Легенда о странных гибридах, планете Сюр и маленьком менестреле

      Однажды, когда на ночном небе привычной для нас всех планеты несколько космических объектов выстроились в ряд, на Земле за одной крохотной дверью открылся портал… Или это просто ткань реальности стала более… податливой?..

***

      В одной маленькой деревеньке, которой даже нет на картах многих дорожных маршрутов, где-то в глуши, на отшибе всего мира, жила одна семья. Среди жителей данного поселения они прославились своими голосами и играми на лютнях, которые будто творили чудеса!       Начнет перебирать струнами по инструменту мать — писанная красавица с черными кудрями и темно-карими глазами — да петь своим ангельским голосом, так на душе опечаленного горем человека станет легче, тревоги отойдут на задний план, а сам он познает спокойствие и умиротворение. Многие любили вечерами собираться на ее крыльце и слушать, как ее голос растекается по округе, будто сладкий мед, и рассказывает о великих воинах и их победах, о прекрасных людях с чистым сердцем и доброй душой, о зверях невиданных и дивных, о мирах реальных и волшебных…       Когда на лютне начинает играть отец семейства — грузный мужчина с темно-каштановым ворохом волос и раскосым и слегка свирепым взглядом карих глаз, — работа каждого жителя спорится, идет как по маслу. Любое творение умелого мастера под дивную музыку становится будто живым, начинает играть новыми и яркими красками. Несмотря на свою грозную внешность и вечно хмурое выражение лица, многие трудяги любили его за открытость и добрый нрав, за бескорыстную помощь на полях и стройке, когда у кого-то случалось несчастье.       Вскоре у таких замечательных родителей родилась маленькая девочка, похожая на них что внешне своими глазами под цвет горького шоколада и каштановыми кудряшками, что внутренне таким же нравом и желанием помочь. В стремлении найти в себе такой же талант в игре на лютне, что у родных, она не замечала, как переставала играть со своими сверстниками, помогать другим от мала до велика, полностью погрузившись в поиски своего дара, без спросу играя на лютне матери.       Не зная о последствиях, она перебирала струны, как это делала ее идеал, и не замечала, как люди, слышавшие эту какофонию звуков и ужаса, постепенно стали ссориться между собой, драться и чуть ли не убивать друг друга на ровном месте. Испуганная зрелищем девчушка бросилась прятаться в доме, оставив проклятый инструмент где-то на крыльце, дрожа от страха и глотая слезы.       Прибежавшие на шум родители попытались разрешить ситуацию с помощью разговоров, приведения в чувства местных жителей, но были жестоко покалечены и чуть ли не забиты до смерти. Будто осознав, что совершили нечто страшное и ужасающее, крестьяне да умельцы неосознанно скопились в маленькую кучку, пока отец молча не встал, игнорируя боль и возможные переломы, и не попросил взглядом покинуть это место. Перепуганная, словно овечки перед волком, толпа разбрелась по своим домам, стараясь забыть об этом инциденте.       Выползший из-под стола маленький и зареванный ребенок, дрожащий от страха как осиновый лист, вызвал только усталый и печальный вздох со стороны мужчины и тяжелый взгляд со стороны матери. Ее лютня была сломана, разбита в щепки в пылу драки, а сама она медленно увядала вслед за ней. С тех пор девочка больше не брала инструмент в руки…

