8.

      - Детка, ты уверена? - Нина, чьи глаза блестели от выпитого, смотрела на Алину обеспокоенно. Громко играла музыка, раздавались взрывы смеха одной шумной компании, находящейся от них через пару столиков, гул людских голосов плыл в воздухе, иногда расщепляясь на фрагменты отдельных слов, что прорывались через общий шум. В баре на юге города в пятничный вечер было многолюдно. - Брось, Нина, - Алина махнула рукой, подзывая официанта, чтобы попросить счет.       Несмотря на выпитое, девушка была абсолютно трезва. Не брали ее ни пиво, ни выпитые коктейли, ни пара шотов, которые она заказала на пару с Зеник под неодобрительным взглядом Назяленской, которая считала, что подругам на сегодня хватит.       Нине, может, и хватило, судя по тому, какой громкой стала ее речь, но сама Алина не чувствовала желанного тумана в голове. Хотя, видят святые, ей хотелось сегодня забыться. Но разум не давал хозяйке расслабится.       Конечно, они обсуждали убийства в Студенческом, конечно, Нина со свойственным ей азартом рассказала им о вскрытии. Хоть Старкова и так знала, что именно творил убийца со своими жертвами, видела труп и читала результаты вскрытия других девушек, а все же ей жутковато. Судя по бледному лицу Назяленской, которая прервала речь Нины, подруге тоже было не по себе.       В итоге они переключились на другие темы, вечер плавно перетек в ночь. Но полностью отвлечься никак не получалось. Все равно на подкорке жила мысль о жертвах и о маньяке, о том, что он делает и как делает.       Как+почему=кто.       Так почему?       - Может, тебе хотя бы вызвать такси? - спросила Зоя. - Или я сейчас позвоню Александру! - Зеник грозно размахивала телефон, заставив Алину поморщиться.       За Назяленской обещал заехать Николай, а Нину должен был встретить Матиас, на неделю приехавший в Ос Альту в командировку.       Парень Зеник Алине нравился. У него был резковатый фьерданский акцент и широкая улыбка, Хельвар располагал к себе с первого взгляда. Алине нравилось, как они с Ниной смотрелись вместе. Девушка была уверена, что Зеник ни дня не проработает на родине, как только закончит обучение, сразу же упорхнет в Джерхольм. Зря она, что ли, усиленно учила фьерданский?       - Не надо, - тихо отозвалась Старкова, - я взрослая девочка, и сама решу, как мне добраться до дома.       Очень хотелось поехать к Александру. И не только, чтобы хорошенько встряхнуть вредного Морозова, но еще и потому, что хотелось спрятаться в его объятиях от всего мира, услышать, как он развенчивает все ее страхи, камня на камне не оставляет от ее выводов. Пусть порой она сердилась от того, с какой легкостью Александру это удавалось, сейчас была совершенно не против такого расклада.       Алина поднялась первой. Разумно было бы вызвать такси, но в голове девушки оформилась одна идея. И, наверное, все же Старкова была более пьяна, чем сама осознавала, раз опасность этой затеи ее нисколько не пугала сейчас.       - Знаешь, - вдруг сказала Нина, вновь возвращаясь к главной теме этого вечера, - инфекционисты бы сказали: ищи нулевого пациента. - О чем ты, Зеник? - устало спросила Зоя, откидывая за спину волосы, мимоходом улыбаясь засмотревшемуся на нее бармену. - Почему первая жертва изнасилована, а остальные нет? - спросила Зеник, - он понял, что ему не нужен секс, а по-настоящему его возбуждает лишь контроль? Или дело в ином? Может тут быть что-то иное? Назяленская поджала губы. Это был вопрос прямо к ней, ведь это они с Безниковым составляли психологический портрет. Вопросы Нины были закономерными. - Может быть все, что угодно, - отрезала Зоя. Она явно не хотела сейчас продолжать разговор. И Алина была с ней полностью согласна. - Нина, - Старкова взяла подругу под руку, - хватит уж на сегодня. Оставим дело маньяка до понедельника. Надо уметь отвлекаться.       