Эпилог

      Небо едва-едва светлело на горизонте, море шумело, накатывая на песчаный пляж, с тихим шуршанием волны откатывались назад и снова набрасывались на берег. Алина уселась прямо на прохладный и влажный песок, зарылась в него пальцами ног и обняла руками колени.       Три дня назад они с Александром приехали в Новый Зем. Это был небольшой курорт для своих, не слишком популярный где-то за пределами страны, так что даже в августе здесь было немного отдыхающих. И тем более никто не беспокоил их на частной территории, окружающий небольшой домик, который снял Александр.       Три дня Алина встречала рассвет на личном пляже. Три дня Морозов спал до обеда. Будить его рука не поднималась.       Последние месяцы Александр работал без передышки: поднимался рано, домой возвращался поздно. И снова работал. Алина приносила ему ужин и кофе и уходила, притворив дверь кабинета, не собираясь мешать. Пока они неплохо уживались вместе. Морозова не слишком-то волновали мелочи вроде чашки, стоявшей не на своем месте, а размеры квартиры позволяли очертить личные границы и не надоедать друг другу.       Тогда, в марте, выписавшись из больницы, Алина узнала, что Боткин, возглавляющий теперь отдел, больше не ее куратор. И что к делу маньяка стажер Старкова больше не имеет отношения.       Алина попыталась оспорить этот факт, очень уж ей хотелось если не поприсутствовать на допросах Жабина, то хотя бы посмотреть на них. Но ей отказали. Теперь она проходила по делу только свидетелем.       Алина злилась, Александр осторожно ее утешал, но по нему было видно, что этим фактом он доволен. Старкову так и подмывало спросить Морозова, не его ли это рук дело. Девушка так этого и не сделала.       Ее передали Юрию Веденину, который пришел на место Боткина. Он был болезненно худ, и, по мнению Алины, слишком молод для того, чтобы быть ее куратором. Юрий, в отличие от Боткина, контролировал каждый шаг Старковой, дотошно проверял все ее отчеты, давал бесконечные советы. Поначалу такое ограничение свободы Алину страшно раздражало, что вызывало неподдельное сочувствие у Тамары и было предметом шуточек со стороны Толи. Но к маю Алина привыкла. И даже была благодарна за то, что Веденин постоянно то и дело внезапно спрашивал ее по теории, что весьма пригодилось и в работе, и когда пришла пора вновь сдавать зачеты перед тем, как отчитаться по практике.       Ей по-прежнему снились кошмары. Алина понимала, что она не отпустила ситуацию в доме Адрика, что она все еще там, привязанная к стулу, истекающая кровью, оцепеневшая от ужаса. Если бы не люди Михана, которые следили за ней по просьбе Морозова, она бы там и умерла.       Алина знала, что теперь должен Александр криминальному авторитету. Морозов говорил ей не думать об этом, но Алина понимала, что однажды долг придется отдать. И святые только знают, чем это обернется для них.       Нина и Зоя прекрасно видели ее состояние. И пытались помочь. - Я нашла тебе психотерапевта, - одним апрельским днем заявила Назяленская, - не психолога, а человека с медицинским образованием, - подруга оглянулась на Зеник, приподняла бровь, призывая ту на помощь. - Таблеточки, разговоры, - произнесла Нина, - никакого осуждения и слов о том, что нечего было шляться ночью по пустой кафедре. Алина хихикнула нервно, а у самой дрожь прошла по телу.       Снова и снова вспоминала она темные коридоры, запертые двери, тишину. И шаги Адрика позади себя.       - Хорошо, - кивнула Алина.       Строгая только с виду Мария оказалась профессионалом своего дела и просто приятным человеком, с которым было легко общаться. Рядом с ней было не страшно вспоминать и легко было отпускать.       