2.

      - Ну, вот! - в тоне Нины поровну было и наигранного трагизма, и лукавства, сиявшего в карих глазах, - мы все разъезжаемся на Новый год! - Мы - все, - подчеркнула Алина, - ты тоже, Зеник! В ответ подруга только фыркнула смешливо, а Зоя мимолетно улыбнулась, уткнувшись в чашку с кофе.       Они сидели в кафе в аэропорту Ос Альты. Кофе был гадким и баснословно дорогим. До рейса Назяленской в Кеттердам оставался еще час.       Все полгода Зоя заявляла, что между ней и Николаем Ланцовым нет ничего серьезного, фыркала на игривые намеки Нины и старательно делала вид, что не замечает пристального взгляда Алины. Старкова подругу ни о чем не спрашивала. Знала: когда Зоя захочет, она расскажет все сама. Нужно было лишь подождать, а Назяленская всегда будет признательна за такую деликатность.       Это Нину надо было расспрашивать, засыпая десятками уточняющих вопросов. Это Зеник могла сказать: а ты не хочешь спросить меня... как я сдала сессию? что подарил Матиас? какое платье я купила, чтобы познакомиться с его родителями? что Матиас сказал мне на это? - нужное подчеркнуть, а вот с Зоей следовало помолчать.       Тем более что Алина, конечно, лукавила: она знала об этих (не)отношениях и с другой стороны. Николай засыпал ее сообщениями в мессенджерах, пытаясь узнать, что нравится ее подруге. С Зоей, впрочем, всегда было сложно. Любое проявление внимания она всегда принимала как должное. Красивую, умную, уверенную в себе Назяленскую было не пронять букетом цветов. У нее и цветов-то любимых не было, она принимала букеты и тут же забывала о дарителе. Почему Ланцов должен был стать исключением? Но судя по тону сообщений Николая, ему очень хотелось стать исключением. Что думала на этот счет сама Зоя, Алина не знала.       Тем удивительнее было, когда Назяленская в середине декабря объявила подругам, что намерена провести новогодние каникулы в Кеттердаме. Понятно было, с кем.       Но как бы ни расспрашивала настырная Зеник, как бы ни смотрела многозначительно, какие бы провокационные фразы ни бросала, Зоя оставалась непоколебима: это не отношения, я еду хорошо провести время. Впрочем, уже не говорила, что Ланцов здесь не при чем. А это значило, что лед начинал таять.       Боялась ли Назяленская этих отношений? Ведь быть на расстоянии друг от друга - та еще пытка. Да сама Алина чуть с ума не сошла, пока была в разлуке с Александром, а это ведь были всего две недели. И они жили в одном городе. И, как оказалось, не так уж и далеко друг от друга. На метро можно было доехать по прямой. А если Алина брала каршеринг, так и вообще расстояние сокращалось до получаса ранним утром. Но что думала по этому поводу скрытная подруга? Старкова не знала. Кроме того, Николай оставался сыном бывшего мэра Ос Альты.       Спустя полгода скандал в семье мэра почти забылся. Но то тут, то там всплывали новые подробности дела, фото из зала суда с бледным Давидом и Татьяной - бывшая жена мэра по-прежнему поддерживала модельера, найдя ему лучших адвокатов Равки. Дела у Костюка, вопреки аресту и маячившему, отнюдь, не маленькому сроку за убийство, шли превосходно. Даже открылся новый бутик в центре не далее как месяц назад. Татьяна была на открытии. Алину это интересовало мало, в отличие от дела Василия, за которого Следственный комитет взялся основательно, и только деньги и связи папы помогли ему оставаться дома, хоть и под домашним арестом, а не в следственном изоляторе столицы. Да, Петр Ланцов не стал препятствовать расследованию, а все же сына не бросил. Алина боялась лишь, что старший сын бывшего мэра избежит наказания. И, наконец, оставался Николай.       Еще в конце августа Алина получила от него первое сообщение. Там были пресловутые цветы для Зои. Но вскоре, слово за слово, они стали общаться и на более отвлеченные темы. Николай рассказывал ей о своей жизни в Кеттердаме, они болтали о семинарах Алины, обсуждали прочитанные книги и советовали друг другу фильмы. И, можно сказать, что даже сдружились. Старкова знала, что если когда-нибудь окажется в столице Керчии, то непременно встретится с Ланцовым. Он в свою очередь активно звал ее в гости и рассказывал о Жене.       