Легенда о городе Руин и всяких кошкодевочках

      «Итак, что мы имеем? Я с Жеа падаем в какой-то межпространственный колодец неизвестно какой глубины… Весело… И ладно бы я — не в первый раз проваливаюсь! Ну, допустим, во второй, но все же! Ему совсем плохо: судя по несчастному выражению мордочки, нервно дрыгающимся в воздухе (если это, конечно, можно назвать воздухом) конечностям и безуспешным попыткам схватить меня хоть за что-то, я предполагаю, что ему немножко страшно… Наверное… Может, водички захотел попить вот и тянется к моей фляге на поясе? Или он так выражает свое счастье от путешествий со мной?..»       Приближающийся конец перехода заставил ручейника еще активнее махать лапками и кидать возмущенные и непонятные для девушки взгляды, как бы намекая, что они все еще летят в неизвестность, а пожить ему хочется. Непонимающее лицо собеседницы выдавало исключительно плачевную реакцию для весьма перспективного будущего в виде хорошего удобрения, потому как при приземлении с такой высоты иного варианта не наблюдалось. Оставшиеся пару секунд до «кончины» его лицо приняло каменное выражение, и, вытянувшись в струнку, он приложил свою руку-каблук к виску и отсалютовал Цири, желая мягкой посадки и прощаясь с такой хорошей, но не очень долгой дружбой в его жизни.       Очередная вспышка, которую в мыслях уже во всю проклинала бард, озарившая их лица, обозначила переход в иной мир. Жеа скрестил лапки на груди, молясь кому только можно, чтобы он не стал живым или не очень удачным примером общения с иномирными сущностями…

***

      Открыв глаза, наша менестрель поднялась на локти и попыталась оглянуться по сторонам. Ее компаньона рядом не было, а ее саму окружало вечнозеленое месиво из массивных деревьев, непроглядных кустов и тихого пения откуда-то сверху. Недалеко от места ее очухивания виднелись обломки потрепанного погодой и временем здания, обтесанного белым мрамором и заросшего лианами и неприметным на первый взгляд плющом.       «И снова я без понятия, где нахожусь… И где мой друг? Знает только тот, кто ответит на загадку: «Зимой и летом одним цветом»… Ну, или кто-то поглупее…» — тяжело вздохнув, девушка поднялась и отряхнула свой походный костюм от травы, веток и прочей грязи. Оглядевшись по сторонам и присвистнув от количества неизвестных растений, подошла к одному из «столбов», возвышающихся над руинами и скрывающих практически безоблачное небо. Небольшие и редкие продолговатые листья насыщенного зелёного цвета можно было хорошенько рассмотреть на молодых «побегах», пока их массивные братья-исполины выстраивались практически ровными рядами и устремлялись ввысь, к солнцу, едва покачиваясь и скрипя от небольших дуновений ветерка, гуляющего среди их крон.       Прикоснувшись к одну из них и вдохнув в свои лёгкие древесный воздух, она тут же отметила, как стало тихо. Голос, напевающий какой-то древний мотив, замолк, из-за чего было слышно только стук медленно бьющегося сердца и робкое дыхание Цири. — Т-тут кто-то есть?.. — тихо спросила она, настороженно прислушиваясь к шороху листвы и пытаясь уловить взглядом хоть какое-то движение.       Ее ответом осталось все тоже молчание. Постояв так ещё минуту, она только хотела было спокойно выдохнуть и пойти в сторону руин, как тут же услышала треск, а уже через мгновение у ее шеи оказался стальной клинок. Вздрогнув от неожиданности и ощущения холода металла около сонной артерии, менестрель не на шутку перепугалась, но постаралась не подавать виду, лишь крепче сжав потные трясущиеся ладони в кулаки — Кто ты такая? Кто тебя послал? Как ты вышла на меня? — медленно проговаривал женский голос за спиной, отчеканивая каждое слово. — Н-не понимаю, о-о ч-чем Вы говорите, м-мисс, — едва слышно пролепетала бард, почувствовав, как давление лезвия немного усилилось. — М-мне бы самой знать, где я оч-чутилась!       