1.

Не иди позади меня - возможно, я не поведу тебя. Не иди впереди меня - возможно, я не последую за тобой. Иди рядом, и мы будем одним целым. Индейская мудрость

      Мерное покачивание вагона метро ее усыпляло, размеренный стук колес успокаивал. Поезд плавно несся сквозь тьму тоннеля. Алина щурилась от яркого света ламп, пытаясь не клевать носом. Получалось плохо. Новенький вагон радовал взгляд чистотой и ярким дизайном со старинными равкианскими узорами. Старкова чувствовала себя усталой, но счастливой: она закрыла сессию.       Новостная лента в телефоне мигнула, обновляясь, девушка опустила взгляд и нахмурилась. Прищурилась, кусая губы, вчитываясь в ровные строчки, морщась от агрессивного тона автора статьи. Улла говорила, что так делают, чтобы привлечь внимание. Алину такой тон скорее раздражал, чем привлекал. Сестра Александра пожимала плечами и говорила, что на большинство людей действует.       В статье говорилось об убийстве в парке на юге города. Парк официального названия не имел, но давным-давно был известен жителям Ос Альты под наименованием Студенческий. Он располагался между тремя университетами: Равкианским государственным, Педагогическим Университетом Ос Альты и Медицинским Университетом.       Алина частенько там бывала, встречалась с подругами, могла припомнить пару-тройку вполне сносных кафе и небольших точек, торгующих кофе навынос. Мирное и оживленное место.       И вот - убийство. Пронырливые журналисты даже нашли фото жертвы, к счастью не с места трагедии, ведь в статье говорилось, что девушка убита с особой жестокостью. В голове тут же всплыли сухие строчки определения: убийство с особой жестокостью - это особо тяжкое преступление, совершаемое с причинением мучений и страданий, часто связанное с унижением человеческого достоинства.       Старкова поморщилась. С экрана телефона на нее смотрела красивая кареглазая девушка, непослушные каштановые волосы ниспадали на угловатые плечи, рот был плотно сжат. Кто убил ее? За что? И почему самой Алине стало резко не по себе от этой новости? Девушка кусала губы, глядя на жертву.       Убийство в Студенческом парке выглядело даже странно. Там всегда было многолюдно, парк был благоустроен и любим студентами всех трех ВУЗов. Это ведь не Еловый парк на севере столицы, где наряду с благоустроенной частью была и непролазная чаща, и время от времени вездесущие собачники находили трупы разной степени разложения.       В голове что-то щелкнуло, пазл сложился. Старкова поняла, почему ее так зацепила статья. Алина открыла переписку с Ниной и стала быстро листать на начало декабря. Тогда, три недели назад, однокурсницу Зеник точно так же нашли в Студенческом парке, убитую с особой жестокостью. Они еще всем курсом собирали на похороны. Да, вот оно, сообщение, и ссылка на новостной портал. Все тот же новостной портал. Алина открыла статью. Молодая девушка, Студенческий парк, особая жестокость. Тогда фотографии жертвы не было. Но обстоятельства дела были похожи. По спине пробежал холодок. Серийный убийца? Старкова замерла, а потом решительно тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Не стоит сразу вот так судить. В конце концов, двух эпизодов, пусть и со схожими обстоятельствами, мало, чтобы говорить о серийнике. Просто перед самой сессией им читали курс о серийных убийцах, вот и мерещится всякое.       Объявили ее станцию, и Алина вскочила с сидения, расправила юбку и поспешила на выход. Выйдя из вестибюля метро, вдохнула морозный воздух и закашлялась. Под юбку тут же забрался холодный воздух. Декабрь в этом году выдался морозным и снежным - настоящая равкианская зима. Впрочем, синоптики уже обещали потепление. А значит к Новому году все вновь растает. А жаль. Было красиво, хоть и очень холодно. Впрочем, не стоило надевать юбку и тонкие чулки. А еще красивое белье. Но Алина-то собиралась к Александру! Старкова невольно улыбнулась, быстро зашагала знакомым маршрутом к офису Морозова. Она не видела его все две недели, пока сдавала экзамены.       