Зеник послушно закивала и дала увлечь себя к выходу. Зато Зоя фыркнула, насмешливо покосилась на бледную Алину. Слишком хорошо Назяленская знала свою подругу, чтобы поверить в ее слова. И была, конечно, права.       Сама Алина никак не могла отвлечься. Да еще и Нина со своими вопросами не добавляла спокойствия. Вопросы были резонными и правильными.       Нулевой пациент. Жутковатый термин в данном случае.       Попрощавшись с подругами, под озадаченным взглядом Хельвара и обеспокоенным Николая, который, если бы его не удержала Зоя, - Алина была уверена, - бросился бы вслед за Старковой, девушка побрела прочь от бара.       Она покинула широкий проспект, свернув на более тихую улицу. Снег в свете фонарей переливался разноцветными огоньками, играл бликами - ночью пришло обещанное синоптиками похолодание. Налетевший порыв ветра взметнул волосы Старковой, раскидал по плечами пряди. Мимо пронеслась одинокая машина. И все стихло. Алина свернула в переулок, прошла через дворик, в домах горело всего несколько окон. Ноги принесли ее в Студенческий парк.       Алина на мгновение замерла у входа, стояла кусая, губы, не решаясь пойти дальше. Вокруг стояла поразительная тишина, шпиль РГУ взмывал в небо, пронзая темные облака. Глупо было идти вперед. Глупо было отступать.       Девушка облизнула обветрившиеся губы и сделала шаг. А потом еще один, и еще. Замерла, глядя перед собой. Перед ней была безлюдная аллея, освещенная фонарями. Один погас, создавая тень на пути Алины.       Старкова пошла вперед, снег тихо скрипел под ногами, мерцал свет, за пределами аллеи чернели деревья.       Так шли эти девушки? Что они чувствовали? Находил ли он их ночью? Или встречал при свете дня? Что говорил им? Что отвечали они? И здесь ли встречались жертва и охотник? Алина пыталась представить себя на месте тех, чьи глаза теперь навсегда останутся закрытыми.       Вот она. Молодая и красивая, умная, счастливая. Или не очень счастливая?       Вот она, поругавшаяся со своим парнем, идет... на учебу? На работу? Идет по аллее, освещенной и безопасной. Пустынной.       Алина в волнении облизывала губы, сжимала и разжимала руки в кулаки. Ладони неприятно вспотели, а сердце колотилось в грудной клетке, дыхание перехватывало. Не было страшно, но и комфортно тоже не было.       Удивительно, как может ночью преобразиться обычно многолюдный парк. Уже через несколько часов здесь будут бежать на пары студенты и преподаватели, будут смеяться девушки, и ругаться парочки, будет плыть вокруг дым от сигарет, кто-то выругается, кто-то обрадуется встрече. Будет слышен шум машин, а не только шуршание веток деревьев, которое казалось угрожающим и враждебным в этой тишине. Старкова замерла на мгновение, глядя вдаль.       Нет, именно сейчас ей ничего не угрожало. Он не встречал их темной ночью, не тащил в глубь чащи.       Нет, поняла Алина, он заговаривал с ними при свете дня, он был очарователен и любезен, так мил, что ни одна бы не устояла. А та, которая поругалась со своим парнем, тем более. Он ловил их в моменты эмоциональной нестабильности, когда чувства их были расшатаны, когда они были наиболее уязвимы. Тонкий психолог, ловкий манипулятор, он становился участливым и внимательным. Это подкупало. И они были готовы пойти за ним.       Алина глубоко вдохнула морозный воздух, до боли в легких, до ускорившегося сердцебиения, до того, что перед глазами на мгновение все смазалось. И показалось, что тьма из леса тянет свои отвратительные щупальца к свету, стараясь поглотить его, погасить его.       А потом Старкова вскрикнула, ощутив на своих плечах чьи-то руки.       Прямо над ухом раздался злой голос, такой знакомый, что сердце на мгновение остановилось от страха: - Совсем с ума сошла? В жертву решила поиграть? - Морозов резко встряхнул девушку за плечи.       