Все ещё с недоверием глядя на каштановолосую макушку, незнакомка с тихим щелчком убрала свое оружие в ножны и медленно обошла ее со стороны, чтобы внимательно разглядеть ее внешность и лицо. Кинув свой взгляд карих глаз на воительницу, Цири увидела перед собой нечто удивительное и необычное — это был не совсем человек… Кошачьи уши и хвост в цвет пепельного блонда холодно переливался в проблесках лучей солнца; ледяные серо-голубые глаза с аномально суженными зрачками с опаской и настороженностью осматривали ее лицо в ответ; небольшие коготки в состоянии покоя все ещё внушали опасность и так и кричали, мол, не буди зверя; небольшой рюкзак за спиной кошкодевочки был нашпигован различными девайсами, атрибутами и артефактами; оружие, которым владела незнакомка, оказалось всего лишь катаной с расписанной рукоятью в довольно простых ножнах. На вид ей было лет шестнадцать максимум, но менестрель все равно посчитала ее ребенком, которого явно плохо кормили и заботились о нем.       Отбросив какие-либо сомнения и страх, уже сама Цири с интересом изучала этого маленького воина, позабыв о том, что «ребенок» всё ещё относилась к ней с опаской. Выхватив меч и вздыбив уши и хвост, незнакомка отскочила на добрые пять метров и направила лезвие на менестреля: — Не подходи! — вскрикнула она, с ещё большой настороженностью смотря на музыканта, пока не взгляд не привлекла сумка у нее за спиной. — Что у тебя там?! Отвечай! — Все в порядке, не волнуйся так, — нежно и успокаивающе начала говорить бард, подняв руки и медленно подходя к кошкодевочке. — Я не представляю для тебя опасности, все хорошо! А в сумке у меня всего лишь лютня и пару закусок, — в голову пришла неожиданная идея накормить голодного детёныша непонятной расы, так что, присев на корточки максимально близко, чтобы не спугнуть ее, Цири заговорщически приложила ладонь ко рту и начала шептать: — Хочешь попробовать?       Удивившись такому странному поведению, маленькая воительница неосознанно последовала ее примеру, в той же манере продолжая, слегка прижав ушки к макушке: — А оно вкусное?.. — невзначай спросила она, отводя смущённый взгляд в сторону после небольшой арии от ее живота.       Тихонько усмехнувшись, менестрель нежно погладила голодающую по голове и лёгким движением руки из небольшого кармашка сбоку достала два кусочка вяленого мяса, один из которых протянула ей. Осторожно взяв его в руки, котодевочка настороженно понюхала его и посмотрела на девушку перед собой, что со спокойной душой уминала точно такой же за обе щечки. Вздохнув и принюхавшись к умопомрачительному запаху, она почувствовала, как во рту тут же появились слюни, а желудок требовал хоть каких-нибудь углеводов для поддержания энергии и жизнедеятельности на должном уровне. Стоило только отправить это «нечто» в рот, как рецепторы языка пришли в движение и так и кричали на перебой: «Мама Мия, что это за аромат?», «У-ла-ла, попала к нам еда!», «Какая изысканность! Какое разнообразие! Что это за деликатес?» и так далее в подобном духе. — Это… Это так вкусно! — сквозь навернувшиеся на глазах слезы прошептала она, с упоением смакуя остатки и наслаждаясь мимолетной радостью в ее нелегкой жизни. — Хэй, не стоит плакать из-за такой ерунды! — подсев поближе и крепко обняв ее, Цири нежно начала гладить ее по спине в попытках успокоить и все также размеренно продолжила. — Бедное дитя, тебя никто совершенно не кормит! Ну ничего, старшая сестренка что-нибудь придумает!.. Ну, если я могу быть твоей сестрой, конечно, — получив утвердительный кивок и забавное подергивание ушек спрятанного личика на ее плече в ответ, девушка начала думать о том, где бы раздобыть необходимый провиант, пока ее запасы