Часть 46

Он возвращается к Алле через пару минут и присаживается рядом с ней на диван, ничего не говоря, только снова берет её руку в свою, словно ему необходимо поддерживать тактильный контакт. - Филечка.. - тихо говорит Алла. - Прости, пожалуйста, я услышала просто твой разговор.. Не надо ничего отменять из-за меня.. Пожалуйста.. Поезжай на репетицию.. Не подводи никого.. - Аллочка, ну что ты? Я так не могу. Как я могу сейчас куда-то уйти? - Обыкновенно.. - она пожала плечами. - Ты ведь не обязан со мной сидеть.. Поезжай на репетицию.. И куда ещё ты планировал.. - Я не хочу уходить, - вздохнув, говорит Филипп. - Хочу с тобой, - он чувствует, что его боль, которую Алла причиняла ему, отходит на второй план. Он просто не мог вынести её подобных фраз о смерти. И с каждой её фразой о себе он все больше понимал, насколько сильно она себя уничтожает, насколько сильно она себя ненавидит и винит за все. И это очень его беспокоило. Филипп не простит себе, если сейчас просто возьмёт и уйдёт, оставит её одну и уедет на репетицию. - Если ты не против, конечно, - все-таки добавляет он, подумав, что, может быть, она не хочет находиться в его компании. - Не против.. - шепчет Алла. - Но.. Не нужно тебе.. Сидеть со мной столько.. - Я хочу, - повторяет он, поглаживая её ладонь. - Отдохни, моя хорошая. Поспи.. Обессиленная от всего произошедшего за ночь и утро, от всех переживаний и собственных мыслей, Алла вскоре засыпает. А Филипп продолжает сидеть рядом с ней, держа её за руку, и слушает её дыхание. Pov Филипп Я даже подумать не мог, что настолько страшные мысли витают у неё в голове. Мне страшно теперь даже оставлять её одну, уезжать куда-то. Я боюсь, что она.. Что-то может сделать с собой. Я смотрю на неё, такую маленькую, беззащитную, и у меня от любви и сожаления сжимается сердце. Когда-то мне ужасно хотелось услышать от неё хотя бы просто "извини", а теперь.. Она настолько раскаивается и настолько себя винит и ненавидит, что даже не хочет жить?! Я принял её извинения, и больше всего я желаю одного - чтобы она вновь захотела жить и жила, а не просто существовала. Чтобы она улыбалась, радовалась жизни и была здорова и счастлива. Сейчас у неё ничего из этого, к моему огромному сожалению, нет. И я готов сделать все, чтобы у Аллы это все было. Но.. Снова я прихожу к тому, что начинать мне нужно с себя. Потому что я не смогу помочь ей, не разобравшись толком в себе. Как я смогу, например, говорить с ней по душам, если я не в состоянии пересилить себя и рассказать ей даже о том, как прошёл мой день? Идиот, черт возьми. При этом я прекрасно понимаю, что в таком состоянии я её точно не оставлю, что не смогу смириться с таким ужасным её отношением к себе. Похоже, что её раскаяние стало заходить уже слишком далеко и повлекло за собой постоянно присутствующее у неё чувство вины и ненависть к себе, которую Алла даже не пытается скрыть. Будто для неё это само собой разумеющееся. Я с трудом могу выдержать её до боли виноватый взгляд, полный горечи и отчаяния. Притом, что она сама всегда почти сразу отводит глаза. Мог ли я подумать ещё два месяца назад, что когда-нибудь случится подобное? Что Алла будет жить в моем доме, и.. Да не это главное и наиболее шокирующее, а то, что она извиняется передо мной - это уму непостижимо. Я не мог себе представить такого никогда, что когда-то может произойти такое, что она будет так просить прощения, да ещё у кого - у меня. Все-таки нужно будет как-нибудь с ней поговорить откровенно, если она, конечно, против не будет. Наверняка её тоже многое терзает изнутри. Она права в том, что после того, как поделишься чем-то, на душе легче становится. Но Алла сама же ведь молчит и не говорит ничего.. Так тоже нельзя. Ей тоже нужно и важно говорить и делиться. И у меня ещё какой-то эгоистичный, наверное, интерес - один из вопросов, которые меня беспокоят, это вопрос о том, как именно к Алле начало приходить это осознание, эта необходимость переоценки, чувство вины. Ведь это вряд ли дело одного дня. Я был бы рад, если бы она что-то рассказала мне. Ей же самой станет легче. Я смирился уже с тем, что Алла поступала именно так, а не как-то иначе последние