Сафина должна была родить в конце января. Врачи говорили, что у нее будет девочка. Алина, кажется, знала, какое имя получит дочь Петра и Евгении. Главное, чтобы Женя не испортила маленькой Валерии жизнь так же, как своей сестре. Николай обещал присмотреть за сестренкой.       Сквозь мысли Алины пробился голос, объявляющий посадку на рейс до Кеттердама. Зоя поднялась, поправила темно-синее пальто - в столице Керчии обещали теплую погоду.       - Фотографии, - зудела Нина, пока они провожали подругу к зоне досмотра, - и сообщения, напиши, как долетишь, и встретили ли тебя, и какая погода, и не забудь про сувениры. Зоя послушно кивала, Алина тихо улыбалась. Обняв подругу на прощанье произнесла: - Хорошего полета! И привет Николаю. В ответ Зоя закатила глаза. - И какой смысл в твоем привете? - изогнула бровь, - ты с ним общаешься больше, чем я! - в голосе ее был легкий налет наигранного презрения и совсем чуть-чуть ревности. Старкова хмыкнула и снова обняла Назяленскую. - Так принято, Зоя! - произнесла. Зоя фыркнула надменно и поспешила прочь. Алина и Нина смотрели ей вслед, пока подруга не пропала из виду. Потом переглянулись.       - Ты тоже улетаешь, - попеняла Старкова. - А ты идешь на роскошный прием! - ткнула в бок подругу Зеник.       Они медленно побрели к выходу из аэропорта. Алина слушала, как шумят люди, глядела, как переливаются огоньки на окнах, как сияет огромная елка, встречающая пассажиров в зале прилета.       Ощущение праздника свалилось на девушку внезапно. До этого она думала о сессии, о своей будущей жизни, о том, как скучает по Александру. Теперь сессия была сдана, Морозов был рядом, а будущая жизнь будет в новом году. Об этом можно пока не думать. Вообще можно ни о чем не думать, только лишь о подарке Александру.       Его Алина спросила прямо: «что тебе подарить?». В ответ мужчина ухмыльнулся и пропел тонким голосом, копируя персонажа старого мультика: - Лучший мой подарочек - это ты! А потом они, дурачась, как дети, пересматривали новогодние мультики. В доме Морозова пахло елкой и мандаринами, за окном падал снег, переливались огоньки на окнах. Было хорошо.       - Надеюсь, что не роскошный, - пробормотала Алина. - Тебя пригласили владельцы «Равка сегодня»! - всплеснула руками Нина. - Технически они пригласили Александра, - пробормотала Старкова, потирая лоб.       С этим приемом, конечно, возникли сложности. Когда Ана Куя узнала, то захлопотала вокруг племянницы. «Старое платье? Как можно, Алина! В старом платье рядом с Александром!» Старкова только глаза закатила.       Ожидаемо, что тетя была от Морозова в восторге, суетилась вокруг него, когда он заезжал за Алиной, мило краснея, принимала от него свои любимые белые георгины и безоговорочно доверяла очаровательному Александру. Они быстро нашли общий язык, что не могло не радовать Алину. Не радовало ее только то, что когда прошла первая эйфория тети Аны от того, что ее девочка сделала правильный выбор, Ана Куя начала непрозрачно намекать Алине, что неплохо бы научиться и готовить, и вообще заботиться о таком мужчине. Слово «свадьба» не прозвучало, но отчетливо витало в воздухе, заставляя Алину морщиться.       Узнав о том, что племянница будет спутницей Морозова на приеме, который устраивают сами Эрлинги, она непререкаемым тоном заявила, что ее Алина должна быть самой лучшей. И дала ей денег на платье.       Старкова терпеть не могла ходить по магазинам, но здесь пришлось покориться обстоятельствам. Нина, узнав, хищно ухмыльнулась, и если бы Зоя не сдерживала Зеник, то Алина купила бы самое провокационное платье из всех возможных. Но в итоге, благодаря сдержанному вкусу Назяленской и неуемному энтузиазму Нины, в шкафу Старковой висело сейчас полуночно-синее, шелковое платье с рукавами в три четверти и вырезом, открывающим лишь ключицы, широкая юбка была длиною до пола. И платье казалось бы скромным и даже скучным, если бы не смелый разрез до середины бедра, оголяющий ногу при каждом шаге. Алина в этом платье нравилась себе невероятно. Ана Куя выбор одобрила. Оставалось надеяться, что и Александру понравится.       - Какая разница! - хмыкнула неугомонная Зеник, - ты будешь блистать там! Алина надеялась, что нет. Не хотелось привлекать к себе излишнего внимания. Они спустились в метро.       - Нина, - Старкова все же решилась. Давно хотела поговорить, с того момента, как увидела статью в газете об убитой девушке, - помнишь ту девушку на вашем курсе, которую убили в начале декабря? Зеник тут же подобралась, посмотрела на подругу внимательно. - Настя, да, - кивнула, помолчала, прищурилась, - я тоже видела статью, - вздохнула, нервным жестом заправила за ухо прядь волос, понизила голос, склоняясь к подруге, - знакомые судебники говорят, что характер травм очень похож. Но это ты мне скажи, следователь, можно ли говорить о серии? - Нужны объединяющие факторы, - автоматически произнесла Алина, кусая губу. - Молодые девушки худощавого телосложения, темные волосы, карие глаза, студентки, парк, - перечислила Зеник. - Мотив? - тут же откликнулась Старкова, разматывая шарф, вдруг стало очень душно. - Зоя сказала бы, что у маньяка не было бы рационального мотива. То, что мы называем рациональным, - отозвалась подруга.       Алина потерла висок. Два эпизода - это мало. Никто не станет говорить о серийнике после двух убийств, пусть и со схожими обстоятельствами. Никто не станет говорить и после десяти, на самом деле.       Серийник - это всегда геморрой, так говорили в Академии. Такие дела стараются замять, положить пылиться на дальнюю полку. Серийник - это всегда колоссальная ошибка, это огромный резонанс, давление на следователя. Серийник в столице - это катастрофа, ЧП. Полетят погоны и головы. А кому это нужно?       Старкова вспомнила, что три десятилетия назад, когда убивали женщин в маленьком городке под Балакиревым, понадобилось несколько лет, чтобы следователи сумели доказать проблему, чтобы начальство дало добро на создание следственной группы для расследования дела. Туда послали следователей из столицы. И легко им не было, местные власти всячески препятствовали расследованию. Маньяка нашли спустя полгода, дело закрыли, группу расформировали. Следователям выдали грамоты и отпустили на все четыре стороны. Вот такая вот награда. Вот такая вот справедливость. А маньяк живет себе припеваючи в колонии строгого режима где-то на границе с Фьердой и дает интервью.       - Просто мне кажется, - произнесла Старкова и осеклась. Прозвучало глупо и непрофессионально. Кажется. Нужны факты и доказательства, улики и мотив. - Что сказал бы Александр? - вкрадчиво поинтересовалась Нина. Глаза ее блестели. Она была в восторге от Морозова. - Обсуди его мнение с Аной Куей! - закатила глаза Алина. Подруга засмеялась в ответ.       А Старкова вспомнила дело на столе у Александра. Дело, которое детектив не хотел ей показывать. Почему? Что такого было в этом убийстве в безопасном Студенческом парке? Безопасном ли? ***       Особняк постройки середины прошлого века переливался огнями ледяного, белого оттенка. Алина такие гирлянды не любила. Она частенько проходила мимо, но и не думала, что сюда можно попасть. Загляделась на колонны, на окна, горевшие огнями и дверь из темного дерева, которая даже на вид была тяжелой. Массивная ручка поблескивала холодным металлом.       Александр опаздывал, сказав, что ему нужно встретиться кое с кем по работе. По делу убитой в парке девушки? - хотела спросить Алина, но промолчала. Давить на Морозова было бесполезно. И девушка избрала тактику, которую применяла к Зое: терпеливое ожидание. Когда Александр захочет, то расскажет сам. Если захочет. Его внезапная скрытность тревожила Старкову, которой все труднее становилось отмахиваться от этих мыслей.       