вяленого мяса истощались одним голодным проглотиком. — Кстати, а ты откуда будешь? Танакота или Огайо? Может, Ляо Цзи? Выглядишь неместной, да и сами люди здесь не то, чтобы пользуются положительной репутацией… И звать тебя как? — с небольшими паузами между предложениями и набитым ртом пробормотала она, наконец успокоившись, чтобы наесться. — Честно? Не знаю, — неловко улыбнувшись и почесав затылок, сказала бард, мысленно подсчитывая, сколько же килограмм мяса ушло в эту Мариинскую впадину. — Могу только сказать, что таких необычных созданий, как ты, встречаю во второй раз в жизни, а твои ушки так и манят, чтобы их подергать, — не сдержавшись, она легонько коснулась кошачьего органа слуха и аккуратненько почесала за ним, из-за чего ее собеседница вспыхнула от смущения и прикрыла любопытные места на голове руками. — Хах, ну не милашка ли? — усмехнувшись, девушка потрепал ее по голове и продолжила. Меня зовут Цири. А тебя как, солнце? — Ари… — тихонько пробормотала она, все еще пребывая в неловкости после недавней выходки. — И… Это… Прости, что недавно вела себя агрессивно… Просто… Я боялась, что за мной снова придут оттуда… — при упоминании последнего слова она задрожала и обхватила себя руками, неосознанно прижимаясь к «старшей сестренке». — Но ты другая! Я впервые вижу такого доброго человека, как ты! Признаться честно… — послышался робкий шмыг. — Даже мои родные отказались от меня… — последовал небольшой всхлип. — Я знаю, что была не самым порядочным и спокойным ребенком… Лезла в драки, когда меня задирали или я чувствовала несправедливость, доставляла много проблем маме и папе, но… За что?.. За чо они подписали меня на такие мучения и пытки со стороны этих противных халатиков?.. Знаю, что вываливать свои проблемы на малознакомого довольно плохо, но… С тобой комфортно, Цири… Правда, комфортно… — прошептав последние слова под пеленой сна, маленькая воительница погрузилась в царство Морфея.       Аккуратно погладив ее между ушек, менестрель с грустью смотрела на ее блондинистую макушку и едва сдерживалась, чтобы не расплакаться самой. — Бедный ребенок… Сколько же ей пришлось вынести на себе горя и бед?.. А сколько предстоит?..       Чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, она решил взять в свои руки незаменимую спутницу ее нынешней жизни — небольшую лютню, сделанную ее родителями ей когда-то. Перебирая струнами, она и не заметила, как снова вошла в транс, в котором когда-то была перед Жеа: — Явившись в этот мир как вестник бури, Посеяла сомнения в ребяческой душе, Пригрела солнце ты на берегах Уссури, Но дальше что? Опасный люд в костре! Со странным другом-иномирцем Начнёшь восстание, сама того не знав. И станет солнце таким радостным счастливцем, И тут же смеркнет, частичку часом потеряв. В пылу сражения на территории врагов Получишь ты смертельное ранение, И, чтобы сохранить весь бардов род, Была отправлена ты на лечение. А та останется с печалью неизбежной, И тут же ярость разум весь займет, И мир изменится — не будет прежним, И всяк, кто против, от руки ее падет. Восстанет славный град Руин из пепла! Он снова станет домом для различных рас: Здесь счастливо резвиться будут дети, И зверолюд, и люд жить в мире будут без прикрас. И станет наш воитель главною в Совете, Держать в уздах всех будет тут и там, Но никогда на всем на белом свете Не сможет позабыть тебя, царицу песен и словца. Пройдет то год один, а может и лета́, Когда надежда, вроде как, истлеет насовсем, Явишься ты, о благодетель-доброта, Избавишь вновь ее от дум печальных и проблем. И все же мне, Судьбе, немного непонятно, Что станет с тем, кто рядом с вами был всегда? Что будет с Жеа: не беден ли, несчастный? Что будет с вами, коль случится с ним беда? Ручейник здесь — центральное звено, Он связывает различных нитей судьбы, Быть может, без него связалось, но не все: Не стали бы друзьями механизмы, звери, люди… И все пересечется здесь, в Руинах славно града, Здесь будет точка преткновения миров! Ключём здесь станет песня маленького барда, Спадет с телепортаций меж мирами ряд оков! И пару слов в прощанье, маленькая Ари, Будь осторожней в ряде слов, Старайся не впадать в отчаяние, Каким бы ни был сей итог!       