***

      Долго ли, коротко ли, день сменялся ночью, а лето — зимой… Вот и нашей маленькой леди из семьи менестрелей исполнилось шестнадцать. Подозвав ее к себе, уже немолодой отец, сидя на крыльце в одной рубахе и штанах, похлопал на место рядом с собой и устремил взгляд к летнему ночному небу, где с ярких звезд на него смотрела его любовь. Нередко после того случая в деревушке он скитался со своей дочуркой от одного поселения к другому, играл на своей лютне и зарабатывал на пропитание, пока не решился поселиться где-то поодаль от остальных в уединении и спокойствии. — Знаешь, Цири… — издалека начал глава семьи, тяжело вдыхая и прикрывая веки, будто боясь спугнуть то наваждение спокойствия и умиротворения, что он испытывал в данный момент. — В нашем роду издавна передается один дар… Он может быть самым разнообразным, но завязанным на одном — игре на лютне. В день шестнадцатилетия каждый из представителей нашей семьи получает свой особый инструмент в подарок…       После этих слов мужчина открыл свои глаза и, тяжело вздохнув, потянулся куда-то в бок, под лестницу, откуда достал некий футляр, в котором и хранил хордофон. Ошарашенная таким заявлением девушка осторожно коснулась его и слегка провела рукой по инструменту, будто боясь навредить ему. Ужасные картины прошлого вновь въелись в ее сознание, показывая, как этим предметом она когда-то устроила лютый хаос, где потеряла собственную мать.       Невольно появившиеся слезы медленно стекли по ее лицу и пали на корпус инструмента, а она сама задрожала и прикрыла лицо руками, едва всхлипывая. Страх, сковавший все тело и так и шепчущий на ухо, что все может повториться, чуть не доводил до состояния безумия, пока теплая и большая рука отца не коснулась макушки ее головы и медленно не погладила по ней. — Пап… Я… Я-я… Не могу это принять… — переведя взгляд на его легкую полуулыбку и печальные глаза, Цири взяла лютню и хотела было передать ее обратно, но остановилась, когда мужчина отрицательно покачал головой. — Доченька… — он тихо вздохнул и аккуратно обнял ее, чтобы она ненароком не повредила свой подарок. — Я понимаю, что тебе может быть тяжело, что ты боишься, но прошу тебя, постарайся поверить мне и принять ее. — А если я снова учиню тот хаос?.. — едва вздрогнув, в тон отцу спросила девушка, ненароком отложив инструмент в сторону и крепко обняв отца в ответ, боясь упустить это мгновение. — А если все станет только хуже?.. — Тш-ш-ш, тише, милая, тише, — успокаивающе начал гладить ее по голове старик, едва дыша сам, чтобы не спугнуть ее и помочь успокоиться. — Тот ужас больше не повторится, ведь у тебя будет своя лютня, свой путь по нахождению собственного дара…       Немного посидев так в тишине и спокойствии, изредка прерываемых на всхлипы и мурашки по всему телу от летнего ветерка, Цири отстранилась от мужчины и удивленно спросила, будто только сейчас это осознала: — Но как так вышло, что даром обладали и ты, и мама?.. Не понимаю…       Лицо собеседника тронула приятная и добрая улыбка, а в глазах блеснули капельки слез, пока он предавался воспоминаниями об их первой встрече… Вздрогнув и покачав головой из стороны в сторону, вновь погладил свою дочь по голове и прошептал: — Я поделился с ней частью своей силы, потому что дорожил ей, как самым сокровенным сокровищем, да и она заслуживала всего самого лучшего под стать ее нежному и милому характеру… — морщины будто сами собой разгладились на его лице, оставляя место той вечной любви, что не угасла в его сердце за долгие годы тоски по ней.       Девушка лишь молча кивнула и продолжила с отцом смотреть на звезды, в которых так и видела улыбающееся лицо матери, благословляющее свою кровь на дальние странствия…

