Глава 12. Твоё слово против моего

      В подземельях Слизерина веяло прохладой и сыростью. Обычно это не доставляло дискомфорта. Но утро именно этого понедельника было отвратительным.       Тело знобит, в глаза словно песка насыпали, а голова настолько тяжёлая, что проще её отрубить, чем донести до комнаты.       Мать нашла его примерно час назад на крыльце дома: спящего, с полупустой бутылкой огневиски и книгой заклинаний в обнимку. Остаток ночи Драко посвятил уборке кровавых следов, песка и усилению защитных чар вокруг территории дома. Когда во всю уже играл рассвет, он немного успокоился, присел отдохнуть и уснул. Сон был тревожным и недолгим.       Принять душ и сразу спать — всё, что его волновало.       Когда Драко вошёл в комнату, Блейз придирчиво вертелся у зеркала, завязывая галстук, а Нотт в школьной форме валялся на кровати.       — Ого, принцесса соизволила вернуться с бала, — радушие Забини раздражало, Малфой молча прошёл в сторону ванной.       — Хреново выглядишь, — послышалось с кровати Нотта. — Ты на занятия пойдёшь?       — Нет, — с хлопком Драко закрыл дверь ванной.       Тёплые струи воды стекали по коже, Малфой уже наполовину дремал, привалившись к стенке душевой. В голове гудело, и не было ни одной чёткой мысли ни о том, что произошло ночью, ни что с этим следует делать.       Он заставил себя вылезти из тёплого потока. Надел пижамные штаны и, не найдя сил стоять, сел на крышку унитаза, монотонно вытирая мокрые волосы полотенцем. Веки уже неподъёмные.       Сейчас он встанет и дойдёт до кровати. Сейчас… только вот перестанет в ушах так звенеть, и сразу пойдёт.       Но противный звон только нарастал, ещё и рука начала ныть, левая. Вскоре это переросло в зуд, Драко почесал предплечье, но кожу продолжало покалывать, а затем жечь.       До сонного Малфоя не сразу дошло, что происходит. Он в панике открыл глаза.       Взгляд был прикован к предплечью с уродливым клеймом. По венам, прямо под бледным чернильным узором ощущалось болезненное шевеление.       Тёмная метка была не просто знаком принадлежности. Это связующее проклятье. Узел тёмной магии, вплетённый в кровь и нервные окончания.              Когда их призывали, магия всегда агрессивно вгрызалась в тело и подчиняла. Ощущение зова в голове и навязчивое желание откликнуться. Будучи новобранцем, Драко не мог ему противостоять, а если пытался, проклятье врывалось в сознание, вызывая ужасную тревогу, потерянность, и всё, что оставалось в мыслях, это потребность тут же трансгрессировать на место встречи.       Со временем он, как и остальные, адаптировался. Окклюменция, несомненно, сыграла большую роль в умении подавлять навязчивый зов и возвращать ясность мыслей. В руках Тёмного лорда метка превратилась не только в канал связи, но и в орудие пыток. Его велением она не хуже круциатуса вызывала ужасную боль.       Остальные Пожиратели могли использовать её как канал связи, не более. После смерти Лорда метка побледнела и не тревожила, до этого момента. Кто-то настойчиво пытался призвать Драко. А звон в голове — это отголосок зова, подавляемого окклюменцией.       Он уже дал чёткий ответ, чего они ещё хотят?       Малфой встал и, бросив полотенце на сушилку, вышел из ванной. Плевать, он просто ляжет спать.       Ему не хватило пары шагов до кровати. Ноги подкосились от ужасной боли. Она резко пронзила всю левую руку, пульсацией отдаваясь в ногу и висок. Он скрючился, осел на пол. Перед глазами заплясали белые пятна. По венам словно пускали расплавленное железо. Мышцы сводило судорогой, адская боль начала расползаться от руки на всю левую половину тела.       Не в силах встать, Драко свернулся калачиком прямо на полу. Метку жгло, словно в кожу вдавливали раскалённую кочергу. Буквально минуту назад всё было нормально, а сейчас хотелось отрубить себе руку.       Сквозь пелену в глазах он посмотрел на неё. Чернила темнели, кожа вокруг краёв покраснела. Он повернул запястье, прикладывая метку к холодному полу. Подействовало не больше, чем ведро воды на пылающий дом.       Этого не может быть! Просто блять не может! Змеиный ублюдок сдох!              Пульс нещадно барабанил в висках. Усиленный болью, он разрывал голову, словно увесистый молоток вбивает гвоздь прямиком в череп, стараясь достать до мозга. Зубы сводило, казалось, их вырывают клешнями. Слёзы текли сами, смешиваясь с потом. Он скулил, как побитая собака, ему страшно и до одури больно. Всеми фибрами своей чёрной души Драко желал отключиться от болевого шока. Спасительный провал маняще подступал. Но проклятье держало. Оно не позволяло потерять сознание.              Больно больно больно больно больно…              Он с трудом открыл слезящиеся глаза. В мутной пелене маячила прикроватная тумба. Там зелья… обезболивающее.       Драко заставил тело двигаться. Мышцы словно заржавели, он с трудом поднялся на четвереньки. Горизонт шатался, а звон разрывал голову. Встав на ноги, цепляясь за кровать, получилось добраться до тумбы.       Два маленьких флакона — всё, что было в запасе. Он выпил их один за другим и рухнул на кровать.       Драко успел позабыть, насколько сильно может растягиваться время. Зелье должно подействовать быстро, но эти минуты превращались в вечность. Он перевернулся на бок и сразу тихо застонал. Мышцы скручивало, выворачивало наизнанку, а метка нещадно горела. Он бы с радостью заморозил себе руку, только сейчас даже не мог сообразить, куда положил палочку.       Под кожей словно шевелились огненные черви. В приступе агонии он сдавил предплечье ногтями, сам не соображая, пытается ли выцарапать их или перебить жжение другой болью.       Мокрый от холодного пота, ворочался, сильнее запутываясь в покрывале, и не мог найти положения, в котором было бы хоть немного легче. Начал считать вдохи.       