Проснувшаяся еще после первых нот лютни кошкодевочка с удивлением смотрела на то, что происходило с ее новоиспеченной знакомой, и не понимала, почему сила, обратившаяся к ней, была настолько могущественной и подавляющей, что сомневаться в ее словах было попросту невозможно.       Тихонечко вернувшись в исходное положение и попытавшись уснуть, Ари думала об этом предсказании, является ли Цири обычным человеком с такими-то способностями, кто такой ручейник и почему он является значимой фигурой во всем этом. Взгляд приковали белые руины то ли храма, то ли ещё чего, сияющие неприлично белым при заходящем солнце среди привычных крепких стеблей ярко-зеленого бамбука. Услышав, как менестрель начала приходить в себя, тут же притворилась спящей, стараясь вслушиваться в каждое ее слово. — Угх… Голова болит… Неужели опять сказала какую-то несуразицу, которую не запомнила?.. — потерев немного затылок, она снова начала гладить маленькую воительницу на своих коленках. — Жаль, что я не могу быть рядом с тобой, солнце: сама не знаю, когда меня в очередной раз засосет в ту странную штуковину, как это было с Жеа… Кстати о нем… — тихонько хлопнув себя по лицу, чтобы ненароком не разбудить Ари, девушка поразилась собственной забывчивости. — Ну и где мне его искать?..       Не спавшая все это время котодевочка, ощущая все те тепло, ласку и заботу в свою сторону, твердо решила для себя одно: «Во что бы то ни стало, но я защиту тебя, моя дорогая старшая сестренка!»

***

      Знакомство Жеа с этим миром было не самым приятным: от участи превратится в чей-то обед, распластавшись по земле, его спасла копна сена, которая находилась недалеко от конюшни. Отовсюду слышался гомон каких-то голосов, ржание, кудахтанье, хрюканье… Выбравшись из мягкого и пряного стога, ручейник тактично оглянулся по сторонам: перед ним разверзлась мощенная булыжником огромная площадь, по которой длинными колоннами выстроились в ряды различные ларьки и лавочки, вокруг которых выстраивались толпы народа довольно сильно похожих на его знамкомого менестреля с дополнительными особенностями во внешности, переходящие от одного уличного магазинчика к другому. Отовсюду слышались крики, торговые рекламы, хохот, смех и топот сапогов — над ухом же свой «концерт» устраивали коровы, выставленные на продажу лошади и куры, идущие на убой свиньи и бараны. От всех этих звуков кружилась голова, из-за чего хотелось просто закрыть уши и спрятаться в уединенное темное местечко, где его практически никто никогда не найдет. Инстиктивно прикрыв свою голову ручками-каблучками, он тихонечко присел и попытался восстановить дыхание от неведомо откуда нахлынувшей паники. Стоило только совладать с собой и своими нервами, как в голову закралась не самая радужная мысль: как искать Цири, если он не может говорить, а пантомимы, которые он когда-то показывал своим сородичам, вызывали только еще больше вопросов.       