Поначалу Александр даже любезно предложил свою помощь в подготовке к экзаменам. Но после его десятого - или сотого? - «да Алина! Никто в реальной жизни так не работает!» «Алина! Так ты никогда сама не станешь поступать! Здесь написана чушь! Это нелогично!» «Проклятье! Алина! Это вообще ошибка! Если ты так будешь делать, то запорешь все расследование!» Старкова сказала, что если не сдаст экзамен, даже выучив чушь, то у нее вообще не будет никакого расследования. И заявила, что Александр ей мешает, ее путает, и вообще отвлекает. И решила, что во время сессии они видеться не будут. Морозов обиделся. Впрочем, быстро отошел и писал ей такие сообщения, что у нее горели щеки, уши и все тело. И все равно отвлекал. Впрочем, это не помешало Алине блестяще сдать последнюю в ее жизни сессию. Далее последует полгода практики под началом кого-то из следователей Следственного комитета. А затем... от открывающихся перспектив у Алины захватывало дух.       Да, сессия была сдана блестяще, хоть последний экзамен и оставил неприятный осадок. Экзаменационная комиссия слушала не только ее ответ, но и читала отчет по практике. Летом, когда Алина точно так же спешила через мостик, украшенный сейчас гирляндой, переливающейся золотистыми оттенками, в офис Александра, девушка думала, что всем-всем расскажет, у кого она проходила практику и чему она научилась.       Но вернувшись в Академию в сентябре, Алина поняла, что никому и ничего рассказывать не хочет. Не хотелось ей хвастаться ни участием в громком деле, которое потребовало от нее значительных моральных усилий, ни стажировкой под началом знаменитого частного детектива. Нет. Алина отделалась парой скупых фраз, написала еще раз благодарность Эмилю и продолжила учебу.       И не думала, что на последнем экзамене один из преподавателей - молодой мужчина вскинет брови и презрительно скривит губы, протянет, глядя многозначительно: - Практика у Морозова? А что, Академия позволяет практику у частного лица? Старкова отвела взгляд. И это стало ее ошибкой. Он откровенно валил ее, глядя с насмешливым сальным блеском в светлых глазах. Алина возблагодарила всех святых и Александра, который подтянул ее по многим вопросам, щедро делясь опытом и знаниями, что экзамен принимала комиссия. Ей поставили пять. Но презрение, которым ее облили, едкие комментарии о лестной характеристике от Морозова, осели липкой пленкой на ее коже, заставляя даже сейчас морщиться болезненно. Алина не ожидала, что этот факт ее биографии станет препятствием в учебе. Не предполагала, что люди, сочтут, что она вовсе не своей головой получила блестящую характеристику. Было неприятно.       Говорить об этом Александру Алина не собиралась. Не стоило его расстраивать. В конце концов, она предвкушала встречу с радостью, не хотелось омрачать ее.       Но прежде, чем зайти в уже знакомый офис, Старкова поднялась на этаж выше. - Алиночка, детка, очень рад! - Корней Иванович привычно раскрыл девушке объятия. И даже Лиззи ворчала сегодня не так зло, как обычно. - Я на пару минут, - раскрасневшаяся Алина протянула мужчине сверток в яркой обертке, - я не знаю, увидимся ли мы до Нового года, но это вам, - улыбнулась, глядя, как мужчина вытаскивает теплый свитер, - а это - для Лиззи. Шуршащая упаковка сушеного легкого заинтересовала несносную таксу, заставив примолкнуть и даже требовательно тявкнуть, глядя на Алину большими темными глазами. Старкова захихикала. - У меня тоже для вас подарок, - Корней Иванович вернулся с коробкой. - Ой, - Алина ахнула, сняв крышку, - это же... - Нет-нет, - мужчина посмотрел на девушку поверх очков-половинок, - отказ не принимается. - Но это же очень дорого, - Алина и дышать боялась, глядя на антикварное издание мемуаров одного из министров юстиции позапрошлого века, который служил еще при царе. - И очень познавательно, - наставительно произнес мужчина, - что же, вас можно поздравить не только с наступающим праздником, но и с успешно сданной сессией? Старкова просияла и кивнула, сжимала в руках коробку и переминалась с ноги на ногу, стараясь забыть последний экзамен. Волькра с этим общественным мнением! Она-то знает, что всегда хорошо училась и честно получала свои оценки! - Вот и славно, - ласково улыбнулся Корней Иванович, - с наступающим праздником. И бегите скорее. Александр, думаю, уж заждался.       