Один, два…       Дышать, просто дышать…       Три, четыре…       Зелья не действовали. С каждой минутой это становилось всё очевиднее, а боль невыносимой. И всё сильнее он жалел, что не купил — или хотя бы не сварил сам — что-нибудь посерьёзнее. Возможно, само проклятие не даёт им работать.       Забини и Нотт, два кретина, что так не вовремя решили заняться учёбой, а он здесь подыхает. Мысль о Нотте помогла вытащить из заражённого болью сознания ублюдскую, но вполне обнадеживающую идею.       Собрав все силы, Малфой вновь полез в тумбу. Пальцы плохо слушались, дрожали, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы нащупать потайную защёлку.       В тайнике хранилась дрянь, от которой он сразу хотел избавиться, но по стечению обстоятельств не успел.       Морфин.              Нотт увлёкся им в конце лета и решил протащить в школу. Драко успел отобрать заначку в первый день. Стараниями придурка Тео, Малфой теперь знал о маггловских наркотиках куда больше, чем хотел. Как и что нюхают, курят и даже вкалывают.       А ещё то, что идиоты магглы используют морфин как обезболивающее.       В небольшом футляре лежало два ряда маленьких ампул и шприц. Драко несколько секунд просто смотрел на них, тяжело дыша. Сознание снова начинало плыть, а тело била дрожь.       Пальцы скользят по стеклу, а затем подхватывают и шприц. Кривясь от боли, он кладёт футляр обратно в ящик. Тонкое горлышко ампулы хрустнуло, когда он его отломил. Прозрачная жидкость медленно втягивалась в шприц. Рука дрожит, игла царапает внутреннюю сторону ампулы, но он старается не пролить ни капли.       «Первый и последний раз… первый и последний»       Он вдалбливает это в голову, заглушая вопли своих принципов. Загнан в ловушку, ему больно, страшно, и от этого хочется лезть на стену.       Больно и страшно, больноистрашно больнобольнобольно       Игла коснулась кожи. Всё его существо сопротивлялось этому поступку, но мышцы скручивало, кожа горела адским пламенем. Кажется, теперь он готов на всё.       Драко резко вогнал иглу прямо над меткой и нажал на поршень.       Жидкость уходила медленно. Он смотрел на это отрешённо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Когда шприц опустел, он вытащил иглу. Тело упало обратно на кровать. По комнате прошёлся тихий звон ампулы, упавшей на пол.       Он лежал, тяжело дыша, чувствуя, как по вискам стекает холодный пот, и пытался понять — станет ли легче… или он только что сделал себе хуже.       Время уже давно смазалось, непонятно, сколько ещё он провалялся, корчась в агонии. Постепенно тело начало тяжелеть. Сначала — руки. Потом плечи. Ноги будто налились свинцом, перестали слушаться без усилия. Мысли начали расплываться, терять чёткость.       Звон в голове изменился.       Он больше не резал. Теперь это был глухой, низкий гул — далёкий, как будто за стеной.              Бушующая, как шторм, боль превращалась в редкие наплывы волн, они всё ещё бились о скалы, распаляясь брызгами, но море успокаивалось, и удары становились мягче, пока скалы не сменились берегом, а воде лишь оставалось мягко скользить по нему.       От облегчения он испытывал нечто похожее на нирвану, а может, это всего лишь действие наркотика.       Граница между бодрствованием и сном размывалась. Веки тяжелели. Держать их открытыми становилось бессмысленно и трудно. Внутри разливалось тепло, странное, чужое, но оно манило, и разум уже не мог сопротивляться.       Тьма наступила мягко и тихо.              — Как-то он слишком плохо выглядит…       — Ты свою морду видел…       — Не переводи тему… Он хоть дышит?       — Ээй, Драко… — его кто-то настойчиво тряс, — Малфой, блять!       Последний толчок был уж слишком сильным, и Драко распахнул глаза. Над ним нависло смуглое, расплывчатое лицо, которое вскоре соединилось в физиономию Блейза.       Свет настенных ламп резал глаза, а во рту сухо.       — С тобой всё нормально? Мы долго не могли тебя разбудить, и ты весь мокрый, как морской чёрт, — заботливая мамочка Блейз положил руку ему на лоб, Драко отпихнул её.       Тело двигалось неохотно, тяжело. Он принял сидячее положение, спустив ноги на пол. С ними упала и часть покрывала, что, как удав, обмоталось вокруг Драко.       Забини с хмурым и обеспокоенным видом взял с тумбы пустой флакон от зелья.       — Может, к старушке Помфри?       Он уже начинал раздражать, и только Драко хотел обозначить свою позицию посылом к драклу в задницу, как внимание привлёк стоящий позади Блейза Нотт.       Под глазом у него расцветал внушительный синяк.       — Кто тебя так разукрасил? — собственный голос слышался скрипучим и хриплым.       В ответ тот расплылся в дурацкой улыбочке.       — Мило побеседовал с парнем из Пуффендуя, рассказал, как развлекался с его мамашей. Ему не понравилось.       — Ты хуже ребёнка, — шикнул Блейз.       — Тот недоносок первый начал, — цокнул Нотт, — И если тебе так хочется кого-то полечить, сбегай к Паркинсон, одолжи у неё мазь, — Забини недовольно сощурился, — Ты же знаешь, если сам пойду, голову открутит, — Тео состроил жалобные щенячьи глазки, один из которых начал уже заплывать.       После парочки недовольных бурчаний и вопроса, не одолжить ли чего для Драко, на что получил отрицательный ответ, Блейз вышел из комнаты.       — Тебе, наверное, пить хочется? — после недолгого молчания, в течение которого Малфой пытался собрать мысли в кучу, заговорил Тео.       — Да… Я бы сейчас весь графин выпил. — Он тёр лицо ладонью, пытаясь разогнать кровь и прийти окончательно в чувства.       Нотт не двинулся с места, и Драко поднял на него глаза. На лице Тео не было ни тени той поганой улыбочки, что так часто там красовалась. Он мрачно, с каким-то ебаным укором и обидой смотрел на него.       — Что?       — Значит, тебе можно, а мне нет? — звучало как сраное обвинение.       — Можешь выражаться без ебучих загадок.       Тео вытащил руку, что так старательно прятал в кармане, и демонстративно показал содержимым ладони. Там поблёскивала пустая ампула морфина.       Малфой стиснул зубы.       — Скажи спасибо, что Забини не видел. Только давай без лицемерия. Если решил успокоить нервишки, то возвращай остальное.       Малфою было абсолютно плевать на обиженность Нотта. Пусть обвиняет его в лицемерии, предательстве, да хоть слова ему больше не скажет — насрать. Он больше не собирается откачивать кретина после очередного передоза.       Драко делал это дважды.       После того как Нотт-старший решил преподать сыну урок порцией Круциатуса и режущих в подарок, Тео сбежал и оказался на пороге Малфой-менора. Хочешь что-то спрятать, спрячь это на виду. Драко поселил его в одной из тюремных камер подвала. Даже не подозревая о том, что Нотт может стать проблемой.       У Тео больше не было семьи в нормальном понимании. Что сделал бы с ним Нотт-старший, если бы поймал, одному Мерлину известно. Друга это сильно подкосило. Он начал временами сбегать из подвала. Шлялся по злополучным местам магловского Лондона, где и подсел на наркотики.       Сколько бы Драко на него не злился, не выкидывал пакетиков с белым порошком, Тео раз за разом возвращался в этот порочный круг. Он и сам хотел выбраться, только вот дури и эмоций в его голове было больше, чем силы воли и рассудка.       Один раз Малфой позволил себе залезть в его разум без спросу, пока Тео был обкурен, и то, что творилось в его подсознании, тревожило. Драко подготовился для экстренных ситуаций, смог создать рецепт зелья, что могло нейтрализовать большую часть видов той дряни, что бывала в организме Нотта.       Как раз-таки это и спасло гадёнышу жизнь — дважды.       Зелье помогло и от зависимости избавиться. Поначалу Драко тайком подливал небольшие порции в еду, а потом понадеялся на его благоразумность и осознанный приём лекарства. Единственное, что позволялось Тео, — курить траву, и на это был уговор.       Но Нотт скотина ещё та, и Драко временами об этом забывал. Стоило всё-таки заключить непреложный обет. Может, хотя бы страх перед смертью заставит придурка десять раз подумать перед тем, как подсаживаться на новую магловскую дурь.       Драко встал с кровати и перекинул часть накидки через правое плечо.       — Плохо просишь.       Под озлобленный от бессилия взгляд Тео он направился в ванную.       Замок на двери тихо щёлкнул. Драко снял с себя покрывало. Шурша тканью, оно упало на кафель. Из складок, клацая металлическими частями, выкатился шприц.              К горлу подступило отвращение к самому себе и к тому, что он сделал. Какова ирония — именно магловское средство помогло не сойти с ума от боли, вызванной меткой.       Драко осмотрел её. Под воспалённо-красными следами от ногтей красовался череп, из рта которого вылезает змея, разевая пасть. Чернила стали более насыщенными, края чёткими, не настолько, как было в момент попытки призыва, но уже и не блёклое пятно. Со стороны разница не сильно заметна, но для того, кто видел её на протяжении двух лет изо дня в день, контраст очевиден.       Нужно избавиться от неё и как можно скорее. Самый простой способ — отрубить себе руку. Драко надеялся, что до этой точки отчаянья он не дойдёт.

      ***

             «Какой ингредиент используется для стабилизации зелья Феликс Фелицис?»       Ответ А — не знаю, ответ В — без понятия, ответ С — Слизнорт, идите в жопу.       Она уже не любила этот вторник. С утра травология, где Ядовитая Тентакула пару раз пыталась откусить ей руку, теперь зелья. Вначале весь класс варил рябиновый отвар для мадам Помфри, а под конец Слизнорт решил устроить «небольшую» проверочную.       Кэт нещадно обгрызала кончик пера, пытаясь выдавить из памяти ответ на шестой вопрос. Голова тяжёлая, и скудные знания из области зельеварения доставались оттуда с трудом.       В когда-то прочтённой книге говорилось, что внутреннее соответствует внешнему и наоборот. Получается, что если внешнее станет упорядоченным, то и внутренне под него подстроиться.       Грэнж довела укладку до идеала, сделала макияж, придав лицу свежесть, водолазка скрывала синяки на шее и бинты на руке, а облегающий сарафан стал убедительной точкой — она определённо постаралась на все сто и даже вписалась в школьную форму.       Но глупа была та книга, как и мысли в ней. И потому в голове всё жужжало и жужжало — почему Рыжая Ведьма её отпустила уже во второй раз? Может, она хочет убить Кэт позже? Но какой в этом смысл? Никакого, если психопатам он в принципе нужен.              Нога нервно постукивала под партой, а взгляд постоянно перепрыгивал от пергамента в противоположную часть класса, к первой парте. Там сидел Малфой. Она заставила себя смотреть в тест.       О чём он с ней говорил?..       — Мисс Грэнж, моя дорогая, — Слизнорт материализовался у её парты, — боюсь, время уже вышло. Пора сдавать работу.       Кэт растерянно огляделась по сторонам, все уже собирали вещи — урок кончился.       — Да, я сейчас…       Тест решён лишь наполовину, и даже в ней она не уверена. Перо быстро царапало по бумаге, выставляя ответы наугад, вдруг повезёт и работу не придётся переписывать.       Послышался усталый вздох Слизнорта, и два его толстых пальца легли на пергамент. Кэт остановилась.       — Должен сказать, я возлагаю на вас определённые надежды, — он чуть склонил голову, из-под моржовых усов проглядывала добродушная улыбка. — Вы знаете, ваш отец в своё время показывал весьма достойные результаты в моём предмете. Очень достойные. И я, признаться, рассчитывал, что вы пойдёте ещё дальше.       