Улла позвонила вежливой до зубовного скрежета охране, и Алину беспрепятственно пропустили. Оглядываясь по сторонам, в огромном холле с высокими потолками и арочными окнами, украшенном живыми елями, Алина в вечернем платье чувствовала себя Заклинательницей Солнца в ночь демонстрации - простая девушка, попавшая в сказку.       По лестнице, перила которой были увиты еловыми ветками и гирляндами, на этот раз более теплого оттенка, а еще украшены лентами и красными ягодами омелы, к ней поспешно спускалась Улла.       - Алина! Очень рада видеть! - сестра Александра легко коснулась руки Старковой. Алина уже поняла, что Улла не была тактильна даже по отношению к своим детям. Кто-то назвал бы ее неласковой, но Старкова слышала, как мягко и нежно разговаривала Улла с Марком и Владой, какой любовью и гордостью светились ее глаза при взгляде на двойняшек. В того, кто сказал бы, что Улла Эрлинг - плохая мать, следовало бросить камень. - Отлично выглядишь, - щебетала Улла, пока они поднимались по лестнице, - на месте Александра, я бы не оставляла тебя одну, - поглядывала лукаво. - Полностью согласен! - Рудольф крепко обнял Алину.       Высокий, светлоглазый блондин Эрлинг всегда приковывал взоры. Он громко и заразительно смеялся, был очарователен и образован. Иногда Алине казалось, что Александр просто ревнует, ведь Рудольф всегда перетягивал одеяло внимания на себя, где бы ни оказался. Как могло эго Морозова это вынести? Впрочем, Алина никогда и ни за что бы этого Александру не сказала. Ей оставалось лишь довольствоваться многозначительными взглядами, которыми они обменивались с Уллой, стоило Рудольфу и Александру оказаться в одном помещении и начать ледяной разговор с закатыванием глаз и шипением сквозь зубы. Ничто не было забыто: ни удар много лет назад, ни внебрачная связь Рудольфа с Уллой. Когда будущие супруги Эрлинги познакомились, Улле было восемнадцать, Рудольф был женат. У него была дочь от первого брака, которую мужчина обеспечивал и сейчас, как и бывшую жену, говоря, что это мать его дочери и что это его святая обязанность. Алине это импонировало. Багра вслед за сыном ревновала зятя к бывшей семье. Но Улла и Рудольф были счастливы, этого было не скрыть, и Алина, у которой не было причин сердиться на мужа Уллы, лишь всегда любовалась ими, как и сегодня.       Хозяевами вечера были родители Рудольфа, которым Алину представили, но и Улла с мужем были заняты. А потому они, извинившись, Старкову покинули.       Девушка бесцельно вертела в руках бокал с шампанским, оно пахло свежестью, пузырьки забавно кружили в светлой жидкости, подобно снежинкам за окном. На улице начиналась настоящая вьюга - столь редкая для Ос Альты. Алина не знала, что делают на подобных приемах, никого не знала и, вскоре заскучав, отошла к окну, удачно спрятавшись в полутемной нише.       Позади слышались разговоры, смех, звон бокалов, играла музыка. Кто-то даже танцевал. Алина, оперевшись бедрами на высокий подоконник, разглядывала людей, наблюдала.       Она заметила Уллу и Рудольфа, беседующих с импозантным пожилым мужчиной. Мужчина бросал на Уллу в алом платье недвусмысленные взгляды, женщина отвечала ему ироничной улыбкой. А стоило их собеседнику затеряться в толпе, что-то шепнула мужу на ухо. И они с Эрлингом громко расхохотались. Алина уже поняла, что супруги понимали друг друга с полуслова. Какая-то бледная девушка под руку с молодым человеком с недовольным лицом, натянув на лицо фальшивую улыбку, беседовала с родителями Рудольфа. Ее спутник откровенно скучал. Двое мужчин поглощали шампанское бокал за бокалом, лица их раскраснелись. Они оглядывали толпу с интересом. Искали себе спутниц на вечер? Впрочем, две юные девушки, хихикая, строили им глазки. Так что, звезды сошлись, кое-кто не останется без компании на эту ночь.       