А как сама Алина-то заждалась! Наверное, поэтому, от избытка чувств распахнула дверь офиса Морозова слишком резко и удостоилась недовольного взгляда Ивана.       Перебрав несколько секретарей и не удовлетворившись работой ни одного из них, Морозов, наконец, нашел Ивана Скрябина. Старкова не знала, кто он и откуда. Знала только, что парень был прилежен, умен и полностью устроил требовательного детектива. Хоть и невзлюбил Алину. Здоровался сквозь зубы, на разговор не шел, глядел мрачно, словно Старкова, часто наведывающаяся к Александру, была пятном на идеально вымытой поверхности стола. Жирным таким пятном, которое не выведешь за один раз. Парень Ивана, которого Алина видела пару раз, Федор, был не в пример любезнее. Как эти двое вообще сошлись Старкова понять не могла. Но выглядели они счастливыми.       - Привет, - бледно улыбнулась Алина, ее всегда охватывала робость перед строгим взглядом Ивана, казалось, что она провинившаяся ученица, хоть Скрябин был всего на пару лет старше самой девушки, - у себя? - поспешила спросить. - Проходи, - равнодушно бросил Иван, не размениваясь на любезности, и уткнулся в экран компьютера.       Поскользнувшись, едва не упав - ловкость никогда не была ее отличительной чертой все же, - Алина быстро миновала приемную, под недовольным взглядом Ивана погладила листья Феофана, фикус приветственно кивнул ей, постучала в дверь кабинета Морозова и тут же ее открыла, не дожидаясь ответа.       Александр, сощурившись, поднял голову, уголок губ мужчины дернулся. Алина на мгновение замерла, привыкая вновь к красоте Александра. Сердце забилось быстрее, дыхание перехватило. Смотреть на него, любоваться им было отдельным видом удовольствия. Пытаться не ревновать его ко всякой девице, которая задерживала на нем взгляд дольше положенного, по мнению Алины, было отдельным видом пытки. Впрочем, не хотелось превращаться в Татьяну Ланцову, ревнуя необоснованно, ведь Александр никогда не давал повода. А взгляды девиц... Да волькра с ними, с этими девицами!       Алина прошла в кабинет и, присев на край стола, склонилась ближе, вдыхая проклятый аромат цитруса и табака, жгучего перца, от которого кружилась голова. - Привет, - прошептала в самые губы. - Привет, - эхом отозвался мужчина. Дрожь пошла по телу, Алина стиснула коробку с книгой в руках, выдохнула неровно и легко коснулась губ Морозова, вызывая его улыбку. - Соскучилась, - пробормотала Старкова, вновь оставляя легкий поцелуй. - И кто в этом виноват? - изогнул бровь детектив. Девушка фыркнула, отстранившись. Александр все еще обижался, но смотрел с ласковой насмешкой, за которую Алина была готова простить ему все. - Что это у тебя? - перевел тему мужчина. - О! - Старкова не могла не похвастаться, - смотри, что мне подарил Корней Иванович! Морозов присвистнул. - Ничего себе! Мне он такие подарки не дарит. - Зависть - плохое качество, - парировала Алина, - у тебя и так есть дорогие книги! - Таких нет, - хмыкнул Александр. Старкова же прижала коробку к себе, словно бы мужчина мог ее отобрать. Хотя книг, в том числе и антикварных, у него было много. Впервые оказавшись дома у Морозова, Алина не могла перестать восторгаться его библиотекой.       Весело улыбнувшись, девушка демонстративным движением закрыла коробку, собираясь ее отставить, и уже поцеловать Морозова по-настоящему. Огляделась и замерла, увидев на столе фотографию убитой девушки из статьи. - О! - потянулась к папке, - возьмешься? Александр молниеносным движением захлопнул папку, заставив Алину замереть в удивлении. Он никогда не запрещал ей читать дела, нарушая положение о конфиденциальности, рассказывал о том, чем занимается сейчас. И вдруг...       Алина нахмурилась, но, решив не акцентировать внимание, пожала плечами и спрыгнула со стола. - Сварю кофе, - улыбнулась и поспешила к выходу. - Стоять, - негромкий голос заставил ее замереть на половине пути, - экзамен-то сдала? Старкова фыркнула, оскорбленная таким преуменьшением ее способностей, даже тенью сомнения. - Сда-ла, - пропела, - на-пять! - и вышла за дверь. - Не кипяти! - донеслось до девушки строгое.       