Кэт старалась держать на лице виноватое выражение.       — Впрочем, — мягко продолжил он, — всё это дело вполне поправимое, уверяю вас. Немного больше усердия — и результат не заставит себя ждать.       Грэнж, как болванчик, кивала его словам. Будь она на пару лет младше, такие речи бы подействовали, но сейчас хотелось лишь уйти.       Слизнорт прищурился, оценивая, насколько слова были услышаны.       — Если вам удастся верно ответить на два последних вопроса… — он постучал пальцем по пергаменту, — я, пожалуй, смогу поставить вам удовлетворительно. Чисто в порядке… поощрения.       Он покрутил ус.       — Но только в этот раз, разумеется. Нельзя же разбрасывать авансы направо и налево. Ну-с, а я, пожалуй, отправлюсь на обед. И буду весьма признателен, если по возвращению найду вашу работу у себя на столе.       Кэт махнула девочкам, мол, позже их догонит. Как только класс опустел, она открыла учебник и без зазрения совести переписала основные этапы напитка живой смерти и свойства лунного камня.       Солнечный свет просачивался в подземелье через немногочисленные окна, расположенные практически у потолка, и придавал кабинету приглушённость и сонливость. Она позволила себе на пару минут погрузиться в тишину, наблюдая за пылинками, кружащими в тёплых лучах.       Раньше, чтобы насладиться одиночеством, Кэт ходила в Убежище, но сейчас даже от мысли переступить порог заброшенной башни сжимался желудок.       Прежде чем положить свой тест, она аккуратно приподняла пару листов пергамента в стопке на учительском столе. Кажется, у Гринграсс был тот же вариант. Раздался тихий щелчок. Кэт быстро шлёпнула своим листком по стопке. Не хватало ещё лекций Слизнорта о списывании.       Она подняла глаза. Все мышцы разом напряглись, а вдох вышел слишком шумный. Нет, она к этому не готова.       В противоположном конце класса стоял Драко Малфой.       — Есть минутка? — он неспешно двинулся по классу, спокойный и расслабленный.       Кэт быстро спустилась с преподавательского помоста. Спешно шагая вдоль ряда, она желала поскорее забрать школьную сумку и убраться прочь.       — Нам не о чем разговаривать. Я не хочу обсуждать то, что произошло. И тебе советую помалкивать.       Не успела. Малфой вальяжно облокотился одной рукой о её парту, преграждая путь к сумке.       — А у меня, напротив, болтливое настроение.       От него исходило несвойственное радушие. Но глаза и залегающие под ними тени вызывали тревогу. Кэт находилась достаточно близко, чтобы рассмотреть, как серые радужки еле уловимо, но резко двигаются, колко блуждая по её лицу. Он рассредоточен и раздражён одновременно.       — Сколько ты у нас? Года три? — он наигранно задумался.       — Четыре, — она закатила глаза.       — Тем более. Не знаю, как в вашей варварской стране, но у нас люди отвечают за свои поступки. Не ёрничай. Всего один вопрос, и я отстану.       Кэт скривила губы и сложила руки на груди. Ну конечно, варварская страна, по крайней мере там волшебники не пытались захватить мир и поработить маглов.       — Где находится тайник, что ты обворовала?       — Это твой дом, ты должен знать.       — Не усложняй, — шумно выдохнул он.       Стоило просто рассказать. После пары секунд упрямства, ради приличия, она так и собиралась сделать. Но внутреннее Я противилось.       Мерлин, как же раздражало его лицо — красивое, без сомнений, но под обёрткой скрывался высокомерный мудак. Сколько она с ним проучилась? Три курса. И на каждом он вёл себя как засранец. Малфой её травил. Главным объектом боулинга она, конечно, не являлась, но, блять, как же было обидно слышать дебильные прозвища, смешки, и каждый раз эти серые глаза смотрели с издёвкой.       Перейди она ему дорогу, да хоть раз сделай что-то действительно плохое, это было бы вполне заслуженно. А он стебал шутки ради, когда больше некому было попасться под руку. И даже в этом году он успел подгадить именно ей, сам того не подозревая.       Внутри уже долго таилась детская обида, пусть в этот раз так просто ему всё не достанется.       — А ты прав. У вас люди за свои поступки отвечают. Пожалуй, мой ответ — нет.       — Грэнж, я же просил не усложнять.       — А я просила отвалить! — рявкнула она. — Ты всегда стебался надо мной, а сейчас ждёшь помощи? Не много ли просишь? Малфой, теперь всем насрать на тебя и твои проблемы, мне в том числе. Можешь считать меня мелочной, но тебе действительно пора ответить за свой поганый язык.       Кэт сбросила его руку с парты, чтобы пройти. Она не успела сделать и полшага, как на горле, прямо под подбородком, почувствовала прохладное древко волшебной палочки.       Тело напряглось, и Кэт замерла. И какая же она дура, что оставила свою палочку в сумке.       — Я просил вежливо. А теперь давай ещё раз. Где находится тайник?       Малфой по-прежнему был спокоен, но теперь от него исходило лишь хладнокровие, он напоминал змею. Только вот этой гадюке вырвали клыки, и она блефует.       Кэт продолжала молчать, смотря ему в глаза со всем высокомерием, что у неё было. Довольно низко угрожать магией безоружному.       — Ты моя должница, — Малфой начал надавливать палочкой на горло, приказывая отойти от парты. Кэт сделала шаг назад.       — Неужели?       — Проникновение на частную территорию, использование оборотного зелья — вполне неплохой послужной список. Мать слышала шум ночью, а потом может не досчитаться парочки фамильных украшений. Если только ты не ответишь на мой вопрос.       Ещё несколько шагов назад, он за ней — напоминало танец, в котором она на прицеле. Кэт почувствовала, как упёрлась бёдрами в парту.       — Плевать, отец отмажет, — она всецело насладилась этой фразой. — Я думаю, и тебя будет не против посадить, — Малфой недоверчиво прищурился. — Ты ведь не дурак, знаешь, что я не одна туда пришла. Ни ты, ни я не можем рассказать о той женщине. Тем не менее Гарри в курсе, что на меня напали. И я в полное могу сказать, кто ещё был в кабинете, а может, и заодно с ней, — она с вызовом вскинула подбородок. — Твоё слово против моего, Малфой.       Такого превосходства она ещё никогда не ощущала, даже дыхание сбилось.       — Здорово быть дочкой мракоборца… И друзья у тебя хорошие. Только вот есть несостыковка, — он играючи растягивал слова и стал подходить ближе. — Ах да, мои руки до сих пор не в кандалах.       Кэт рефлекторно выгнулась, откинулась назад, опираясь руками о парту. В ладони впились крошки от ингредиентов. Она случайно задела почти пустую пробирку, и та со звоном упала на пол.       Малфой этого даже не заметил, он откровенно потешался, в то время как её ликование рушилось, словно карточный домик.       Под его взглядом некомфортно, кончик палочки уже болезненно давил в шею, и она чувствовала, как тот нагревается от потока магии. Сам Малфой непозволительно близко. Её буквально зажало между партой и его телом. Казалось, его запах, прохладный, слегка солоноватый, отдающий мятой, заполнил всё помещение и проникал под кожу, загонял в тупик.       Конец тёмного древка проделал дорожку от шеи к виску. Вместе с тем она чувствовала, как в крови разгоняется адреналин, а сердце ускоряет свой ритм.       — Что-то мне подсказывает, Грэнж, чтобы я сейчас ни сделал, ты будешь молчать.       Левой рукой она наткнулась на деревянную рукоятку.       — Уверен?       — На все сто.       В воздухе сверкнуло лезвие ножа.       Как непредусмотрительно для Слизнорта позволять ученикам разбрасываться такими предметами, а тем более оставлять их на партах. Это единственное, о чём она успела подумать... Не самая рациональная мысль.       Холодный металл остановился прямо возле горла оцепеневшего Малфоя. Кажется, в этот миг и весь мир замер вместе с ним. Она словно со стороны наблюдала, как режущая кромка поблёскивает на солнце и касается бледной кожи.       Рукой Кэт чувствовала слабую пульсацию. Она шла по рукоятке ножа, дальше лезвие, а прямо под ним бился пульс. У неё всегда был внутренний тормоз, у всех здравых людей он есть. Механизм, что не позволял вредить другим. И сейчас он отказал.       В этот момент она с полной осознанностью могла перерезать Малфою горло. Даже захотелось проверить, так ли это. Чуть больше сил, и на лезвие просочилась алая капля. Малфой сглотнул, и Грэнж проследила за тем, как движется его кадык.       — У тебя духу не хватит, — его ровный голос прорезал тишину, но в нём скользило еле уловимое сомнение.       Но не это запустило время. Запах. В её сознании он теперь навсегда отдавал пеплом и гарью. Металлический, влажный, начал смешиваться с запахом ещё живого человека. Это спасло Малфою жизнь, а Кэт остановило от непоправимой ошибки.       Она вздрогнула, вернулась в реальность. Вновь начала ощущать, как на висок давит конец волшебной палочки, на лбу проступают капельки пота, а сердце громко бьётся в груди. Кэт лишь успела взглянуть Малфою в глаза. Её воображение уже готовилось подбросить ужасающие картинки окровавленного тела с перерезанным горлом и страхом того, что она могла бы натворить.       — Легилименс! — его голос буквально ворвался в сознание.       Всё в одночасье поплыло. Звон лезвия о каменный пол отразился лишь угасающим эхом, а в разуме словно пробили стену, состоящую из плоти и крови.

***

      Верхние слои мыслей раздвигались легче и быстрее, чем Драко ожидал, что, несомненно, играло на руку. Мелькали образы, обрывки диалогов, часть из них были туманны, другие ослепительно яркие. Сознание Грэнж не просто слабо защищено, оно оказалось открытой книгой. Заходи и бери что хочешь.       Обычно хватало пробраться через верхние слои, чтобы после зацепиться за одно из воспоминаний, а затем просачиваться через события, погружаясь всё глубже.       Чем дальше пробирался Малфой, тем сумбурней начали вести себя мысли Грэнж. Из всплесков воспоминаний они превратились в головокружительный водоворот. Звуки, голоса стали неумолкающим роем, кричащем отовсюду. Образы мелькали настолько быстро, что Драко не успевал уцепиться за них.       Он просто падал в нескончаемую бездну хаоса, и чем ниже опускался, тем труднее становилось нахождение здесь. Голова разрывалась не только из-за звуков и картинок, но и запахов. Почувствовать аромат в чьем-то сознании — редкость. Но в голове Грэнж их было нескончаемое количество. Яркие оттенки сливались и распадались, слепя его.       С трудом Драко смог ухватиться за неясный образ, что задержался на долю секунды, и тут же всё смолкло.       Начала вырисовываться блёклая картинка, и он увидел чьи-то руки. Маленькие, как у ребёнка лет десяти-двенадцати. Они были обмотаны эластичными повязками, ладони упирались в пол, и Малфой чувствовал, что тот упругий.       Драко не просто находился в воспоминании, а видел глазами Грэнж. Так не должно быть! Проникая в сознание, легилимент видит всё со стороны и может сам передвигаться внутри события.       Взгляд переместился, и Малфой смог наконец понять, где находится. Большое помещение являлось спортивным залом, а он сам, точнее сказать, Грэнж, находится на ринге. Перед небольшой толпой детей, чьи лица были нечёткими, лысеющий мужчина активно махал руками и выкрикивал фразы на русском. Не зная языка, Малфой всё равно понимал, что тот требует встать и подобрать сопли.       