Единственная зацепка, которая только смогла прийти ему в голову, чтобы отличить ее от собравшихся здесь мастей зверолюдей и людей (в меньшей степени) на любой вкус и цвет, состояла лишь в том, что от нее единственной пахло таким замечательным ароматом вяленого мяса — уже полюбившегося ему больше жизни лакомства, которое он когда-либо пробовал. Задумавшись над тем, как реализовать этот план, иномирец подпер своей передней конечностью подобие подбородка, размышляя над тем, как намного эффективнее выполнить поставленную задачу, но в голову так ничего полезного и не пришло. Вздохнув, он понял, что стоило вернуться к первобытным источникам: встав на четвеоеньки, он начал водить носом по воздуху из одной стороны в другую, чтобы уловить знакомый запах, но все было тщетно. Пришлось потихоньку двигаться дальше, скрываясь от огромного скопления существ, чтобы не привлекать их внимание своей весьма эффектной и чуточку вульгарной внешностью.       Рынок действительно выглядел впечатляюще: от такого разнообразия у многих начали бы разбегаться глаза от одного прилавка к другому без возможности зацепиться взглядом хоть за что-то, из-за чего все они сливались в две большие параллельные линии, которые, казалось, никогда не заканчивались. Иногда здесь могло быть настолько душно от количества посетителей, что приходилось бежать к ближайшему лавочнику с зачарованным фруктовым льдом или же скрываться в тени деревьев недалеко от живописного фонтана, рядом с которым всегда можно было увидеть ларек чудесной ореховой выпечки. По зову сердца (и желудка) Жеа потихоньку направился в ту сторону, параллельно посматривая на «офигеть что за деревянную штуку с палкой с металлическим наболдашником на одном из концов, из которой еще и стреляют» — именно так ручейник воспринял местный арбалет, с которым забавлялась детвора в основном из представителей травоядных зверолюдей, — и прислушиваясь к разговорам более старших поколений. — Времена нынче неспокойные… белые халаты и так вовсю нас угнетают, так еще и своих терроризировать стали, — посетовала до боли сердечная и эмоциональная женщина-рысь с корзинкой, полной селедки, под рукой. — Стало быть, еще немного и совсем кукухой поедут на своих исследованиях! — А я слышала от двоюродной тетки моей троюродной кузины, что эти двинутые задумали создать сверхчеловека, который будет нас, зверолюдей, превосходить в разы по различным характеристикам, пока сам внешне не будет отличаться от обычных бесхвостых! — заговорщически прошептав данную информацию, прислонив лапку ко рту, произнесла продавщица-белка. — Того и гляди, войной пойдут! Надо жаловаться! — Ха-ха, и кому же ты жаловаться собралась, рыжая? — демонстративно сплюнув, пробурчал пожилой и грузный мужчина-бульдог в полицейской форме, оперевшись о стенку к своей знакомой. — Их правительство покрывает, как и силовые органы власти: мои пацаны решили по моим стопам пойти да на страже правопорядка стоять, только вот понабрали там всяких высокомерных отпрысков, которые только и могут, что лясы точить, а стоит их только начать колотить, как сразу бегут жаловаться. Ха тьфу! — еще раз отхаркнувшись и сплюнув, он надвинул фуражку себе на глаза, чтобы скрыть свое и так хмурое и недовольное выражение околочеловеческого лица. — Недолюблюваю людишек — их слишком сильно переоценивают в нашем мире даже не смотря на то, что это самая малочисленная, но и самая живучая из всех рас, которая обходит нас по оружию, информации и знаниям. Хотя стоит им только выйти один на один со зверочеловеком, то лишь единицы из этих тощих гладкокожих смогут выжить! Сбавить бы с них спесь!.. — А Вы как и всегда ворчите на нас, сэр Плуто? — едва усмехнувшись, пробормотала только-только подошедшая к ним старушка, едва передвигающая ногами. — Но Вы же и сами прекрасно знаете, что среди людей встречаются весьма яркие и добродушные личности, как и среди зверолюдей — не самые доброжелательные и мирные… Мы же с Вами прекрасно общаемся, не так ли? — дрожащие руки уверенно держали трость, на которую опиралась эта пожилая леди. — Ну что Вы, миссис Пруф… — тут же сконфузился офицер, помогая ей добраться до ближайшей лавочки. — Вы ведь знаете, как я Вас уважаю и ценю Ваше мнение… — Ну и