5.

      Алина вприпрыжку шла на работу, перепрыгивая лужи. Особенного толку от этого не было - сыро и мокро было везде, куда ни наступи. В конце января в столицу пришла весна. Ненадолго, конечно, об этом нечего было и мечтать. Но снег таял, ночью замерзал, утром дорога до работы превращалась в то еще испытание: то ли коньки надевай, то ли лодку бери. Но Алина не жаловалась. Может, потому что ходить в Следственный комитет в качестве стажера Юлиана Валерьевича было лучшим, что происходило с Алиной Старковой в жизни. Морозов посмеивался и загадочно молчал. Но Алина была рада даже бумажки перекладывать, задерживаясь в маленьком кабинете, лишь бы оставаться рядом с Боткиным.       Он не был слишком разговорчив, дружелюбен не чрезмерно, но никогда не отмахивался от вопросов Алины, повторяя из раза в раз, что глупых вопросов не бывает. Старковой и не надо было другого разрешения. Девушка уже вполне освоилась и с распорядком дня, и с тем, кто какой кофе любит в маленькой команде Боткина.       - Раньше мы за кофе Толю гоняли, - произнесла уже на второй день Тамара, - но теперь у нас есть стажер, - ее взгляд, в равной степени хищный, и по-доброму насмешливый обратился на Алину.       Старкова развела руками, показав, что поняла и повинуется.       Теперь утром кофе из ближайшей кофейни приносила она: раф с двойной порцией сиропа для Толи, капучино для Тамары, американо без всего для берегущей фигуру Наденьки. И обязательно двойной эспрессо для Боткина.       Старкова как раз преодолевала все в том же ритме аккуратных прыжков аллею парка и была уже почти у дверей, когда услышала громкий крик, голос был знакомый.       - Да хватит уже меня воспитывать! - хлопнула дверь автомобиля, в поле зрения Алина показалась разъяренная Жабина. Девушка была в распахнутом пальто и наскоро намотанном на шею шарфе, шла быстрым шагом, оскальзываясь на льду и с размаху наступая в лужи, но, кажется, Наде было все равно, что ее замшевые сапожки едва ли предназначены для таких забегов. Лицо девушки раскраснелось, глаза метали молнии, кудряшки подпрыгивали при каждом шаге, пряди вились вокруг лица, Надя смахивала их раздраженным жестом.       - Доброе утро? - Алина протянула кофе. Жабина моргнула пару раз, словно никак не могла сосредоточиться, но стаканчик с кофе приняла. Помедлила, а потом утянула Старкову за угол здания, где традиционно курили сотрудники Комитета. - Бесит! - изрекла Надя, выпуская дым. - Парень? - сочувственно спросила Алина, осторожно отпивая свой капучино с перцем чили и кардамоном, слизывая с губ плотную пенку. - Если бы, - вздохнула девушка, затянулась особенно глубоко, - брат. - О! У тебя есть брат? - Есть, - мрачно отозвалась Надя, скользила взглядом по веткам деревьев, качающимся на ветру, дальше к мосту, который пересекали машины, потом посмотрела на пасмурное, еще темное небо, - старший. - Сколько ему лет? - ненавязчиво поинтересовалась Алина.       Она не собиралась спрашивать о причинах скандала. Не такими уж близкими подругами они с Надей стали, и настырно расспрашивать было бы крайне невежливо. Алина давала Наде право рассказать самой, если ей того захочется. Не собиралась навязываться. А вот отвлечь разговором Старкова вполне могла и была не против. Кажется, нервно курящей Наде это было нужно.       - Тридцать три, - ответила младший следователь, - физик, - скривилась, - всегда меня опекал да воспитывал. И сейчас продолжает. У тебя есть братья или сестры? - покосилась на Старкову. - Нет, - ответила Алина, перец жег язык, - только тетя. Но она уже давно меня не контролирует. - Повезло тебе, - вздохнула Надя, - а мы уж и не живем давно вместе, а все какие-то придирки. У него очень старомодные представления о жизни, - она сделала последнюю затяжку и выкинула окурок в урну, - идем. А то опоздаем.       