Алина захихикала глупо и тут же умолкла, наткнувшись на недовольный взгляд Ивана, проскользнула в кухню и притворила за собой дверь. Здесь все осталось так же, как и в июле. С той лишь разницей, что изменились Алина и Александр, и природа отношений между ними. И кофе Алина варила теперь почти сносный, хоть и не такой вкусный, как у Морозова. Впрочем, он все делал идеально, заставляя девушку порой нервничать, ведь она-то не могла похвастаться тем же. Напевая себе под нос простенький мотив популярной новогодней песенки, Алина достала кофе, поставила турку на конфорку.       Кофе был почти готов, когда девушку заключили в крепкие объятия, а по шее прошлись жадные губы. Старкова почувствовала, как подгибаются колени. - Саш, - пробормотала, подставляя шею под поцелуи, - кофе. В ответ Морозов рыкнул недовольно, быстро выключил плиту и отставил турку. Потянул Алину прочь от плиты. Девушка развернулась в его руках, потянулась к мужчине, целуя первая, дрожа от накатившего возбуждения. - Я соскучился, - процедил мрачно Александр. - Да-да-да, - бормотала Алина, между поцелуями, влажными, глубокими, долгими.       Нетерпеливо отступала назад, а потом уселась на стол, притягивая мужчину к себе, обнимая ногами. Юбка задралась, обнажая бедра в тонких чулках. Трясущимися пальцами Алина расстегнула рубашку Александра. С каждым разом получалось управляться с коварными мелкими пуговицами все лучше и лучше, что было предметом шуток со стороны мужчины. Ее мужчины. Не верилось до сих пор. Хоть это он сейчас целовал ее отчаянно, его руки сжимали ее тело, расправляясь с тонким свитером, откидывая его прочь, его пальцы ласкали грудь, сжимая именно так, как хотелось Алине, срывая с губ стон, от которого сама девушка и покраснела, вспомнив вдруг, что вообще-то в приемной - Иван, что они тут в офисе не одни. И что... Что именно Алина забыла с первым же нетерпеливым толчком возбужденного мужчины, вновь привыкая к нему, отдаваясь чувству жара меж их телами, от которого, казалось, и воздух вокруг нагрелся. Обнимала, покрывая поцелуями лицо и шею, не в силах сдержаться громко стонала, подавалась вперед, чувствуя обнаженной грудью чужую кожу, сходя от этого с ума. И медленно сгорала в этом огне, зная, что долго ей не продержаться, зная, что и у Александра выдержки сейчас не хватит. Можно было долго изводить друг друга, лаская и дразня, но точно не сегодня.       Выдохнула резко, пытаясь отойти от оргазма. Мысли текли вяло, неспешно. Александр все еще обнимал ее, поглаживая по спине, целуя лениво. Отпускать мужчину не хотелось, Алина нежилась в его объятиях, уткнувшись в плечо. Хотелось сказать опрометчивые слова, но девушка молчала. Не стоит портить вечер. - Святые, - пробормотала, - Иван ведь... - Я его отпустил домой, - хмыкнул мужчина, отстраняясь, весело глядя на смущенную девушку, чмокнул в нос.       Они медленно привели себя в порядок, обнимаясь, целуясь, не желая отрываться друг от друга. И сели пить кофе. Морозов вяло жевал свои любимые конфеты. Как оказалось: мужчина был страшным сладкоежкой. Старкову это почему-то умиляло настолько, что даже шутить на тему грозного детектива Морозова и конфет со светлой начинкой не хотелось. Алина размешивала в розетке вишневое варенье от Корнея Ивановича. Говорят, что близость между людьми определяется тем, могут ли они быть вместе и молчать, не испытывая неловкости. И в это Алина тоже все еще не могла поверить, хоть прошло уже полгода их отношений.       Было хорошо. И следовало, наверное, написать Ане Куе, что домой-то она сегодня явно не приедет.       - Что дальше? - вдруг спросил Александр. Алина облизнула ложку и отпила кофе. - Следователь-стажер, потом диплом, и... - Это я знаю, - отмахнулся Морозов, - у кого стажировка? Девушка заморгала озадачено, зачерпнула еще варенье. - Ну, списки еще не вывесили. После каникул узнаю. Александр нахмурился, свернул аккуратно фантик от «Заклинательницы Солнца», задумчиво постучал пальцем по столу. - Я мог бы устроить тебя к тому, кому будет небезразлично, - произнес прямо.       