Наблюдать за людьми и танцующими парочками было интересно. Кто-то ловко кружился под музыку, а кто-то спотыкался и запинался мучительно краснея. Сама Алина танцевала только один раз в своей жизни - на выпускном в школе под неодобрительным и ревнивым взглядом Мальена, с которым тогда уже рассталась. Сердце ее болело, и хотелось доказать Оретцеву, как он ошибся. И что это ей вспомнился бывший?       Старкова фыркнула и, отвернувшись к окну, написала: «Скучно. Где ты?» - Здесь, - послышалось мягкое над ухом, а потом на талию Старковой легли горячие руки.       Алина отставила бокал и откинулась на грудь мужчине, растворяясь в объятиях, вдыхая его запах, который мгновенно окутал ее перечным облаком. В отражении стекла они выглядели нездешними фигурами, мифическими, необычными, размытые контуры силуэтов делали их похожими на призраков былой эпохи. - Прости, - пробормотал Морозов, легко целуя Алину в висок, - дела. - Мы потанцуем? - вдруг спросила Старкова, - и ты прощен, - добавила лукаво. - Правда? - удивился Александр, разворачивая к себе девушку, окидывая ее восхищенным взглядом, - так просто? - Ну, еще купишь мне мои любимые ирисы! - хмыкнула Алина, - попробуй-ка найди их в декабре! - Как жестоко, - пробормотал Морозов, в уголках его губ затаилась улыбка.       Он был так красив в черном смокинге. И хоть Старкова любила его в черных рубашках, белая ему тоже шла невероятно. Хотелось его поцеловать. И Алина, нарушая, наверное, и правила, и приличия потянулась к мужчине. Он с готовностью ответил на поцелуй, шумно дыша, сжимая талию.       - Мы можем тут не задерживаться, - коварно зашептал на ухо, прикусывая мочку, - я уже со всеми поздоровался, а ты и так проторчала тут дольше, чем положено. Алина рассмеялась, чувствуя, как воздух схлопывается в легких, как печет грудную клетку. - Ну, хоть один танец! - воскликнула. - Идем, - Морозов с готовностью потянул ее прочь от окна. Александр уверенно закружил ее по залу. - Красивая, - нашептывал, глаза его горели огнем, - такая красивая. Самая прекрасная. Моя.       Алина улыбалась в ответ, дыхание девушки то и дело сбивалось, как она сама сбивалась с ритма, уверенно заданного Морозовым. Но было, если честно, наплевать. Здесь и сейчас она и ее любимый мужчина были в прекрасной сказке. Только они. Только вдвоем. И смотрела Алина только на Александра.       Сердце взволнованно билось в грудной клетке, желание расцветало нежным румянцем на щеках. К волькре этот прием! Алина надела красивое платье, Морозов отдал дань вежливости, а значит, можно сбежать. И остаться, наконец, наедине. Судя по ответному взору, полному вожделения, все желания Алины Александр видел насквозь. Музыка закончилась, парочки поаплодировали друг другу. Старкова взяла мужчину под руку.       - Спасибо, - шепнула, в глазах ее прыгали счастливые искорки. - Для тебя - все, что угодно, моя милая Алина, - ласково произнес Морозов, целуя ей руку, - попрощаемся с Уллой и можем идти. - И с Рудольфом, - напомнила Старкова. В ответ Александр закатил глаза. Они направились к выходу, выглядывая Эрлингов в толпе.       - Морозов! - вдруг окликнул их голос, показавшийся Алине смутно знакомым. И знакомство это не было приятным. Пальцы рук похолодели, а сердце неприятно замерло, когда Алина увидела того, кто окликнул Александра. Впрочем, судя по холодному прищуру детектива, его встреча тоже не порадовала. - Аркадий, - кивнул Морозов. - И Алина Дмитриевна здесь! - расплылся в улыбке мужчина. Старкова почувствовала, как напрягся Александр, бросил острый взгляд на побледневшую девушку. - Вы знакомы? - спросил негромко. - Аркадий Семенович принимал у меня последний экзамен, - выдавила из себя Старкова, стараясь звучать естественно. Ведь, в конце концов, ничего предосудительного в этом не было. Если бы не то, как прошел экзамен. - Да-да, - ласково улыбнулся Аркадий Семенович, - прекрасный ответ, нетривиальное мышление, смелые выводы. Впрочем, - мужчина окинул насмешливым взглядом их пару, - с таким наставником иного и быть не могло. Кто бы мог подумать, Александр, что в тебе пропадает великий