замечательно, — по-доброму улыбнувшись, она обратилась к леди-белке. — Слушай, милая, почем сегодня миндальное печенье? А как детишки поживают? — Как и всегда, миссис, для Вас особое предложение! — расплывшись в широкой и яркой улыбке, рыжая бестия начала тараторить: — Миндальное печенье на сегодняшний день сильно выросло в цене из-за сильного неурожая в этом году, ровно как и рис совсем недавно. Курс следующий: два килограмма выпечки за двадцать пять медяков, килограмм риса за один серебрянный! А с детишками все хорошо — у троюродной бабушки моей матери отдыхают. — Рада за твоих детишек, дорогая. Отдыхать — это хорошо, — пробормотала она, дрожащей рукой роясь в своих больших карманах походного платья и выуживая на свет потрепанный кошелек, который явно сильно прохудился с прошлого раза. — Раз… два… — тихонько начала шептать она, водя сморщенным указательным пальцем от монеты к монете и старательно прищуривая глаза, чтобы точно не ошибиться в номинале медяков, серебреных и попытках найти хоть один золотой. — Кажется… В этот раз придется обойтись не привычными двумя килошечками, а всего лишь половинкой. Организуешь, милая? — с надеждой в голосе спросила старушка, протягивая чуть ли не свои последние сбережения. — С превеликим удовольствием, госпожа! — поклонившись ей и забрав плату, она тут же скрылась в своей лавочке, чтобы собрать и упаковать все необходимое.       Жеа, молча наблюдавший всю эту сценку, стал потихоньку подходить все ближе, не сводя глаз с этой, казалось бы, ничем не примечательной пожилой леди, у которой, как оказалось, была довольно занимательная и приковывающая к себе внимание личность, если судить по медленно собирающейся толпе вокруг нее. — Миссис Пруф… Только не говорите мне, что в Вашем районе настолько шаткое положение, что даже Вам приходиться сводить концы с концами! и это после всего, что Вы сделали для нас и нашей страны по прошествии стольких лет! — возмутилась женщина-рысь, с возмущением и уверенностью вытягивая из своей корзины две здоровенные рыбехи и протягивая их своей возрастной собеседнице. — Это Вам! Отказы не принимаются! — Спасибо, мадам Кэд, но, правда, не стоило, — все также по-доброму улыбаясь, старушка хотела было отказаться от такого презента, но под напором леди пришлось быстро сдаться. — Не забуду Вашу доброту! — Это так, пустяки! — махнув лапкой, мадам тут же подсела к столь значимой личности иукрадкой спросила: — Неужели даже Вам нельзя ничего сделать с этими угнетателями?.. Когда Вы перестали выходить на связь в течение пары лет, мы сильно беспокоились и места себе не находили… Сейчас, после реабелитации в пару месяцев с Вами все в порядке?.. — Ха-а… Если бы, дорогая… — лицо пожилой мадам тут же помрачнело, а на глазах появилась горькая усмешка. — Знаю, что могла бы попытаться остановить тех зеленых и совсем юных мальчиков, которые возомнили о себе невесть что. захватив большую часть власти, но… Меня опередили и лишили всего: минимального дохода, дома, связи с родными и близкими и даже внучки… Я пыталась с ними бороться в одиночку, но… — ее плечи задрожали, а по морщинистой щеке побежали маленькие капельки слез. — Это бесполезно… Моя бедная внученька, которая наверняка мучается в плену у этих ненормальных уже несколько лет, а я так и не смогла ничего толком для нее сделать!.. Моя бедная Ариетти… — Это кошмар… — С этим надо что-то делать!.. — Даже против своих с такой жестокостью!.. — А ведь все начиналось с обычной лечебницы, созданной людьми для нас, зверолюдей… Как теперь им верить?.. — Тц, ты дурак? Миссис Пруф — легенда среди всех, объединившая расы под началом мирного времени на два десятка лет, пока ее не сместил амбициозный преемник из зверолюдов!.. — Хочешь сказать, что в Правительстве сейчас один из нас, который ненавидит свои особенности?.. — А я слышал, что это был скунс-замухрыш, который хотел стать человеком ради понравившейся ему девочки из людей, пока она его не отвергла!.. — Да ты что?.. Быть не может!.. — Сам слышал!..       