Драко попал в старое воспоминание о Дурмстранге. Его слишком далеко забросило, и он всеми силами пытался вырваться. Но событие не отпускало, и теперь перед глазами была девочка. Боевая стойка, на голове шлем, напоминающий вратарский для квиддича, волосы неряшливо прилипли ко лбу, а почти чёрные глаза в замешательстве смотрели на него. По ощущениям, Грэнж была в похожем обмундировании.       Он почувствовал, что бежит, заносит руку для удара, но девочка бьёт быстрее, и её кулак прилетает прямо в глаз. Его рывком выбрасывает из события.       Малфоя кидало по воспоминаниям вперемешку с фантазиями. Его кружил водоворот ярких бабочек, он мок в ливне, бежал по яркому зелёному лесу, увидел свой же труп в поле алых цветов. Мысль Грэнж о его смерти отвращала. В один момент стало ужасно больно во всём теле, он плевался кровью, металлический запах удушливо яркий. Сквозь гул прорывался голос Луизы. В хаосе вспышек и пыли он увидел её лицо, и внутри тоскливо заныло.       Драко стремительно падал в пустоту, пытаясь ухватиться за нужные воспоминания, и на миг показалось, что он вот-вот разобьётся. Его поглотил мрак. Потом появились очертания коридора в Малфой-меноре, и наконец он увидел Грэнж со стороны.       Салазар, как же прекрасно вновь оказаться собой. Не теряя времени, он проследовал за девчонкой. Она белёсым пятном, словно приведение, пробиралась к библиотеке.       Понимая, что сознание крайне нестабильно и его может выкинуть в любой момент, он проскочил в двери, как только проекция Грэнж их открыла.       Сама библиотека выглядела жутко. По полу стелился густой туман, шкафы опутывал сухой терновник, и шипастые ветви тянулись к Драко. Из тёмных провалов в углах доносился неразборчивый могильный шёпот. Грэнж, пройдя несколько футов, возвращалась обратно ко входу, картинка зациклилась.       Фантазия неразрывно вплеталась в воспоминание.       Малфою хотелось взвыть от бессилия. Более анархичного и, можно сказать, больного разума он не видел. Даже в голове у Тео была хоть какая-то логика.       Внезапно в библиотеке эхом зазвучали взрывы, треск заклинаний и крики. Запахло гарью и кровью. Его начал пронизывать холод и сырость.       Нет, он слишком рано сделал выводы, в сознании Грэнж тоже есть своя системность. В незащищённом разуме довольно легко пробраться на нижний уровень, где сокрыты секреты, страхи и постыдные воспоминания. Здесь же царил бедлам, и под хаосом как раз и скрывался самый устойчивый слой, таящий в себе сокровенное.       Он насильно заставил событие продолжаться, знал, что такой способ причиняет боль, но его вежливость на хрен никому не сдалась.       Под давлением воспоминание перестало искажаться, обрело устойчивость. Грэнж подошла к стеллажу, где хранились собрания древних египетских легенд. Вот оно — место тайника. Этой информации было вполне достаточно.       Хотелось увидеть больше, но силы уже на исходе, и стоило дать слабину, как туман взвился. Плотные клубы стремительно заполнили библиотеку. Ветви терновника начали быстро опутывать тело, разрывая шипами кожу.       Драко резко выбросило в реальность, и тут же Грэнж с силой толкнула его в соседнюю парту.       Некоторое время они просто молчали. Каждый пытался устоять на ногах, опираясь о столы, и отдышаться.       Желудок неприятно скручивало, Малфой словно прокатился на адской карусели. Он предполагал, что Поттер специально подбирает себе в приятели людей с тараканами, но не думал, что в их головах творится такой беспорядок. Грэнж — ещё тот экземпляр.       Она прожигала его убийственным взглядом. Вот-вот схватит нож и набросится. Его прикончат банальным магловским способом — даже смешно. Впрочем, он добыл то, что нужно, а Грэнж из тех, что бестолку только угрожает.       Отбросив пустые переглядывания, она потрясла головой и быстро заморгала, приходя в себя.       — Тебя не в Азкабане… в психушке надо запереть, — её дыхание всё ещё было сбивчивым, и фраза прозвучала смазано.       — А сама-то, — он кивнул в сторону лежащего на полу ножа.       Она покосилась на лезвие, на нём виднелся маленький кровавый след. Пальцы машинально коснулись свежего пореза на шее.       Грэнж подняла нож и выпрямилась. Драко инстинктивно напрягся, но язвительного комментария сдержать не смог.       — Побежишь жаловаться папочке?       Её верхняя губа скривилась, а пальцы сильнее сжали рукоятку. Она смотрела так, словно Малфой был виновен во всех несчастьях этого мира.       — Кретин, — лишь обиженно бросила она и кинула нож на парту позади Драко.       Схватив свою сумку, Грэнж быстро вышла из класса. Дверь захлопнулась, и наступила тишина. За последние несколько дней он невольно узнавал о её личности факты, которые не соответствовали образу трусливой простушки. Она как зараза просачивалась в его жизнь, и Драко надеялся, что это лишь временные обстоятельства.       С другой стороны, он впервые в своей практике столкнулся с таким устройством сознания, и это вызывало научный интерес. Не будь у него проблемы в виде вероятности сойти с ума от приступов боли, может и провёл бы над Грэнж пару опытов.       Сложив инцидент с птицами в Большом зале и умолчание о его присутствии в кабинете, Драко сделал вывод: Грэнж не допустит аннулирования его исправительного срока. В начале полной уверенности в этой теории не было, но он решил рискнуть, и всё подтвердилось. Что ей двигало — было уже не так важно.       Сейчас дело оставалось за малым. Выпросить у Макгонагалл возможность отправиться домой на сегодняшний вечер и открыть тайник. Драко был уверен, что там сможет найти способ избавления от метки. Начать скупать книги по тёмной магии было бы крайне глупо, ведь за ним наблюдают. Из поместья всё, что считалось так или иначе опасным, конфисковали, в том числе и книги. Но сокрытый ото всех отдел библиотеки, он не сомневался, набит тайными знаниями.