годы. Принять все её поступки, в скобках запишем все-таки - предательства, было ужасно сложно, мучительно и болезненно. Но у меня все же получилось. Как бы я её ни любил, я не могу не считать измену изменой, не могу никак спокойно воспринимать это "развенчание", венчание с Максом, которым она так кичилась в инстарграме и радовалась, что ей можно ещё раз венчаться, а со мной венчалась лишь потому, что "бес попутал". Как это можно воспринимать спокойно, мне неведомо. Конечно, я всегда желаю ей счастья и только счастья. И я смирился с её решениями во многом из-за этого - надеялся, что это принесёт ей счастье. А, цитируя её же, "большей награды для себя я не желаю", и это правда. Но так же правдой является и то, что от одного упоминания о том, что она венчалась с Максом, меня начинает трясти. Мне даже думать об этом мучительно и.. Больно. Да, больно, черт подери. Я не могу это спокойно воспринимать. Я до последнего не верил, что это вообще возможно (насколько мне было известно, не развенчивают тех, кто соединил свои души на небесах), не верил и в то, что моя Аллочка может пойти на такое. Пока меня буквально не заставили поверить. Хотя, что касается, скажем так, доказательств, Алла не показала мне никакой бумаги. Так и говорила, мол, "верь мне на слово", точно так же говорила и в интервью. А я и тогда продолжал ей слепо верить. Немного интерпретируя известную фразу, скажу: "После стольких лет с рогами? Всегда". И это так, наверное. А сейчас? Доверяю я ей или нет? Когда она только переступила порог моего дома, мне казалось, что я даже разговаривать с ней не смогу, ни о каком доверии ей тогда речи не шло. Зато теперь я могу, пожалуй, уверенно сказать: да, верю. Да, я доверяю Алле. А ещё я чувствую, что в её нынешнем поведении, в её глазах, в её словах нет фальши, нет игры. Я чувствую, что ей действительно плохо в душе, что она мучается и изводит себя, что она правда извиняется и искренне раскаивается в том, что делала в прошлом на протяжении долгих лет. Я верю ей. Хоть и до сих пор для меня происходящее с ней - её извинения, её сумасшедшая переоценка и все с этим связанное - что-то из серии "фантастика в реальной жизни". Я не перестаю удивляться тому, что это действительно происходит в реальности. А ещё я уверен в том, что я хочу быть с Аллой. Всегда. Наверное, то, о чем я сейчас думаю, слишком идеально, чтобы быть правдой, но как было бы чудесно, если бы мы с Аллой жили в этом доме с детьми. Со всеми нашими детьми. Да, я специально говорю нашими. Имея в виду и своих, и, конечно, Гарри и Лизочку. Понятно, что Алла сейчас к разговорам не готова, но как-нибудь я у неё тихонько спрошу, скорее всего, о том, как продвигаются дела с разводом, когда и с кем будут дети.. Наверняка, она в курсе происходящего и контролирует как-то процесс. Но это потом. Но тем не менее.. А вдруг это может стать реальностью? Многие мои мечты касательно моей личной жизни не раз разбивались вдребезги, но многие творческие сбывались, мне удавалось их осуществить. Я никогда, за исключением последних лет пяти, не боялся мечтать. Порой мечтал практически о несбыточном, а потом эти мечты удивительным образом претворялись в жизнь. А вдруг и сейчас получится? Почему-то я вспомнил сейчас одну песню с Детского Евровидения: Мечтай, мечту не отпускай И каждый рассвет встречай Как новый шанс - это наше сейчас Небо за нас Мечтай, когда расправим мы два крыла Одной любви Будет небо за нас, Небо за нас Песня может показаться детской и наивной, но я думаю, что она подходит к моим мыслям, которые сейчас бродят в голове. Может, судьба даёт знаки, что я снова смогу мечтать? Что мои мечты перестанут быть несбыточными и смогут претвориться в жизнь? Кто знает. Но я хочу себе наконец разрешить заново мечтать. Такое ощущение, что я открываю огромный заржавевший замок, за которым таятся мои фантазии и мечты, ещё недавно казавшиеся мне неосуществимыми. Но жизнь меня научила тому, что если ничего не делать, не работать над тем, чтобы мечты сбылись, они так и останутся мечтами. Мне нужно работать над собой. Я очень хочу верить, что я все-таки сильнее всех многолетних обид и боли, моя любовь к Алле сильнее всего этого. И