Тихий гул обсуждений и периодические всхлипывания пожилой мадам тут же были прекращены звонким стуком жестяной миски, которую Жеа совершенно случайно задел своим хвостом. Теперь все смотрели на него: некоторые закрывали глаза и отворачивались, кто-то даже плакать начал, а остальные стали шептаться, мол, неужели это еще один из экспериментов белых халатов, а кто-то даже начал пускать слух, а не сбежавшая и изуродованная ли это внучка самой Пруф. Коленки ручейника начали предательски трястись, он начал снова чувствовать панику и боязнь толпы, поэтому, не дожидаясь какой-либо особой команды, стартанул на выход из города. Почему-то начало этого «побега» местные восприняли, как призыв к восстанию, поэтому, похватав первое попавшееся под руку (даже пончики! И что, что каменные? Зато пончики!), поспешили вслед за ним, в сторону бамбукового леса, за которым располагался не то исследовательский корпус, не то крепость.       Дыхание постепенно начало давать сбой, а сердце чуть ли не стучало в ушах — настолько сильно и долго бежал ручейник, пытаясь оторваться от «погони», которая воспринимала его, как ориентир благодаря все той же эффектной и вычурной внешности, которая даже в свете сумерек могла привлечь внимание всех, у кого были глаза на месте — «охотникам» с ночным зрением вообще проблем с подобным не было. Неожиданно почуяв знакомый запах вяленого мяса откуда-то со стороны, преследуемый остановился, немного повел носом и тут же сменил направление, всячески перестав замечать тот факт, что его преледовали, ибо главная цель — найти Цири — была в разы важнее.       Услышав подозрительный шорох в потемках, Ари насторожилась и на всякий случай разбудила менестреля, что до этого спала сладким сном, отказываясь просыпаться. Инстинкты говорили, что потенциальный враг пусть и небольших размеров, но какую-никакую угрозу представлять мог. Положив ладонь на рукоять катаны, кошкодевочка начала внимательно осматривать одну сторону, пока не поняла, что ошиблась в предполагаемых рассчетах: «враг» выскочил немного западнее и «атаковал» слабое звено в лице неумеющего драться барда… объятиями? Спросонья девушка не сразу поняла, кто перед ней, но стоило только понять, как тут же последовала примеру и крепко обняла в ответ. — Жеа, друг мой, мы так давно не виделись! — лучезарно улыбаясь, прошептала музыкант, поглаживая того по голове и спине, пока, чуть не отодвинувшись, не протянула ему его любимое лакомство. — Специально для тебя приберегла пару кусочков, солнце, — после чего, потрепав смущенного ручейника по макушке и, на всякий случай, легонько коснувшись губами подобие его лба, немного поотдаль отошла, чтобы собраться, ибо приближающийся топот ног и крики, а также огни факелов явно намекали, что скоро сюда пожалуют гости.       Стоило только владелице лютни отвернуться от этих двоих, каждый из них почувствовал небольшое напряжение в воздухе — они чуяли весьма сильных конкурентов друг в друге. Как максимум, за деликатес всех времен. Ну, и чуточку за внимание их общей знакомой. Совсем капельку.       Постояв так немного в неловкой тишине, житель планеты Сюр решил сделать маленький рывок навстречу: неловко, совсем по чуть-чуть передвигаясь боковым шажочком, он медленно коснулся своей лапкой-каблучком руки хозяйки стального клинка, чем привлек ее внимание, и, немного краснея от смущения (или все еще не отходя от столь близкого контакта с Цири недавно?), протянул один из кусочков, наштыкованный на «крючок» его руки. Ари с нескрываемой радостью приняла этот благородный жест, после чего, немного подняв уголки губ, сняла рюкзак с плеча и порылась в нем, чтобы выудить качественную атласную ленту с бубенчиком на нем, которую вскоре повязала на новом «друге». — Чтобы больше не терялся, — лукаво прошептала она и отстранилась, давая ее новому знакомому во всей красе почувствовать на себе новый привилегированный «ошейник» класса «люкс».       