***

      Прошло не мало времени с тех пор, как Цири похоронила отца и путешествовала от деревни к деревне с лютней за спиной. На жизнь она зарабатывала себе с трудом — многие ее песни не нравились толпе, так как были наполнены печалью и скорбью, — поэтому чаще всего путешествовала вдали от них где-то по лесам и полям, живя в уединении и гармонии с природой.       В один из вечеров, когда она проходила мимо заброшенного и разграбленного поселения, хлынул неистовый дождь, который попутал все ее планы на дальнейшее путешествие. Пришлось остановиться в одной из лачуг, дабы пережить стихийное бедствие.       В самом здании, не смотря на ветхость и разгром, было довольно тепло и сухо, а любезно находящийся здесь огарок свечи, который тут же был зажжен ударом кремния об огниво, ибо спичек не было, освещал это укрытие изнутри. Находящийся в углу стог сена отлично заменял кровать, на которую и уселась девушка, снимая мокрый плащ и пытаясь его хоть как-то развесить, чтобы он смог высохнуть. Сняв походные ботинки и подмяв ноги под себя, чтобы они хоть как-то согрелись, она потерла свои плечи, чем вызвала табун мурашек, волной пробежавшихся по ее телу, и достала свою дорожную «подругу», привычным движением руки проведя от грифа к корпусу инструмента. — И вот мы снова здесь… Тут, где я родилась и где узнала о неком волшебстве родителей… Тут, где всегда жили мои предки… — вздохнув, она провела пальцем сначала по одной струне, а потом и по другой.       Сверкнула молния, а дождь с еще большей силой начал лить на землю. Невольно вздрогнув от разгула стихии и побледнев то ли от страха, то ли от холода, Цири решила поддаться некому животрепещущему чувству и сыграть что-то, рвущееся наружу из ее души. Расположив для себя инструмент поудобнее, она прикрыла глаза и начала тихонько играть, поддаваясь своему внутреннему порыву: — Вернувшись туда, где был начат мой путь, И помня о том, как другою была, Я силы прошу мне реальность качнуть, Чтоб я совершила благие дела. О дайте мне силы, чтоб ими блистать, Чтоб правду в пути я могла освещать, Чтоб сказанья легенд я могла провернуть, Озарив для других светлый праведный путь! Прошу тебя, лютня, будь другом суровым, Открой мне проходы в другие миры, Будь силой моей, будь венком ты лавровым, Будь властью моей, своей силой смири!       Будто очнувшись от транса и схватившись за голову от разрывающей изнутри пульсирующей боли, девушка чуть ли не взвыла от боли. Руки неприятно и сильно горели после держания инструмента, в то время как последний начал как-то странно светиться и издавать какой-то потусторонний звон на всю округу.       Выстроенные в тот момент планеты в ряд будто ответили на зов и пустили мощную вспышку света в точку призыва, начиная открывать портал в другую реальность и делая саму ткань мироздания более… податливой?.. — Ч-что это?.. — сквозь боль и шипение спросила она, одевая ботинки и плащ и беря лютню в свои руки. — И почему отец мне ничего об этом не гово… — не успела она договорить и слова, как была втянута в нечто, что связывало реальности между собой…