моё желание быть с ней тоже. Я смотрю на неё спящую, и у меня сжимается сердце. От безграничной любви к ней, от сожаления, от сочувствия и желания защитить её. Да, и от самой себя тоже. Сожаление о чем? О том, что случилось с нами, с нашей любовью, о том, что происходит с Аллой сейчас. Будто она полностью впитывает сейчас в себя всю боль прошедших двух десятилетий за эти дни, вернувшуюся к ней же. Но это все заходит слишком далеко, и я интуитивно или как-то ещё чувствую, что она находится буквально в паре шагов от пропасти. Я знаю, она не любит жалость. Но это не жалость, это другое. А ещё я за неё боюсь. И очень переживаю. Я поглаживаю её ставшую еле тёплой ладонь. И замечаю, что обручального кольца на безымянном пальце правой руки нет. Вот болван, я только сейчас додумался посмотреть. Раньше вообще не до этого было, я даже не думал о кольце. Интересно, насколько давно она его сняла? Зато радует, что её крестик на месте - виднеется на шее. Надеюсь, больше она его не снимала и не будет снимать. Кстати, о крестике. Меня вдруг осеняет. А ведь я давно не был в церкви, наверное, около года назад. Да и то, заходил поставить свечки, просто побыть там. А на исповеди был.. Стыдно подумать, когда. Через какое-то время после развода, вроде бы. Точно. Почему я только сейчас об этом подумал? Может, неспроста на душе так неспокойно? Надо бы съездить в храм в ближайшее время. На исповедь. Но волнительно так.. Придётся душу наизнанку выворачивать, но я понимаю, что без этого, скорее всего, никуда. Иначе мы так и будем топтаться на одном месте, не способные даже немного открыться друг другу. Так не пойдёт, если мы хотим дальше быть вместе. Алла ведь явно не против этого, только боится сильно, если я правильно понимаю. Она же сказала мне, когда только приехала, что очень хочет со мной общаться и просила шанс. Не думаю, что что-то в этом плане у неё изменилось. Если изменилось бы, она бы явно сказала об этом либо это было бы видно. Либо просто уехала бы без предупреждения, как раньше. А так.. Я вспоминаю снова про её письмо, достаю его из кармана брюк и начинаю перечитывать. Нет, я не ошибаюсь, убеждаюсь я. С первых же слов, с первых же нежных обращений ко мне, от её признаний в любви, написанных до боли знакомым, родным для меня почерком, у меня щемит в груди, слезы вновь появляются на глазах. Но дальше я читать не могу и специально пропускаю этот абзац, где Алла пишет о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы её не было. Девочка моя маленькая. Это невозможно. Её просто не может не быть. А я просто не могу это читать, представить тем более не могу. Мне становится ещё больнее. Пока что вникать в каждое слово её письма - выше моих сил. Я лишь пробегаюсь по строчкам, словно чтобы ещё раз удостовериться, что Алла действительно все это написала, что мне это все не показалось, не померещилось. А ещё мне все сильнее бросается в глаза её ненависть к себе. Ну, что значит, "она никогда не была достойна меня"?! Почему?! Из-за возраста? Из-за какой-то репутации, на которую всегда мне было плевать с высокой колокольни? Из-за её характера? Из-за того, что у нас не получилось с ребёнком тогда? Я вообще не воспринимаю такие аргументы, честно говоря. Для меня Алла - всегда самая лучшая. Это неоспоримо. И самая любимая. И самая красивая. И ещё много чего "самая". И это я всегда из кожи вон лез, "чтоб быть достойным гордости твоей". А ей не нужно было ничего делать, чтобы что-то доказать. Вот извиниться - это да. Зато сейчас.. Сейчас она извиняется будто скопом за все годы, когда я ни разу не слышал от неё в свой адрес ни малейшего "извини". Прислушиваюсь к ее дыханию и с облегчением выдыхаю, слыша, что оно спокойное и размеренное. На всякий случай оставляю аптечку и тонометр на стуле рядом с диваном, тихо выхожу из гостиной, прикрыв за собой дверь, и направляюсь к ней в комнату. Нужно бы прибрать этот небольшой беспорядок, который я устроил, когда искал её аптечку. Хотя кого я обманываю? Тянет меня далеко не беспорядок, а та самая её заветная коробочка, записки и фотографии, которые сильно зацепили меня и поразили, как поет Серёжа Лазарев, "в самое сердце, на поражение".