Старкова открыла рот и закрыла его. Она могла бы согласиться, но воспоминание о сегодняшнем экзамене ожгло не хуже каленого железа. На ней и так словно клеймо оставили. Не хотелось, чтобы это повторилось. - Не надо, - постаралась улыбнуться, как можно, более непринужденно, - пусть будет воля случая. - Алина, - с упреком произнес мужчина, - здесь не должно быть случая. Тебе работать всего лишь через полгода. Это совсем маленький срок, только кажется, что времени полно, но это не так. Ты должна научиться практике, а не только теории. Если ты будешь полгода перекладывать бумажки, это скажется на твоей дальнейшей работе. - Я понимаю, - смиренно кивнула Старкова, - но... - Глупо не воспользоваться возможностью и моими связями, - перебил ее Морозов. Алина и сама понимала, что глупо. Знала она о том, как относятся к стажерам иные следователи, знала, что люди выходят после Академии с нулевым уровнем знаний и умений, и это даже не всегда их вина. И Старковой хотелось бы с пользой провести следующие полгода, но... - Алина, мне нужно, чтобы ты училась, а не бесцельно потратила эти месяцы, - настойчиво произнес Александр. Алина и сама не хотела бы напрасно тратить месяцы своей учебы, не хотела бы так подвести себя из будущего. Но что она увидит в глазах окружающих? Что услышит в следующий раз? Что она раздвигает ноги перед известным детективом, потому что... А ведь раздвигает! Но дело-то совсем не в этом. Только разве можно кому-то и что-то доказать? Старкова не хотела предвзятого отношения. Она хотела, чтобы ее ценили саму по себе, а не из-за протекции Александра! - Алина, - тихо позвал ее Морозов, - что случилось? Девушка вздрогнула, выдавая себя. Он видел ее насквозь. Иногда Алине казалось, что он мысли ее читает. Сама Старкова такой проницательностью похвастаться не могла. Она скорее чувствовала настроение мужчины. Вот сейчас он был искренне встревожен ее реакцией и озабочен ее будущим. Но это было ее будущее! И только Алине решать, как испортить свою жизнь. - Не надо, - подняла взгляд Старкова, - я знаю, - решила перевести все в игривую шутку, - твою склонность к доминированию, но не надо. - Как будто ты была против! - хмыкнул Морозов, включаясь, но взгляд оставался встревоженным.       Алина послала ему нежную и самую невинную свою улыбку. Тогда то вообще была ее идея - отдать кому-то контроль, довериться, забыться. И как же удачно у Морозова нашлись совсем не бутафорские наручники. Проклятье! По телу вновь разлилась волна желания от одного только воспоминания. Было очень хорошо. Очень.       - Давай оставим в покое мою учебу, - Алина протянула руку, касаясь запястья Александра, - в конце концов, у меня каникулы. А что будет потом, - пожала плечами, - будет потом. Морозов поджал губы, но руки не убрал, а второй накрыл пальцы Алины, ласково погладил. - Как мы отметим Новый год? - спросила Старкова, переводя тему. - Вдвоем, - уверенно ответил Александр, - только, - поморщился, - надо будет появиться на одном мероприятии, которое устраивает семья Рудольфа. Мне заявили, что в качестве моей «+1» должна быть только ты.       Алина захихикала. Ей нравился супруг Уллы - генеральный директор равкианской медиагруппы «Равка сегодня». Морозов ее симпатии не понимал, уверенный, что она, как и он сам, будет разговаривать с Рудольфом сквозь зубы. Но Алина полагала, что Улла и Рудольф - прекрасная пара. - Ты просто не можешь простить Улле, что она больше не Морозова, а Эрлинг, - хмыкнула Алина, - «+1» так «+1». С удовольствием стану твоей спутницей на вечер. - Только это меня и примирит с происходящим, - вздохнул Александр, поднося руку девушки к губам и целуя пальцы, - поехали домой?       Алина с готовностью кивнула. Домой. Это звучало так приятно и правильно, что даже сердце замирало. Домой. Алина знала, что в квартире Александра всегда найдет покой, уют и защиту. Знала, что может прийти к нему в любое время, и Морозов ее не прогонит. Знала, что будет в безопасности, любима и обожаема. От этого сердце стучало быстрее. В такие моменты Алины Старкова была безоговорочно счастлива.