***

      Открыв глаза и с отборным бранным словечком приподнявшись на локти, Цири не сразу заметила, что рядом с ней кто-то был — все ее внимание привлекло окружение, так явно и разительно отличающееся от всего того, что она привыкла видеть в родном мире.       Ночное небо, посреди которого были не привычные звезды, а целые куски планеты, связанные между собой «ниточками» и островками, на которых с трудом можно было заприметить города из-за далекого расстояния. Масштаб картины просто поражал воображение, когда вместо привычной луны на небе было ярко сияющее золотое ядро планеты, окаймленное некой металлической прозрачной сферой, вокруг которой, будто механизмы в часах, крутились эти «куски», соединенные друг с другом и с центром такими переправами и не улетающими в открытый космос по законам гравитации и притяжения. Это будто ломало законы физики, но в то же время все было так легко и понятно, будто на своих местах…       Возможно, это был единственный из всех «островков», на котором находилась хоть какая-то зелень, ибо на других можно было заметить лишь груды металлолома, пластика и прочих атрибутов. Неудивительно, что здесь находился некий купол, под которым можно было спокойно находиться и дышать привычным воздухом.       «Может, именно такое будущее ждало бы и мою планету когда-то?..» — задумчиво спросила она у себя, пока над ее лицом не нависло нечто.       Отскочив на добрые пару метров с визгом и умудрившись обо что-то удариться головой, девушка тут же потерла место ранения и, чуть ли не шипя от злости и боли, посмотрела на это странное создание.       Его нельзя было назвать человеком: странный цвет кожи, отливающий каким-то неестественным желтовато-коричневым; ярко-зеленая радужная оболочка с большим и раскосым вырезом и черными зрачками, будто кошачьими, но с салатовым глазным яблоком; на голове было что-то вроде кошачьих ушек, раскрашенных в черно-белую полоску, а плавно перетекающий из ушей воротник — назвать это чем-то другим язык не поворачивался — напоминал гофрированные крылья бабочки, также покрашенные в розово-белую полоску.       Завороженно смотря на мордочку этого существа, Цири и забыла, как дышать, пока он аккуратно то на четвереньках, то на своих двоих ходил по полукругу, осматривая иноземку и боясь приблизиться, будто кот, впервые заприметивший нового человека. На глаз она оценила, что он примерно одного с ней роста — тоже около метра шестидесяти, — пока взор не остановился на его передних лапках. Это было какой-то смесью из копыт, похожих на черные лакированные туфли, но только из пластика.       «Как он ими вообще работает, ест, передвигается и… висит?..» — вопросов в голове девушки становилось куда больше, чем ответов, пока неизвестное создание, как-то зацепившись «каблуком» — едва заметным маленьким крючком, умело державшимся во всей этой конструкции — за ветку дерева и повиснув над ней, пристально смотря в ее карие глаза.       Все его движения были будто водяные: неторопливые, легкие, текучие и плавные, будто действительно напоминали какого-то кота. Да и само тело позволяло так-то: слегка вытянутое и щупленькое, покрытое какой-то чешуей и некой одеждой поверх в виде голубого медицинского халатика и зеленых оборванных ритузиков со стрелковым орнаментом.       Показавшийся из-за спины то ли чешуйчатый, то ли шерстяной синевато-фиолетовый хвост, который еще мог двигаться по собственной воле, вызывал некий страх и опасность — мало ли как владелец им распоряжался.       Повисев так еще немного и, сделав маленькое сальто, по-кошачьи спрыгнул вниз, будто убедившись в чем-то. Внимание тут же привлекли голубоватые чешуйчатые лапы, напоминающие то ли птичьи по своей аналогии, то ли какие-то динозавроподобные — ну, как ей показывал один из старейшин в деревне на иллюстрациях в книге. Когти были затуплены, особых клыков и прочих атрибутов хищника видно не было, поэтому девушка вздохнула с облегчением и, наконец поднявшись и отряхнувшись от земли и веток, встала на один уровень с этим созданием.       Она не знала, кто он, что это за место, как его зовут, правильные ли сделала выводы о том, что он не опасен, но все же решила рискнуть: с высокоподнятой головой и яркой улыбкой она сделала аккуратный шаг в его сторону — тот не двигался, а лишь с искренним интересом наблюдал за ее действиями. Осознав, что никакой опасности ей точно не угрожает, а существо даже готово идти на контакт, менестрель сделала еще пару шагов в его сторону и протянула руку в знак приветствия. Вопрос, возникший у создания, так и читался у него на лице. — Приятно познакомиться, меня зовут Цири, бродячий менестрель — произнесла она, после чего, так и не получив пожатия, склонилась в поклоне. — Прошу меня простить за то, что накричала на Вас!       Существо озадаченно склонило голову набок, встало на четыре лапки и приблизилось к ее лицу, снизу вверх смотря в ее карие глаза, после чего кивнул пару раз и, быстро перебирая лапками, подбежал к дереву, где и нашел палку, после чего покрутился на месте, будто привлекая внимание знакомой и прося подойти к нему. — Ты хочешь мне что-то написать? — тут же догадалась менестрель и, подойдя к нему, села на корточки, внимательно наблюдая за тем, как он старательно выводил буквы на песке.       