Алина быстро развернулась, чтобы встретиться с полным ярости взглядом темных глаз, таких знакомых и таких родных, что колени подкосились от облегчения. Впрочем, ответная злость была все же сильнее.       - А ты в маньяка? - резко отбила Старкова.       И умолкла.       Мы захотели того же, что и он. И мы встретились.       Страшные слова, сказанные в мирное и счастливое утро первого дня нового года, зазвучали в ушах.       А ведь Александр подошел бы под профиль убийцы, вдруг отстраненно подумала Старкова. Она смотрела на мужчину оценивающе. Умный, очаровательный манипулятор со страстью к контролю, которому не составило бы труда увлечь любую.       - Уже записала меня в убийцы? - устало спросил Александр, отпуская Алину, отступая, словно хотел сбежать. - Но я не жертва! - рыкнула Старкова, почти оскорбленная тем, что он ее отпустил, тем, что оставлял одну, отдалялся. Морозов вздрогнул, побледнел. И Алина поняла, что попала в цель. Мужчина сделал шаг назад, словно собирался сбежать, уйти, не объяснившись. Это взбесило Старкову до невозможности, она потянулась и схватила Александра за руку, будто бы могла удержать силой, вздумай он вырваться. - Ты ведь этого боишься, - безжалостно продолжила девушка, - ты поэтому хотел, чтобы я отказалась. Ты поэтому уверял меня, что это не серия, но сам уже тогда был уверен, что в Ос Альте появился маньяк. С каждым ее словом, с каждой фразой Александр бледнел все сильнее, а глаза его становились все темнее. Мужчина не отрицал, не оправдывался, не подтверждал слова Алины, заставляя девушку нервничать, ощущая себя пьяной дурочкой, которая выдумала невесть что под действием алкоголя. - Это подло! - наконец, громко воскликнула Старкова. Ее крик пронесся над плотной тишиной и умер вдали. И снова стал слышен лишь шум деревьев, тяжелое дыхание Александра да стук собственного сердца Алины.       - Ты идеальная жертва, Алина, - тихо произнес Морозов, глядя девушке прямо в глаза, - и чем ближе ты к расследованию, тем для тебя опаснее. - Чушь! - бросила раздраженно Старкова, отпуская руку мужчины. Та повисла безвольно, - в Ос Альте сотни тысяч таких девушек совершенно заурядной внешности и ума! Почему он должен заметить именно меня? Он даже не знает, что я в составе оперативной группы! Он даже не знает, что такая группа есть! Морозов странно улыбнулся. - Не стоит недооценивать его, - отозвался мужчина, - а о том, что группа есть, скоро узнают все.       Алина озадаченно посмотрела на мужчину. Тот, однако, молчал, доводя девушку до белого каления. Ужасно раздражало, что все приходится вытягивать из Александра клещами. Словно они на допросе. Мысль была неожиданная и жесткая. Старкова нервно хохотнула, поймав недоуменный взгляд.       - И что ты имеешь в виду? - спросила девушка подозрительно. - Боткин собирает пресс-конференцию в понедельник, - ответил Морозов. Алина в удивлении округлила глаза. Это было довольно неожиданно. - Он хочет объявить на всю страну, что в столице появился маньяк? - изумилась, - но ведь генерал Завьялов был против! И он не верит в серию! - Генерал Завьялов, - поморщился Александр, - поверит во все, что ему скажет начальство. Есть люди выше Константина Ефимовича. И эти люди согласны, что проблему стоит обнародовать. С людьми стоит говорить. Возможно, кто-то что-то видел, возможно, кто-то что-то вспомнит, возможно, кто-то будет осторожнее. А кто-то, - Морозов строго посмотрел на девушку, - не станет шляться ночами по темным паркам! Алина фыркнула. И хоть непрошенный румянец залил щеки, Старкова решила списать его на усиливающийся мороз, пощипывающий нежную кожу. - Не думаю, - задумчиво произнесла девушка, - он не нападает на них во тьме. Мне кажется, что он действует прозаичнее. Он очаровывает их, увлекает. Он умен, они умны, есть точки соприкосновения. Он не таится во тьме, - покачала головой Алина, - он действует при свете дня. Морозов задумчиво кивнул.       