***

      Кэт не имела понятия, зачем так спешит и куда в принципе идёт. Бездумно взлетела по лестнице, брела по коридору. Не знала, куда себя деть. Она так жалела, что связана по рукам и ногам и не может пожаловаться на Малфоя. Узнай Макгонагалл, что этот недоносок себе позволяет, тотчас вышвырнула бы его из школы.       Внутри притаилось мерзкое ощущение, и если идти достаточно быстро, кажется, можно скрыться от него. Неясно, что конкретно Малфой увидел в воспоминаниях, всё было смазанным. Но чувство такое, словно её раздели догола, а он смотрел и насмехался.       Она стыдилась того, что он мог найти, ругала себя за упрямство и боялась своих же действий. Нет, она не такая. Это лишь глупое наваждение, ведь Кэт не способна на осмысленное убийство.       Стало дурно от всего происходящего. Вдруг Малфой захочет ещё что-нибудь с ней сделать. Или Кэт, сама того не понимая, снова перейдёт дорогу Рыжей Ведьме, и та убьёт её. Что, если на отца всё-таки повесят обвинения… Ей нужно добыть зелье… Жизненно необходимо это сделать, хотя бы тем самым успокоить саму себя, иначе она попросту сойдет с ума.       Грэнж замедлила шаг в длинном коридоре, одна стена была сплошь прорезана высокими арками. За аркадой внутренний двор утопал в солнечном свете. Под раскидистым деревом играли в плюй-камни младшекурсники, прячась в тени зелёной листвы. От пестроты резало глаза. Ярче всех сверкал фонтан, блистая водной гладью.       Этот день пытался её добить.       — Кэтти, — крепкая ладонь упала на плечо.       Грэнж резко обернулась, отшатываясь в сторону, не сразу поняв, кто перед ней. Лоб отца прорезали морщинки, выдавая озадаченность. В замешательстве прибывала и она.       — О-э, привет… А ты… а?       Он многозначительно поднял бровь, терпеливо дожидаясь, когда дочь вспомнит человеческую речь.       — Извини, не ожидала тебя здесь увидеть, — Кэт выдохнула и собрала мысли в кучу.       — Ох, молодёжь, вечно в облаках летаете, — он похлопал её по плечу, приглашая пройтись.       Отец пребывал в хорошем расположении духа, но была в этом некая натянутость. Его брюки и рубашка в клетку, от которой так мечтала избавиться мама (непонятно почему, рубашка-то хорошая), говорили, что сегодня он не на работе.       — Ты просто так или по делам? — как бы между прочим поинтересовалась Кэт, уже прикидывая, не вызвали ли отца в школу из-за неё.       — К Чарльзу заходил. У вашего класса следующий урок ведь у него, и я тебя отпросил. Ты ещё не обедала? Давай заглянем в «Три метлы». Сто лет там не был.       Грэнж насторожилась, но виду не подала.       — А как же ценность знаний и важность обучения? — глаза выпучились в притворном удивлении. Отец улыбнулся.       — Он планирует научить вас Бомбарде-максима. И, насколько я знаю, ты ей уже успела овладеть в совершенстве, — саркастично протянул он.       Кэт втянула воздух сквозь зубы, стыдливо отведя глаза. В середине прошлой осени её самостоятельное обучение и случайный промах по цели привели к тому, что дедушкин новый сарай на заднем дворе, где он хранил инструменты для сада, взлетел на воздух, разбомбив обломками горячо любимые магнолии. Бабушка Марта использовала ни одно заклинание, чтобы успеть всё восстановить до возвращения дедушки, и задала Кэт неплохую трёпку.       В пабе было людно и шумно. Мадам Розмерта крутилась у бара, подавая напитки и принимая заказы. Среди прочих там сидели двое мужчин в бордовых плащах. Отец пошёл к стойке, на ходу махнув коллегам, сразу заметившим его. Кэт расположилась за небольшим столиком у окна.       Всю дорогу до Хогсмида её не покидало желание рассказать о произошедшем. Хотя бы в порядке мести. Доказать, что Малфой не прав, что Кэт ещё как может испоганить ему жизнь и покорно молчать не станет.       Узнай отец, что Малфой посмел направить на неё палочку, ни о каком плане по выманиванию Пожирателей речь уже бы не шла. Гадёныш через пару дней отправился бы в Азкабан.       Действительно ли хотела Кэт его заключения? Вопрос сложный, но скорее нет, чем да. В первую очередь из-за проблем, которые за этим последуют. А ещё она видела, насколько страшно было Малфою на суде. Наверное, лишь такие моменты показывали, что он хоть и своеобразный, но человек. Мальчишка, которому можно посочувствовать. Всё-таки психопатов она видела, и Малфой не сильно на них похож.       Кэт потёрла ладонями лицо. Нужно сначала добыть зелье, и тогда станет ясно, как действовать.       — Держи.       Отец поставил перед ней тарелку с пастушьим пирогом. От золотистой картофельной корочки поднимался пар, пахло розмарином, мясом и горячей подливкой.       — Ну, рассказывай, как учёба? — он подхватил вилкой пару кусочков мяса из своего говяжьего рагу.       — Нормально, — пожала плечами Кэт.       — Всё получается? Тебя никто не обижает?       Учитывая то, что Кэт летом наотрез отказывалась возвращаться в Хогвартс, вопросы были вполне к месту. Но похожий разговор у них уже был в субботу дома, а последняя фраза показалась крайне странной.       — Ещё бы меня кто-то обижал, — усмехнулась она. — Всё хорошо. На травологии изучали асфодель, по зельям был тест, и там больших успехов ждать не стоит, — но взгляд отца ей ой как не нравился. Он был обеспокоенным и даже взволнованным, что предвещало душевный разговор и попытку порыться у неё в голове. Грэнж попыталась быстро сменить тему. — Лучше расскажи, о чём с Джонстоном разговаривали. Какое-то интересное дело попалось? Или на след того зверя напали?       Отец немного замялся, потом его вид стал более расслабленным. Как раз подошла и мадам Розмерта с напитками. Кэт мысленно выдохнула и принялась за свой пирог. Подождав, пока хозяйка уйдёт от их столика, отец неожиданно перешел на русский.       — Вроде того. Меня завтра в Ватикан на неделю отправляют, — на удивлённый взгляд он лишь отмахнулся. — Филипу по работе помочь нужно. Вот заглянул к Чарльзу дела передать.       В памяти всплыл разговор Бруствера и мистера Монтгомери, сразу стало понятно, что речь идёт об украденной шкатулке Пандоры, но отцу о её осведомлённости знать не стоит. Он продолжил уже с негодованием.       — У Малфоев же банкет был недавно. А мы слежку на их камины поставили. Ну, вдруг заглянет кто из старых приятелей.       Кусок пирога стал поперёк горла. Грэнж еле удержалась, чтобы не закашляться, и в один присест осушила полстакана сока.       — Так вот, камин сработал в третьем часу ночи. А кто это был — непонятно. Меня вчера к ним в дом и послали. Нарцисса жаловалась на шум и довольно убедительно. Говорит, мол, эльфы дом в порядок приводили, и один из них в камин и свалился. Якобы у них это иногда бывает. Сегодня вот с сыночком её разговаривал, то же самое твердит. А мне из-за этих эльфов теперь разбирайся. Вот я и попросил Чарльза за их семейкой получше присматривать.       — А ты с эльфами разговаривал? — старалась сохранить спокойствие Кэт.       Если отец узнает, что этим эльфом была она, три шкуры спустит.       — Да, есть там у них один — неуклюжий. Но как-то он больно подозрительно мялся, — покачал головой отец.       И всё-таки Малфой блефовал, когда обещал всё рассказать, он уже успел подчистить хвосты. Ведь обоим невыгодно, чтобы история начала всплывать.       — Я вообще не об этом с тобой хотел поговорить.       Покручивая в руках чашку с чаем, он ненадолго замолчал и впервые за весь разговор отвёл взгляд. Его забавное ворчание сошло на нет, меж бровей залегла складка, и Кэт внутренне напрягалась.       — А теперь ответь мне честно, — наверное, именно так он смотрит на людей в допросной, ловя каждое мимолётное движение, способное выдать ложь, — ты точно хочешь остаться в этой школе?       — Почему ты так зациклен на этом? — вот они, откровения, которых она так старалась избежать.       — Ты напустила птиц на однокурсников. Вчера не пришла на занятия, — он говорил мягко, — ты думаешь, я не вижу, что тебя что-то гложет.       Спасибо Макгонагалл, удружила. В вопросах воспитания отец часто проявлял педагогичность. Но сейчас лучше бы он просто на неё наорал.       — Дочур, послушай меня. Если хочешь доучиться, можно перевестись обратно в Дурмстранг или в Шармбатон — у меня там знакомые есть. Да даже в Колдовстворец попробовать можно, я половину преподавателей оттуда знаю. Помнишь, тебе там в детстве на экскурсии понравилось. За этим дело не станет, только скажи.       Он выглядел таким обеспокоенным и несчастным, что у Кэт сжалось сердце. Отец так хочет ей помочь. Скажи «да», скажи и сможешь убежать, забыть войну и всё, что с ней связано. Ответь же…       — Нет, — она отчаянно замотала головой, — Я не хочу оставлять друзей, и к тому же ты просил смотреть за…       — Кэтти, — он остановил ее, мягко взяв за руку, — Не важно, о чём я просил, если тебе тяжело. Не хочешь уезжать, тогда можешь пойти в мракоборцы рекрутом. При твоих способностях и заслугах Кингсли и без школы примет в штат. Или можешь годок подождать, отдохнуть…       — Пап, — она устало посмотрела на него. — Да, ты прав. Я не скажу, что мне сейчас легко, но, пожалуйста, дай мне время. Пусть всё идёт своим чередом, и, если не справлюсь, пойму, что это выше моих сил, я клянусь тебе, что молчать не стану.       В словах не было лжи. Понимание, что отец всегда будет на её стороне и окажет помощь, позволило дышать полной грудью, давало простор для движения и безопасность в случае ошибки. Бегать от всего ей порядком поднадоело, а значит, и с драконом можно сразиться и спасти принцессу.       — Обещаешь? — взгляд потеплел. Отец ей верил.       — Обещаю.

***

      В библиотеке царила тишина. Лучи угасающего солнца мягко ложились на резные старинные шкафы, столики, мягкие кресла и семейное древо, занимающее внушительное место на стене с камином. Но лишь малая их часть достигала стеллажа с собраниями египетских легенд.       Даже если всматриваться — следов вскрытия не видно, Грэнж всё сделала чисто. Но она до смешного, глупо облажалась. В щели между стеллажами тускло поблёскивало кольцо. Он видел его на руке лже-Уизли в тот вечер.       Когда закончит, Драко оставит кольцо на том же месте, как улику и возможность ещё пошантажировать или просто поиздеваться над Грэнж.       Велением его магии потайная дверь открылась. Стоило дать пасти дракона на второй двери каплю своей крови, шестерни задвигались, по тонким бороздам пробежало голубое мерцание, и замок отворился.       Драко всегда считал сейф в Гринготтсе самой большой сокровищницей своей семьи. Он ошибался. Истинное наследие Малфоев хранилось здесь.       На пыльных уходящих ввысь полках стояли редчайшие запрещённые издания, а некоторые из хранившихся здесь артефактов считались давно утерянными. Его семья поколениями коллекционировала трактаты с самыми мрачными и жестокими экспериментами магической половины человечества.       Не обошлось и без тех, чьё создание Драко застал. В круглом сосуде прибывал в стазисе сгусток полупрозрачных мокриц с длинными и тонкими лапками. Тёмный лорд вычурно обозвал маленький генетический эксперимент — сон Гекаты.       Про себя Драко называл их — кошмарики. Маленькие дьяволята присасывались к жертве, питаясь её кровью, а их длинные лапки просачивались через кровоток прямиком в мозг, вызывая яркие галлюцинации, в которых воплощались самые ужасные сценарии. Снять такого без посторонней помощи нельзя. Волан-де-Морту очень нравилось своё творение. Драко лично испытал на себе одного.       Мельком просмотрев несколько книг, Драко уже имел представление, с чего стоит начать.       Сверху послышался шелест. Он поднял глаза. Прямо в руки упал красный конверт. Бумага дорогая, плотная, не повреждённая временем, а значит, он относительно свежий. Имея неприятный опыт с письмами, Драко всё же проверил его на наличие проклятий и только потом вскрыл.       Острый, ровный почерк он сразу узнал. Взгляд быстро пробежался по первым строкам и тут же вернулся к началу. Чем дальше он читал, тем сильнее хмурился. Пальцы сжали край пергамента, а неприятное чувство под рёбрами становилось всё настойчивее.              Если ты читаешь это — значит, я мёртв или не способен тебе помочь.       Сам факт открытия этой комнаты — плохой знак. Если же из неё было вынесено нечто, что должно быть в ней похоронено — тебе и Нарциссе грозит опасность.       Вы должны уехать во Францию и отыскать Лиама Генер. Он надёжный человек и поможет вам исчезнуть. Чтобы ни происходило, не возвращайтесь в Великобританию. Оборвите все связи и доверяйте только Лиаму.       Позаботься о матери.       Не смей пренебрегать моими словами и выполни все указания. Это приказ.       

P. S. Уничтожь письмо.

Люциус.