Кривым и размашистым почерком было написано три буквы: «ЖЕА». — Тебя зовут Жеа? — спросила девушка, после чего получила утвердительный кивок и тыканье лапкой существа самому себе в грудь. — А какой ты… Ну… Расы, наверное?.. Я, например, человек.       Немного почесав головку своим крючком и озадаченно походив пару маленьких кружочков вокруг своего имени, создание вновь взяло палку в «ручки» и снова стало старательно черчить очередное новое слово. Закончив с последним, он довольно отошел в сторону и встал в какую-то странную позу. Увидев это, девушка слегка рассмеялась, чем обрадовала его, отчего тот начал свой маленький победный танец, напоминавший макарену. В это же время взор карих глаз переместился на новые знаки — «Ручейник».       «Странно… Никогда не слышала о чем-то подобном… — менестрель вновь посмотрела на своего знакомого, который своим танцем напоминал ей ее дрыганья в воде в детстве. — Может, оно и к лучшему?..»       Вновь усевшись под дубом, об который буквально недавно стукнулась головой и достав свою лютню, она тут же привлекла внимание Жеа, который подскочил к ней и с интересом начал обнюхивать инструмент, явно озадаченный тем, что видит впервые. Его «ручки-каблучки» тут же потянулись к деревянному корпусу, пока Цири не выставила палец вперед и не помахала им перед знакомым, как бы давая понять, что нельзя ничего брать или трогать.       Разочарованно вздохнув и обиженно фыркнув носом, он немного отошел в сторонку и скрестил руки на груди, показательно отвернув голову в бок. За этим было забавно наблюдать до тех пор, пока Цири не поняла, что действительно задела последнего. Второпях поискав у себя в карманах хоть что-то, что могло его хоть как-то заинтересовать, она достала какую-то забавную игрушку, напоминающую Петрушку из табакерки, и пару кусочков вяленного мяса — за последним, кстати, и «охотился» Жеа, так как они тут же исчезли в его пасти, а он довольно причмокнул губами и тут же сладко зевнул, явно довольный вкусным перекусом.       Второй предмет сначала испугал его, когда ручейник, коснувшись лапкой, активировал механизм, откуда вылетела кукла на пружинке и с противным писком повисла над ним, из-за чего зверек тут же юркнул куда-то под плащ менестреля и недовольно смотрел на это «нечто», периодически угрожающе махая лапкой и хлестая хвостом, пока девушка вовсю сдерживалась, чтобы не засмеяться в полный голос. Когда же последний понял, что игрушка не представляет для него опасности, он убрал ее вовнутрь табакерки, закрыл крышку, а потом снова стукнул по ней.       «Кажется, она ему понравилась» — довольно усмехнувшись, Цири вновь взялась за свою лютню, не переставая наблюдать за тем, как ее новоиспеченный друг резвился с диковинкой.       Вдохнув побольше воздуха в грудь и отдавшись новому порыву, идущему из ее нутра, она теперь уже более осознанно начала петь, постепенно замечая, как струны ее хордфона отдавали некоторым свечением: — Планета Сюр полна историй, Развалов, тресков, крахов, боли, Но даже так на ней живут, Цивилизацию построив тут. Здесь нет людей, зверья и птиц, Здесь кучи боли, страхов, лиц, То тут, то там металлолом, В них копошится лютый мор… Теперь не люди правят миром, Не озаряют свет факиром. Теперь тут странной массы люд, Что как-то тут живут-живут. Зовется «чудо» ручейком, Не ключ, не птица — все тайком: И то ли человек простой, А то ли зверь какой чужой… Таких «созданий» невесть как Планета, выдержав, ворвалась в крах. Теперь планеты вроде нет, Здесь островов, подмостков верфь… Живет средь них чудной простак, Он любопытный малый, как кошак. Все вызывает лютый интерес, Ведь он, как феникс: выжил иль воскрес! И правды ищет наш зверек: Как возвратить все на исток? А ведь ответ тут прост, дружок: Пусть будет так, оставь на самотек. Сей мир тебе уж не спасти, Живи, как жил, иль вопреки Судьбе решишься ты пойти, То знай, мой друг, нам по пути…       И снова то состояние при выходе из транса, но теперь… Теперь все воспринималось куда легче, а строчки той то ли песни, то ли легенды, то ли еще какого предсказания оставались в памяти. Жеа сидел рядом, будто погруженный в сон, задумчиво махая хвостом из стороны в сторону, пока Цири осознавала свою силу — тот дар, который находился в ней.       «Так вот оно значит что… Мой дар — говорить правду? Но почему это частично затрагивает и будущее?..» — менестрель с удивлением и будто по-новому смотрела на свою лютню, которая теперь имела весьма огромное значение в нынешней ситуации.       Будто отвлекая ее от мыслей, ручейник тыкнул лапкой куда-то за ее спину, откуда отдавало странным голубым свечением, явно отдающим холодом, и смотрел на девушку, как на оплот своей надежды, будто что-то решив для себя. Она поняла его с полуслова. — Постой… Ты уверен, что хочешь покинуть это место? Разве здесь не твой дом, твои друзья и дело твоей жизни?.. — получив настойчивое торканье лапкой все в том же направлении пусть и с тенью сомнения на лице, он вновь медленно кивнул. — Как скажешь, наверное?.. Хотя я бы посмотрела на твою масте-е-е-е… — очередная вспышка света не заставила себя долго ждать, в который раз не давая ей договорить и пары слов.       «Чтоб эту голубую субстанцию собаки покусали!.. — подумала про себя Цири, язвительно вздохнув и скрестив руки на груди, пока рядом с ней «летел» ручейник, схватившись за ее плащ. — Зато хоть не одна, и на том спасибо… А еще я надеюсь, что избавлюсь от этой надоедливой вспышки света…»

Продолжение следует…