учитель. - Алина - способная ученица, - сухо ответил Морозов. - Не сомневаюсь, - продолжал напевать их собеседник, заставив Александра скривить губы. - Извини, но нам пора, - оборвал детектив, не желая продолжать разговор, за что Алина была ему безмерно благодарна. Сердце ее нервно стучало, а на висках выступил пот. Что-то было неправильно во всей этой сцене. - Одну минуту, - взгляд Аркадия Семеновича стал острым, - моя новая должность, как ты знаешь, предполагает многое. Хочу сказать, что дело Василия Петровича Ланцова я вернул на доработку следователю. Столько досадных ошибок, - развел руками, - извини. Морозов сжал зубы так, что четче обозначились скулы, в глазах полыхнула тьма. - Разумеется, - склонил голову, в голосе его был лед, который, казалось, мог заморозить все вокруг. И повторил, - нам пора. Хорошего вечера. - Алина Дмитриевна, - чуть поклонился ей Аркадий Семенович. Старкова лишь отрешенно кивнула. Потрясенная не столько встречей, сколько холодом и отчетливой враждой между мужчинами, она не сразу сообразила, что именно сказал человек, принимавший у нее экзамен.       - Саша! Дело Василия? - широко распахнув глаза, нервно поправляя пальто, Алина посмотрела на Александра. - Что случилось на экзамене? - задал свой вопрос Морозов, не собираясь отвечать девушке.       Старкова рефлекторно опустила голову. И хоть понимала, что злость Александра направлена не на нее, а было неприятно. Мужчина коснулся подбородка Алины, собираясь заставить ее поднять голову. Но Старкова чуть подалась назад и сама упрямо вскинула подбородок, глаза ее сверкнули. - Ты не ответил на вопрос, - произнесла сухо, - но я отвечу на твой. Он валил меня, и если бы не комиссия, я бы не сдала. - Что еще? - вкрадчиво спросил Морозов. Такого его тона Алина боялась больше, чем гнева. Видят святые, она не хотела вообще поднимать эту историю! Проклятье! Такой вечер испорчен! - Алина. Что. Еще? - повторил Александр.       Старкова от досады топнула ногой, звякнул каблук, звук эхом пронесся по пустому холлу. Наверху играла музыка. Перила и дверные проемы были увиты ветками с ягодами омелы, под которой полагалось целоваться. А они стоят тут и выясняют волькра знает что!       - Он увидел в моем деле характеристику от тебя, и будто с цепи сорвался, - утомленно произнесла Алина, глядя в сторону, обняв себя руками, - до этого все шло нормально. Морозов выдохнул рвано, а потом притянул девушку к себе, обнял крепко. Алина не спешила обнимать в ответ. - Почему сразу не сказала? - тихо спросил Александр. - Зачем? - удивилась Старкова, - сколько еще будет таких идиотов? Не сосчитать. - Тебе явно было неприятно, - продолжил Морозов. А девушка молилась, чтобы он сейчас не сложил два и два и не завел разговор о стажировке. Ну, или сложил, но все равно промолчал. Хватит на сегодня уж открытий. Потому Алина пожала плечами и задала свой вопрос: - Что с делом Василия? Морозов крепче сжал Алину, помолчал немного. - Аркадий - новый помощник прокурора, которому передали дело Василия. И, очевидно, что он дело тормозит. Не знаю, повязаны ли они чем-то, или он копает под следователя или под меня, но факт остается фактом. В деле вдруг нашлось столько недоработок! - выдохнул зло и язвительно.       Алина раздраженно фыркнула. Вот как. Оказывается, одного попустительства Петра было мало. Были те, кто защищал Василия вне зависимости от влияния его отца. Потрясающе!       - Предпочел бы, чтобы ты рассказывала мне о таких вещах, - отстранил от себя девушку Александр и заглянул в глаза. - Даже и не подумаю рассказывать тебе все! - закатила глаза Алина, пытаясь перевести все в шутку и снизить градус напряжения между ними. Проклятье! Это было совсем не то напряжение, которого девушка бы желала! - и не надейся! - потянулась и быстро чмокнула Морозова в губы, - поехали отсюда, а?       Александр мрачно смотрел на Алину. Ему явно не понравился ее ответ, но развивать тему Морозов не стал, молча потянув Алину прочь.