В июне Алина успешно сдала зачеты, отчиталась по практике, получила заветный диплом и со спокойной душой ушла на отдых.       «Что дальше?» - спрашивали ее все. Спрашивала строго Багра, глядя неодобрительно. Спрашивала тетя Ана, глядя с затаенным страхом и с надеждой, словно надеялась, что любимая племянница бросит все же опасное дело, из-за которого уже один раз пострадала. Мягко и ненавязчиво спрашивал Владимир Данилович. Даже Улла и Рудольф один раз спросили, а двойняшки охотно им поддакивали. Алина отмахивалась.       Один Александр молчал.       - Передумаешь - всегда жду у себя, - вот и все, что он сказал ей одним летним и солнечным утром, собираясь на работу. - Конечно, - фыркнула Старкова насмешливо, - секретаря-то у тебя теперь опять нет! Морозов только поморщился.       Иван и Федор уехали жить в Кеттердам.       Сверкая улыбкой, Каминский сказал Алине: - Неважно, поступит ли Иван в этом году или в следующем, мы справимся, - и с нежностью посмотрел на Скрябина. Тот согласно кивнул.       Алина была уверена, что вдвоем они справятся со всем на свете, ведь будут поддерживать друг друга.       А в конце июля Морозов просто огорошил Алину, поставив перед фактом: - Едем в Новый Зем на две недели. Арендованный дом, частная территория, небольшой курорт, где отдыхают, в основном, лишь новоземенцы. Ты и я. И больше никого.       - Счастливая, - завистливо вздыхала Зоя, которая выходила в августе на работу, - отдохнешь. - Я, между прочим, предлагал! - проворчал с оскорбленным видом Николай, обнимающий Назяленскую за плечи. - Я нужна Безникову уже сейчас, - фыркнула Зоя, - он идет заведовать новым отделением и пригласил меня на работу. Я не могу бросить его в такой момент! - Ну да, - поморщился Ланцов, - зато меня можно бросить! - Необоснованная ревность, - сухо ответила Зоя, а потом, смягчившись, поцеловала парня в щеку, - необоснованная, - произнесла с нажимом, - слышишь?       Алина спрятала улыбку в чашке с кофе. Отношения этих двоих были сложными, а все же их любовь была такой искренней и яркой, что было не спрятать.       Как и любовь Матиаса и Нины, которая в сентябре уезжала жить в Джерхольм, готовила документы для переезда, спешно подтягивала фьерданский, который, впрочем, и так знала безупречно.       Алине было грустно. Но они с Зоей уже начали планировать зимнюю поездку во Фьерду. Конечно, они не оставят Зеник в покое.       Не то чтобы счастливая и грустная одновременно Нина была против.       Горизонт побагровел, становилось светлее и теплее, шумело море. Алина полной грудью вдыхала соленый воздух. Было хорошо.       Услышав шаги, повернула голову в сторону, чтобы увидеть заспанного и растрепанного Александра, направляющегося к ней. Он тоже был босиком, в светлых брюках, которые закатал до середины голени, в белой рубашке. Так непривычно было видеть его, предпочитающего все оттенки черного, в светлой одежде. Но ему шло.       И Алина залюбовалась мужчиной, который плюхнулся рядом совсем не изящно, чмокнул девушку в оголенное плечо.       - Ты чего? - спросила Алина. - Ушла, - проворчал недовольно Морозов, зевнул, - бросила меня. - Три дня подряд ты не слишком-то это замечал, - ехидно прищурившись, заявила Алина. Александр закатил глаза, сел чуть сзади, сгреб девушку в свои объятия, шумно вздохнул и затих. Алина откинулась ему на грудь, и на мгновение ей показалось, что мужчина снова уснул. Старкова бы не удивилась. Он действительно очень устал за последние месяцы. Шумело море, над горизонтом показалась багровая макушка солнца, розовели и желтели редкие облачка, небо приобрело светло-синий оттенок, и уже становилось жарко.       Морозов тихо вздохнул, а потом произнес: - Я тут подумал... - и осекся.       