствовал, что Алла искренне извинялась, многое переосмыслила, переживала, но, выражаясь её же словами, невозможно ластиком взять и стереть сразу все плохое, что причиняло боль долгие годы. Даже не фразы, а главным образом поступки, которые оставили незаживающие раны. Он подсознательно изначально понимал, что не сможет дать ей отрицательный ответ. Не сможет снова отпустить, не сможет не принять её, несмотря ни на что. Он любил.. И пошёл осознанно на очередное сближение, которое было все же другим, отличным от предыдущих, когда она на время его приближала, и он на время возрождался, а потом снова.. И так по кругу. Перед тем, как уехать на съёмки, уже собравшись, Филипп все же заглянул в комнату к Алле. - Как ты? - Хорошо, - Алла слабо улыбнулась. Соврала. Ей было ни разу не хорошо, а наоборот, отвратительно плохо внутри, но ничего ему она не сказала. - Уезжаешь? - Да, на съёмки, вернусь вечером. Алла поднялась с кровати и подошла к нему. - Я буду скучать.. - едва слышно прошептала она, несмело обнимая его. Филипп не отстранился. - Спасибо тебе..за все. За тебя. Ты необыкновенный человек. Филипп удивлённо промолчал. Хотя мелькнула мысль вроде "какая муха Вас укусила, Алла Борисовна, что Вы вздумали меня хвалить". Он сдержался. Не стал бросаться такими шуточками, тем более понимал, в каком она состоянии. Да и так он старался сглаживать все намечавшиеся острые углы, отвечая тактично. Впрочем, как и всегда до этого. Все колкости, пока они не доходили до ссоры, он внешне принимал с улыбкой. Но у Филиппа сейчас появилось другое чувство. Каждый раз, когда Алла теперь говорила ему что-то хорошее, в голове сразу начинали звучать ею же сказанные абсолютно противоположные по смыслу фразы, каждый раз задевавшие его. Вот даже сейчас, когда она вроде бы искренне его поблагодарила, похвалила, когда она сказала, что будет скучать, у него в мыслях проскочило другое: "Всю жизнь не любила такой тип людей, такой тип поступков, мне вообще все в нем не нравилось и сейчас не нравится. Не знаю, что с моими мозгами было..." ; "да что ты ко мне липнешь все время, неужели не надоело?! Не ты мне нужен, неужели непонятно?!"; "Бедный мальчик, скучал он, видите ли. Опять только о себе думаешь. А то, что ты меня звонками своими достал уже, ты не думал?" И Филипп ничего не мог с этим поделать, это происходило будто на автомате. Уже на подкорку отложившиеся фразы не хотели просто так исчезать из памяти, наоборот, постоянно напоминали о себе. Он ничего не ответил ей, только легонько приобнял в ответ. - Расскажешь потом, как прошло?.. - тихо попросила Алла, все ещё не отстраняясь. Она буквально напитывалась его теплом, которого сама же себя лишила несколько лет назад. - Расскажу, - это прозвучало так, будто Филипп нехотя согласился. Но это было не совсем так. Конечно, он хотел поделиться с ней буквально всем, что происходило в его жизни, но.. "Филя, ну сколько уже можно?! Я устала это слушать! Сколько можно меня этими рассказами донимать?! Все Я да Я!" - Иди.. Тебе пора, - Алла буквально заставила себя разомкнуть объятия и отойти. - До вечера, - Филипп неожиданно наклонился к ней и поцеловал её в щеку. Больше ничего не сказав, вышел из её комнаты, оставив Аллу в полном замешательстве. В комнате с белым потолком С правом на надежду В комнате с видом на огни С верою в любовь Наутилус Помпилиус "Я хочу быть с тобой"