Осмелев, Старкова взяла мужчину под руку и вопросительно приподняла бровь. Александр хмыкнул, и они пошли по аллее вперед. - Думаешь пресс-конференция нужна? - через какое-то время спросила Старкова. - Да, - ответил Александр, - поговорил с Уллой, она согласна. Слухи уже бродят по столице, газеты печатают предположения одно хуже другого. Людей стоит успокоить, а журналистов заткнуть. Алина хихикнула. - Улла прочла бы тебе лекцию о свободной прессе. Морозов закатил глаза. Алина на мгновение прижалась щекой к его плечу. Она скучала. И была рада, что каким-то чудом Александр оказался здесь, их словно притянуло друг к другу в огромном городе, где шанс встретиться случайно практически равнялся нулю. - Ты мог бы быть честнее, - тихо произнесла Алина. И вроде не было упрека в ее тоне, а вроде и сквозила обида. - Напугать тебя, - хмуро произнес Александр. - Или озвучить свои страхи, да? - резковато произнесла девушка и испуганно замолкла, услышав чужой шумный вздох.       Морозов остановился, повернулся к девушке, но смотрел куда-то поверх ее головы. Алина же откровенно его разглядывала. Мужчина был бледен, под глазами залегли тени, а на лбу пролегли морщины. Их хотелось стереть поцелуем, хотелось обнимать Александра и шептать ему на ухо, что все будет хорошо, что она не жертва, что ее не коснется то, что происходит. И пусть самой Алине было страшно, но утешая другого, она нашла бы покой, в этом простом действии она нашла бы точку опоры, нашла бы ее в человеке, который стоял напротив, уязвимый и испуганный. Никогда бы Алина не подумала, что Александр может быть таким. От этого сжималось сердце.       - Я не хочу тебя потерять, - наконец, просто произнес Александр, посмотрев на Алину, - я не могу тебя потерять. - Не потеряешь, - твердо произнесла Старкова, обнимая мужчину, чувствуя его ответные объятия, - он не заметит меня. Вероятность этого очень мала. Саша, - откинулась назад, заглянула в глаза, - мала, слышишь? Что бы ты ни вообразил себе, какие бы выводы ни сделал, ты меня не потеряешь. Я в опасности не более, чем любая другая девушка в этом городе. Ты только будь со мной честен, ладно? Морозов отрывисто кивнул.       Старкова потянулась к мужчине, быстро поцеловала его в уголок губ и, задорно улыбнувшись, бодро произнесла: - У меня есть мысль по поводу дела. - Святые, - закатил глаза Александр, - а я-то надеялся на спокойные выходные! - Отдохнем, когда поймаем его, - твердо произнесла Алина, выпуталась из теплых объятий, вздрогнула от холода. - Идем, - Морозов обнял ее за талию, - ты совсем замерзла. Старкова лишь пожала плечами, покорно позволяя вести себя. - Так вот, - не сдавалась девушка, - мысль! Нина сказала... - Алина, - бросил строгий взгляд на девушку Александр, - а как же тайна следствия? - Святые! - закатила глаза Старкова, - тайна следствия с психиатром, который составляет психологический портрет преступника, и с судебно-медицинским экспертом, которому уже все рассказали коллеги? Не смеши меня! - фыркнула. Морозов что-то проворчал себе под нос, Алина решила, что не будет спрашивать, что именно. Он понимал, что она права, хоть и не был этим доволен. - Нина - продолжила Старкова, - обратила мое внимание на то, что первую жертву он изнасиловал, а остальных нет. Почему? Морозов прищурился, помолчал немного. - Возможно, он не хотел ее убивать? - предположил, - такое часто бывает. Для него важен был акт насилия и контроля, но потом этот контроль оказался утерян, и он ее убил. Убил, испугался. Первый раз он убивает случайно, пробует на вкус это чувство и понимает: ему это нужно. Затем следуют убийства с разной