Стоило только этой мимолетной сценке закончиться, как эта тройка наконец заметила появляющиеся один за другим отряды из зверолюдей и обычных хомо сапиенс. Появившиеся впереди этих «отрядов» офицер — аналог Бобика в законе, — и уже знакомая спортсменка-комсомолка-соска-нереалка Жеа мадам Кэд, убедившись в относительной безопасности «потрепанного жизнью, помоями и обществом» тут же отдали приказ двигаться дальше, оставив какую-то небольшую часть в так называемом тылу. — Ну что, молодежь, айда с нами на взятие Уссульского института-крепости? Уверена, что вам понравится! — беззаботно улыбаясь, промурлыкала женщина-рысь, перекидывая вилы с одной руки-лапы в другую и обратно. — Уверяю вас, бояться точно нечего! — Я бы не был так уверен, но тут мы в относительной безопасности, — спокойно согласился сэр Плуто, снова натягивая себе фуражку на половину физиономии, периодически вытирая появляющиеся слюни сподручными платками. — А ты неплохо выглядишь для воина, милашка, — тут же отметила женщина, оценивающе разглядывая кошкодевочку с ног до головы. — Пусть и маленькая еще, но моя интуиция мне подсказывает, что ты не так проста, как кажешься… Да и клинок у тебя, будто жало осы: быстро, мимолетно, незаметно. — Простите-простите, что перебиваю столь поучительную лекцию! — тут же подала голос бард, прижимая к себе Жеа, хотя тот особо и не сопротивлялся. — но разве нельзя улаженный конфликт решить более мир…       Хлопок. Резкий выстрел и острая ноющая боль в районе левой лопатки. Слегка пошатнувшись по инерции, девушка попыталась улыбнуться и хоть как-то пошевелиться, но боль продолжала распространяться, пока рубашка стала неприятно прилипать к телу. В нос ударил запах металла и чего-то еще. Судя по обескураженым лицам главных «воинов», все было куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Потянувшись правой рукой за плечо, все еще продолжая шипеть от боли, Цири ощутила на кончиках пальцев какую-то неприятную и немного вязкую жидкость. Из-за опустившейся на землю ночи было трудно разглядеть, что конкретно это было, но мозг так и кричал, что это кровь. Ее кровь… — Нас обнаружили! Всем приготовиться к сражению! — гаркнул полицейский, доставая свой арбалет. — Да как… Как Вы посмели… На мою сестру… Всех вырежу! — впадая в безудержную ярость, глаза Ари сменили свой цвет на красный, шерсть, уши, волосы и хвост вздымились, а когти увеличились по длине в несколько раз. Кинув грозный и едва сдерживающий взгляд на обеспокоенного ручейника, она сквозь зубы пророкотала: — Если ее не спасешь, лично растерзаю на миллион кусочков! — после чего скрылась среди зеленых столбцов.       Менестрель же, взяв в свои руки свою лютню, максимально прижала ее к себе, едва дрожа от боли и накатившихся ужасных воспоминаний, где ее родителей избивали жители деревни до крови, чуть ли не до потери пульса. Бормоча: «Не надо… Пожалуйста, не надо, умоляю…» и проливая тяжелые слезы, которые и так давались ей с трудом, она едва сдерживалась, чтобы не упасть в обморок или погрузиться в глубокий сон. Появившийся рядом Жеа попытался было начать лечение из каких-то найденных мазей, которые почему-то выпадали со стороны охотников и мятежников, как тут же небольшая голубоватая дымка, едва исходившая от лютни, обволокла их и телепортировала подальше от сражений. Девушка перестала сдерживаться и поддалась искушению, пока воронка несла их в неизвестность…

Продолжение следует…