В их кабинете не обнаружилось близнецов, зато оказался Боткин, сидящий прямо на столе. Он с кем-то разговаривал по телефону, выражение лица следователя было крайне мрачным. Алина переглянулась с Надей, та пожала плечами. Ей тоже не была известна причина плохого настроения Юлиана Валерьевича, говорившего сухими, отрывистыми фразами, хмурившегося и нервно постукивающего по столу пальцем свободной руки.       Старкова поставила стаканчики с кофе на стол к ребятам и уже собралась сбросить пальто, как ее внимание привлек Боткин. Отняв трубку от уха и прикрывая динамик рукой, следователь произнес тихо: - Не раздевайся. Поедем с тобой на труп.       Руки Алины замерли у пуговиц, пальцы подрагивали. Девушка отрывисто кивнула и снова бросила взгляд на Надю. Жабина задумчиво сощурилась, а потом полезла в телефон - посмотреть ленту новостей.       Как это было ни прискорбно, но журналисты часто оказывались на месте преступления первыми. Улла самодовольно фыркала: «Ты даже не представляешь, сколько у нас информаторов среди вашего брата!» Александр на такие слова обычно морщился, Улла победно сверкала глазами. Она начинала как криминальный корреспондент. Не могла, наверное, избрать другую стезю в семье, где мать была криминалистом, а брат - следователем.       - Я понял, Константин Ефимович, все сделаем в лучшем виде, - устало произнес Боткин.       Старкова и Жабина снова переглянулись. Сам генерал Завьялов был собеседником Юлиана Валерьевича.       С ним следователь познакомил Алину в конце ее первой недели стажировки. Седовласый, импозантный генерал не производил впечатления ни самодура, ни хорошего специалиста. Он был тем, кого часто неодобрительно называли функционерами, выполнял свои обязанности и был мил, когда все шло по плану, но стоило чему-то отклониться с привычного пути, как Завьялов, как рассказывали шепотом в коридорах Следкома, и делом швырнуть мог в незадачливого следователя. Впрочем, в тот день он был в отличном настроении, - Алина подозревала, что Боткин специально подобрал такой момент, - новым стажером заинтересовался в меру, надолго их не задержал, напутствовал добрыми словами о долге и пользе обществу и отпустил.       И вот сейчас, кажется, что-то шло не так, потому что Юлиан Валерьевич нажал кнопку сброса вызова и пару секунд мрачно смотрел на темный экран. - Блядь, - выругался, вздохнул тяжело, - а я так надеялся, что девка просто загуляла или сбежала от сурового папаши в теплые края и к весне вернется, как птичка с юга. - Юлиан Валерьевич? - осторожно спросила Надя. - Сысоева, да? - спросила сочувственно Алина, сложив два и два: пропавшую пару недель назад дочь заместителя министра финансов, девушку не самого благонравного поведения, звонок генерала и реакцию следователя. Боткин отрывисто кивнул, на лбу его пролегли морщины. - И не просто Сысоева, а Сысоева в Студенческом парке.       Алина вздрогнула. Она-то думала, что убийства прекратились. Вот уже месяц было тихо. И теперь... неужели снова? Она думала, что ошиблась, что действительно не было никакой серии, которую девушка себе надумала, а оказывается: просто труп был не найден. И вот теперь все же обнаружился. И убитая - дочь влиятельного человека.       - Из нас теперь душу вынут, - задумчиво произнес Боткин, хмыкнул. - О! Началось! - Надя, все это время просматривающая новости, потрясла телефон, - уже пронюхали. Юлиан Валерьевич снова выругался. - Поехали, - скомандовал Алине.       Алина кусала губы, пока они ехали к парку, пробираясь через утренние пробки. Боткин барабанил пальцами по рулю, Алина смотрела в окно и вздыхала. Все-таки Морозов в два счета доказал ей, что ее предположение о серии не верно, но что если...       - Юлиан Валерьевич, - произнесла, - разрешите задать вопрос. Боткин отрывисто кивнул, ругаясь сквозь зубы, пытаясь объехать пробку какими-то окольными путями через дворы и переулки. - Вам не кажется, что это серия? - спросила, а у самой сердце замерло. Не хотелось показаться глупой. Мужчина же вдруг усмехнулся уголком губ. - Серия, - подтвердил, - только никто нам не даст ресурсы расследовать это дело как серию. И говорить, что это серия, не дадут. Понимаешь, Алина, серия - это всегда чья-то ошибка, чья-то вопиющая невнимательность, это неконтролируемая ситуация, которую взять под контроль и трудно, и долго. А начальникам нужны быстрые результаты. Начальникам нужны высокие показатели раскрываемости. И проще посадить условного ревнивого парня или объявить, что девочка сбежала веселиться в притоны Кеттердама подальше от деспотичного отца, чем поискать ее в парке. Впрочем, ее и поискали. Привлекли волонтеров. Ну, и нашли. - Так, может, влиятельный папа даст делу ход? - спросила задумчиво Старкова, - без объявления на всю страну, что в Ос Альте орудует маньяк, но со всеми ресурсами оперативной группы по поимке маньяка. Боткин невесело хохотнул. - Да нет никаких ресурсов обычно, Алина. Душителя ловили много лет. Знаешь, как называли оперативную группу? Охотники за привидениями. Никто не верил, что он существует. А когда это стало очевидно, делали вид, что не верят. Все это очень сложно, Алина. Очень.       Они, наконец, подъехали к парку, припарковались на противоположной стороне. Место преступления было оцеплено.       Алина огляделась, вдали в низкие облака упирался шпиль главного корпуса Равкианского государственного университета, левее, сквозь деревья виднелись колонны одного из корпусов Медицинского, - Нина хихикала и гордо говорила, что такие красивые колонны, а принадлежат, между прочим, патологоанатомам и судебникам, там находились морг и секционные залы, а над всем этим, наверху, аудитория для лекций, справа же открывался прекрасный вид на Педагогический университет. Он был ближайшим к месту преступления. Но само место было довольно глухое, вдали от привычных дорожек и тропинок, по которым ходят собачники.       Боткин и Алина прошли вперед, прямо к работавшим криминалистам. Пожилой судебно-медицинский эксперт диктовал помощнице осмотр. Алина уловила на слух: "...тело расположено головой на восток..." и "...блузка, предположительно, из белой ткани..." Вообще уже невозможно было различить из какой ткани была блузка или задравшаяся до бедер юбка. Сначала морозная, а потом теплая погода сделали свое дело, уничтожая улики. Глава команды криминалистов только головой качал, ругался сквозь зубы и беспрестанно курил, хоть это и было строжайше запрещено на месте преступления. Его ребята тем временем дотошно собирали окурки вокруг тела. Алина подозревала, что ни один из них не принадлежит убийце, хотя могло быть всякое.       - Алина Дмитриевна, поговорите пока с главой волонтеров, - Боткин махнул в сторону группы ребят в ярких, оранжевых куртках.       Старкова послушно кивнула и с удивлением увидела Федора. - Привет, - разулыбалась, - а ты что здесь делаешь? - спросила. Парень Ивана ей нравился. Он был добродушным, оптимистичным, сыпал шуточками и заразительно смеялся. Впрочем, сейчас на его лице не было и тени улыбки. - Руковожу этими ребятами, - дернул уголком губ Каминский. - Расскажешь, как вы ее нашли? - спросила Алина. Федор кивнул, они отошли подальше. Алина достала блокнот, готовая фиксировать речь Федора. - К нам обратился помощник ее отца. Вроде бы даже начальник не санкционировал поиски дочери волонтерами. И последнюю неделю мы обыскивали парк. Она училась в РГУ, вроде бы ее последний раз и видели здесь. И мы решили, что будет логично начать отсюда. Кто ж знал, - Федор покачал головой, - труп в ужасном состоянии. - Вы уверены, что это она? - спросила Старкова. - Как можно быть уверенным без экспертизы, - пожал плечами Каминский, - но у нее особая примета - татуировка, цветочный узор на левом бедре. Татуировка есть. Мы лишь предполагаем. Утверждать уже вы будете. - Дашь мне контакты этого помощника? - попросила Алина. - Конечно, - Каминский продиктовал номер телефона. - С ним реально связаться? - спросила Старкова. - С ним - да. А вот насчет его начальника не очень уверен, - произнес Федор, - тем более если он не в курсе инициативы подчиненного.       