Молчание его было тревожным. Алина пошевелилась неловко, хотела обернуться, но не успела. Мужчина протянул вперед руку. На открытой ладони лежала коробочка. Сердце Старковой пропустило удар.       Обыкновенная черная бархатная коробочка, не оставлявшая, впрочем, места воображению. Во рту пересохло. Алина с трудом сглотнула, дыхание ее сбилось.       Морозов тем временем ловким движением пальца откинул крышку. И Старкова шумно выдохнула, едва подавив восхищенный возглас. Кольцо из белого золота лежало на темной подкладке, черную крупную жемчужину окружали две сферы, усыпанные бриллиантами, отражавшими багровый свет солнца. Это было баснословно дорого, Алина была уверена. Да ей руку отрежут по самую шею, если захотят кольцо украсть. Впрочем, хотелось нервно хихикнуть, кто же посмеет тронуть жену Александра Морозова.       Проклятье! Мысль была такой непривычной, что стало некомфортно.       Жена Александра Морозова.       - Выходи за меня, - тихо произнес Александр, - я обещаю любить тебя, оберегать, защищать. Обещаю заботиться о тебе и поддерживать тебя во всем. Буду тебе мужем, другом, наставником, любовником, - кем захочешь, - он перевел дыхание, - стань моей женой, Алина.       Рука его не дрожала, но дрожал голос. Алина чувствовала его волнение, даже страх. А у самой все внутри переворачивалось от нежности, от бесконечной любви.       Старкова не сомневалась в искренности слов Александра, но сомневалась в себе. Сможет ли она вынести тот груз ответственности, который возьмет на себя, приняв кольцо?       Девушка протянула руку и коснулась пальцем жемчужины, она была гладкой и теплой на ощупь.       Вспомнила вдруг, как в конце июня Влада, лукаво поблескивая глазами, заявила: - Папа подарил мне деньги на отличное окончание школы. Хочу новые серьги. Пойдешь выбирать со мной? Ты какие драгоценные камни любишь? - Я жемчуг люблю, - улыбнулась Алина.       Только сейчас поняла, что Александр был свидетелем тому разговору, а его несносная племянница все время поглядывала на дядюшку. Вот ведь хитрюга! Захотелось рассмеяться. Как же ловко эти двое провернули дело!       Стоп. То есть Александр уже в июне это планировал?       Стало не смешно. Стало волнительно.       Алина взяла коробочку и развернулась к Александру. Лицо его было непроницаемо, но в глубине глаз жило тревожное ожидание. Хотелось поцеловать Александра, хотелось успокоить, хотелось так много ему сказать!       Алина протянула коробочку нахмурившемуся Морозову. А потом вытянула вперед правую руку. - Надевай, - велела. Лицо Александра просветлело.       Кольцо село на палец как влитое. Тяжесть его ощущалась так странно, но Алина была уверена, что привыкнет. Девушка сжала и разжала пальцы, любуясь блеском солнца на бриллиантах.       - Обещаю любить тебя, защищать, поддерживать во всем, - повторила слова мужчины, - обещаю быть рядом всегда, что бы ни случилось. Обещаю быть тебе женой, другом, любовницей - всем, кем захочешь. Но, - протянула, коварно выдержала паузу. - Но? - настороженно спросил Александр. - Фамилию твою не возьму! - торжественно произнесла девушка. Морозов моргнул раз, другой, а потом возмущенно спросил: - Почему это?!       Алине захотелось смеяться. Счастье разрасталось в груди, захватывая все существо, мурашками пробегало по коже, заставляя уголки губ дрожать, а глаза сиять. Девушка все же не сдержалась, широко улыбнулась, ловя ответную улыбку. Припекало солнце. Но у Алины было много планов того, чем можно было заняться в прохладе дома. Но прежде стоило ответить на вопрос.       И девушка, гордо вскинув подбородок, произнесла: - Потому что Академию Следственного комитета закончила не Алина Морозова, а Алина Старкова.