периодичностью, здесь нет системы, которая появилась теперь. - Теперь он ускорился, - подхватила Алина и повторила снова, - почему? - Возможно, что-то послужило триггером, - отозвался Морозов, - только вот что? ***       Мать первой убитой девушки на данный момент проживала за городом. Ранним субботним утром дорога была пустынна. И Морозов любезно разрешил Алине повести машину, это было высшим проявлением доверия, о чем Старкова ехидно и сообщила Александру. Мужчина в ответ только глаза закатил. Он не сомневался в навыках вождения девушки, но доверить ей своего обожаемого черного монстра? Как можно! Доверие было не настолько велико. Но, видимо, не сегодня.       Пока Старкова ерзала на сидении, пытаясь подогнать его под себя, определяя оптимальное расстояние до руля и педалей, Морозов язвительно комментировал каждое ее движение. Старкова весело огрызалась.       Казалось, что с утренним рассветом ушли все ночные страхи. Но Алина-то знала, что они не ушли, лишь затаились. И пока они не поймают преступника, будут рядом с ними, хоть сегодня верилось, что уж они-то с Александром и со страхами справятся, и маньяка поймают. Главное, что они вдвоем, вместе, а вместе они могут все, даже мир изменить.       Наконец, машина отозвалась радостным рыком, и Алина вырулила с подземной парковки, взяв курс на выезд из города.       Какое-то время они ехали молча, мимо проносились заснеженные поля и деревья, тусклое зимнее солнышко освещало ровную дорогу.       Старкова невольно вспомнила прошедшее лето и выходку Морозова на трассе, сбросила скорость. Тогда было страшно.       - Расскажешь об Аркадии Семеновиче? - спросила Алина, прерывая тишину. Надо было ковать железо, пока горячо. После прошедшей ночи и откровений можно было попробовать узнать правду. Да, Алина ловила Морозова на остатках той уязвимости, что увидела в парке, и это было отчасти подло, но по-другому правды, видимо, было не узнать. Краем глаза Старкова увидела, как мужчина поморщился. - Он так тебя ненавидит, будто ты у него любимую девушку увел, - пошутила Старкова, поскольку пауза затягивалась. Морозов шумно фыркнул. - Да ты не всерьез! - Старкова округлила глаза, бросив на мужчину быстрый взгляд. - Следи за дорогой, - тут же велел Александр. - Саша! - воскликнула Алина, - ты правда...? - Ну, вообще, - пробормотал Александр, - она на тот момент его девушкой не была. Просто очень ему нравилась. А мы с ним дружили. И в то же время конкурировали: в учебе, в практике, в работе, в отношениях. И мы с Еленой... переспали. Я не слишком был в ней заинтересован на самом-то деле, но кто же откажется от того, что само падает в руки? Сейчас она жена Аркадия. Алина шумно выдохнула, пальцы ее сильнее сжали руль и отпустили. - Ты знал, что она ему небезразлична и все равно переспал с ней. Это подло, Морозов! - покачала головой Алина. - Подло нападать на тебя, что бы задеть меня, - процедил Александр, поджав губы, - подло затягивать дело Василия, потому что я к нему имею отношение. Впрочем, - Морозов нехорошо оскалился, - Аркашенька совершает большую ошибку, считая себя неуязвимым.       Алине стало не по себе от холодного и острого тона мужчины, по спине прошла дрожь, девушку передернуло. - Что ты задумал? - спросила напряженным тоном. В ответ Александр потянулся и поцеловал Алину в уголок губ. - Ну ты же не думала, моя милая, что я так это оставлю? - прошептал на ухо, заставляя мурашки бежать по коже. Старкова прерывисто выдохнула. Понимала, что, да, просто так Александр этого не оставит. От этого становилось страшно, и... это было приятно. Приятно, что кто-то заступится за тебя, отомстит за тебя. Только стоило ли оно того? - Ничего ведь не случилось, - мрачно произнесла Алина, - стоит ли? - спросила прямо. - Стоит показать человеку, что его неуязвимость - иллюзия, иначе в следующий раз он захочет большего, - сухо отозвался Морозов, откинулся на сидении, давая понять, что разговор окончен. ***       Женщина, встретившая их на пороге дома, была сухощавой и невысокой, в уголке ее губ застыла горькая складка, а взгляд был потухшим и уставшим. Она зябко куталась в шаль, хотя в маленьком домике было тепло. Здесь все дышало уютом, но каким-то нарочитым, будь то травяной чай, - заваривая его, хозяйка сказала, что сама собирает травы, - или вышитые салфетки, вымытые до блеска окна, или связанная самой хозяйкой, - Алина заметила на диванчике неоконченное вязание, - шаль. Словно бы этой деятельностью женщина пыталась заполнить пустоту, которая осталась после смерти единственной дочери.       - Не понимаю, - тихо произнесла хозяйка дома, - двенадцать лет прошло. Неужели, - она с надеждой посмотрела на Алину, - нашли убийцу? - Прежде всего, спасибо, что согласились встретиться с нами, Екатерина Павловна, - мягко произнес Морозов, - мы не нашли убийцу, но есть вероятность того, что в ближайшее время сможем это сделать. - Вот как, - пробормотала женщина, взгляд ее, вспыхнувший было надеждой, снова потух, - тогда тоже так говорили. - Вы нам очень поможете, если расскажете, что тогда случилось, - произнесла Алина, напряженно глядя на женщину.       Та вздохнула, опустила голову, уткнувшись в чашку с чаем. Чай имел красивый красноватый оттенок, пах терпко и сладко, но Алину почему-то передернуло. Не хотелось обижать хозяйку, но и сделать хотя бы глоток Старкова не могла себя заставить. Оттенок чая напоминал кровь. Алину затошнило. Морозов протянул руку и сжал ее пальцы, переплетая со своими. Этот жест не укрылся от Екатерины Павловны, она грустно улыбнулась.       - Кариночка тогда тоже влюблена была, - произнесла женщина, - такая счастливая ходила, радостная. Она без отца росла, я работала много. А Карине любое внимание было в радость. Мы с ней всегда друг другу все рассказывали. Но имя своего поклонника она почему-то не называла. Говорила только, что он самый лучший, что он ее однокурсник, - она в РГУ училась, - что она его со мной познакомит. Да только не успела. - И вы не знаете, кто это был? - напряженным тоном спросил Морозов. - Он не мог ее убить, - твердо произнесла Екатерина Павловна, не отвечая на вопрос, - не мог, потому что Кариночка такого человека полюбить не смогла бы. Тем более, - она замолчала и добавила едва слышно, - убить... вот так.       Алина кусала губы, напряженно размышляя. Однокурсник? Сколько на курсе человек? Триста, плюс-минус. Перебрать всех попросту нереально. Но можно начать с малого. С одногруппников, например. С подруг.       Словно, прочитав ее мысли, Александр спросил хозяйку дома: - У Карины были подруги? Может быть, они могли бы что-то рассказать нам. - Насколько я знаю, так близко, чтобы доверить дела сердечные, Кариночка ни с кем не дружила, но у меня сохранилось фото ее группы, - женщина поднялась, прошла к шкафу и достала альбом.       Он лежал на самом верху, и у Алины сжалось сердце. Как часто эта одинокая женщина, мать, потерявшая свое дитя, пересматривала фотографии счастливого прошлого. Плакала ли? Улыбалась ли, вспоминая то, что было? Моменты счастья, радости и искренней любви.       Как же несправедливо!       - Вы всех их знаете? - спросил Морозов, разглядывая фото группы из десяти человек, где были семь девушек и всего три парня. - Что вы, - едва заметно улыбнулась Екатерина Павловна, - вовсе нет. А кого-то уже и не помню, - но, - она надела очки и ткнула пальцем в одну из девушек, - вот это, Лидочка, ее, наверное, можно назвать было наиболее близкой подругой Карины. Старкова вгляделась в лицо, показавшееся смутно знакомым. А потом похолодела.       На нее смотрела еще совсем юная Лидия Никитина - третья жертва.