Инициатива принесла в итоге результат, правда, не такой, какой ожидал замминистра. Алина знала, какими они могут быть, эти хозяева жизни. Но у нее всегда был козырь в рукаве в лице безотказного Эмиля Крыгина. Если нужно будет вне очереди попасть на прием к высокопоставленной шишке, Эмиль ей не откажет.       - Что-то подозрительное вокруг заметили? Что-то необычное? - Не знаю, Алина, - пожал плечами Федор, - снег даже тут тает. Люди сюда забредают редко, следов от обуви не было. Ну, мне показалось, что не было. Обычный парк, ничего особенного.       Старкова кивнула. Это было очень обидно, но в то же время ожидаемо. Собирать улики на улице, где погодные условия уничтожают их очень быстро, особенно такой зимой, как эта, когда морозы сменялись оттепелью и капелью, было очень тяжело. Ожидать каких-то открытий не стоило.       - Спасибо, - кивнула Алина. - Чем смог, - поджал плечами Федор, он оставался непривычно хмурым, и ушел к своим.       Алина стояла, глядя, как уносят труп в черном мешке, как разговаривает с судебником Боткин.       Молодая девушка, Студенческий парк и снова убийство. Это не могло быть совпадением. ***       - Чушь! - стукнул кулаком по столу Завьялов, - это совпадение! - он дернул галстук, пытаясь ослабить узел.       Старкова уставилась на пальцы рук, сцепленных на коленях. Наденька глядела в стену, Толя смотрел в стол, Тамара скользила взглядом по кабинету и делала вид, что ее здесь нет. Один Боткин оставался невозмутим, на него гнев генерала впечатления не производил.       - Я докажу, что это серия, Константин Ефимович, - спокойно произнес следователь. - Да не надо мне ничего доказывать! - рявкнул генерал, - ты хоть представляешь себе, кто мне звонил? Ты хоть понимаешь, какой шум поднялся на самом верху! - он ткнул пальцем в потолок, - да у меня телефон разрывается с самого утра! Ты хоть знаешь, что будет, если я еще и про серию скажу? Так, хватит. Быстро расследуйте убийство девки. И хорош. Кто там ее убил: парень, случайный любовник, незадачливый грабитель. Быстро. Две недели - и имя виновного мне на стол. - Дайте мне дела остальных убитых девушек, - упорствовал Боткин, - и профайлера в штат. - А звезду с неба тебе не достать?! - сорвался окончательно генерал. - Хорошо, - кивнул Юлиан Валерьевич, только бровь дернулась, - я сам найду профайлера. Только не мешайте. Прикройте меня. И я докажу, что это серия. Завьялов стиснул зубы, тяжело дышал, побагровев. Алина даже опасаться стала за здоровье генерала. Очень уж эмоционально он реагировал.       В кабинете повисла зловещая тишина. Старкова старалась даже дышать тише.       - Две недели, - отрезал, наконец, генерал, - у тебя две недели. И не больше. Свободны!       Первой подскочила Надя, едва не уронив стул, каблуки ее простучали по паркету, за ней последовали Толя и Тамара, Алина вышла последней, чтобы услышать: - Юлик, пожалуйста, я верю в твой гениальный мозг, но не подведи меня. Не в этот раз. Это очень опасные и требовательные люди. Полетят все головы. ***        - Представляешь! Боткин тоже считает, что это серия! - Алина нарезала лук аккуратными полукольцами, собираясь сделать салат к ужину, и хлюпала носом, из глаз текли слезы, которые девушка то и дело отирала, - это же невероятная удача! Мы все-таки будем ловить маньяка! - радовалась новому опыту девушка.       Тем удивительнее была тишина за ее спиной. Морозов, который обычно радовался вместе с ней, в этот раз подозрительно молчал. Молчал так долго, что Старкова не выдержала.       - Саша? - полуобернулась. - Откажись, - вдруг произнес мужчина. Старкова дернула рукой неловко и зашипела, порезавшись, машинально потянула палец в рот. Округлив глаза, смотрела на мрачного и серьезного Морозова. Такого она никак не ожидала. Глаза щипало, по щекам текли слезы, палец болел. Отмерев, Старкова метнулась к раковине, чтобы промыть порез. Александр принес перекись. Обрабатывая палец девушки, молчал. - Почему? - тихо спросила Алина. В конце концов, следовало хотя бы попытаться выяснить, в чем дело. Александр вел себя странно. Алина чувствовала: что-то не так. И злилась, что мужчина не хочет ничего объяснять. - Я уже объяснял, - отрезал мужчина, не глядя Старковой в глаза. А она отчаянно пыталась поймать его взгляд, пыталась понять, что вообще происходит. - Да как ты себе это представляешь! - откликнулась раздраженно, пытаясь хотя бы к разуму воззвать, - я часть команды Юлиана Валерьевича. Как я могу отказаться?! - Очень просто, - пожал плечами Александр, все еще не глядя на Старкову, - один раз имеешь право сменить куратора. Так и пиши в заявлении, что участие в деле по поимке серийного убийцы не отвечает требованием образовательного процесса, поскольку не охватывает все необходимые аспекты обучения. Ректорат тебе не откажет.       У Старковой приоткрылся рот. Морозов говорил уверенно и спокойно, словно знал, о чем говорит, словно обдумывал это. - Ты не хочешь объясниться? - вкрадчиво спросила Алина и, не дождавшись ответа, все же вспыхнула, - а знаешь: нет. И не подумаю! Это прекрасный шанс поработать со случаем, которого вообще может в моей карьере больше не случится никогда. Так что, извини, но нет. - Ты не понимаешь, - в голосе Александра прорезались стальные нотки, - ты понятия не имеешь, во что ты ввязываешься? и какие последствия это повлечет за собой! - он даже голос повысил. - Ну вот орать на меня не надо! - уязвленно произнесла девушка, - не хочешь объясниться - твое право. Но не жди, что я поступлю так, как ты желаешь!       Она резко развернулась и продолжила нарезать лук. Палец щипало сквозь пластырь, Старкова чувствовала, как чужой взгляд прожигает дырки в спине. И не понимала, почему Александр, который никогда ей не отказывал в знаниях, щедро делясь опытом, вдруг ведет себя так странно, да еще и не объясняет, почему.       Пожалуй, все началось с дела той девушки, тоже убитой в Студенческом парке. Дела, которое Александр не хотел брать. А кто-то наверху, видимо, очень этого желал. И причина была в Алине. Да как причина могла быть в ней?! Старкова ничего не понимала. И это выводило девушку из себя.       - Пожалуйста, Алина, - услышала вдруг за спиной тихое, - пожалуйста. Я очень тебя прошу. Ради меня. Ради нас.       Нож выпал из рук девушки. Это было что-то новенькое. Морозов никогда не просил таким тоном, никогда не настаивал на чем-то без объяснений. Что-то было не так со всеми этими убийствами, с поведением Александра.       Старкова растеряла весь свой запал, ее уверенность мгновенно пошатнулась после этих слов, после этого тона, полного отчаяния. Александр редко ее вообще о чем-то просил. Но речь шла о ее карьере. Речь шла о том, чтобы работать рядом с человеком, который был самым настоящим профессионалом в деле поимки маньяков. А ее любимый человек препятствовал этому.       Алина закусила губу, зажмурилась. Глаза щипало, слезы капали на разделочную доску. Уступать не хотелось. Выяснить, в чем причина, пока не представлялось возможным.       Очень хотелось пойти по пути наименьшего сопротивления, брякнуть неразумное: «я подумаю», хотя думать тут было не над чем. Алина уже все для себя решила. И лгать Александру не собиралась. Знала, что это и мелко, и подло. Совершенно несправедливо по отношению к человеку, которого девушка любит. А еще несправедливо по отношению к самой себе.       Да, Алина любила Александра, но себя привыкла отстаивать. И ее будущая профессия - дело ее жизни, несомненно, того стоило.       Старкова раздраженно шмыгнула носом, вытирая проклятые слезы, обернулась. Посмотрела прямо в глаза напряженному, словно струна, детективу. Тот мрачно глядел на Алину. Все-то он понимал.       - Прости меня, Александр, - тихо произнесла Старкова, хоть и извиняться было вовсе не за что, - прости, пожалуйста, но нет. Я не откажусь от работы у Боткина. Ты не хочешь объяснять, в чем дело, я не настаиваю, - губы растянулись в вымученной улыбке. Ох, как же хотелось настоять! - это твое право: промолчать. Но и мое право распорядиться своей жизнью так, как я считаю нужным.