"Кали: Зов тьмы" во всех позах

      Визуальная новелла — жанр, стоящий на стыке повествования и изобразительного искусства. Через работу не только с текстом, но и с визуальным оформлением авторы и разработчики «Клуба романтики» стараются передать общее настроение, атмосферу и мелкие детали происходящего на экране. При знакомстве с героями мы сознательно обращаем внимание на лица, реплики, одежду, и во многом неосознанно — на позу.       Поза — один из инструментов невербальной коммуникации. По положению рук, туловища, головы и ног каждый из нас считывает настроение собеседника, выражаясь похожим образом в ответ. Как обозначила в тг-канале художница YSI radimirovna, позы героев должны отражать характер — так, например, Рэйтану подходила более закрытая поза, чем Амриту, о чём мы поговорим далее. Но обо всём по порядку.       Отдавая дань прекрасной вдохновительнице данной статьи, первым объектом скромного исследования станут персонажи новеллы «Кали: Зов Тьмы». За скрины и материалы для создания статьи благодарю паблик «Рыцари Клуба Романтики». Оговорюсь, что текст содержит спойлеры к новелле, читайте на свой страх и риск. Также предупреждаю, что вы увидите здесь многократные повторы слов «рука», «ладонь», «пальцы», «голова» — таковы реалии разбора, где мы видим героев в превалирующем случае по колено, а потому информацию вынуждены черпать из жестов кистей и положения туловища и снова головы. Анализируются только оригинальные спрайты, катсцены, увы, остались вне внимания. Не стоит воспринимать написанное здесь за чистую монету: автор — не аватар бога, а потому склонен ошибаться. К дискуссии приглашаю в комментарии.       Первым, чьё имя мы видим на экране помимо главной героини, является военный атташе Киллиан Лайтвуд. Высокий мужчина с естественной для профессии выправкой, прямым взглядом неоднократно упоминаемых серых глаз и кобурой. Руки Киллиана располагаются по обе стороны от корпуса, ладони повёрнуты к себе — они расслаблены, но в любой момент готовы выхватить пистолет. Голова слегка наклонена, предавая герою немного скептический вид, словно он смотрит с интересом, вглубь. В целом, ничего более примечательного мы в его позе не увидим — он будет раскрываться с различных сторон по ходу повествования именно в действиях и репликах. Однако оружие в его пальцах мы всё-таки встретим — взведённое и поднятое на уровне груди.       Эммет Роуз, как выходец из тех же кругов, что и Киллиан, предстаёт перед нами в той же позе, что и описана выше, за исключением того, что кобуры не носит, а голова его находится в вертикальном положении. Можно, конечно, натянуть сову на глобус, заявив, что тем самым художники хотели показать нам, что он смотрит только вперёд, имеет зашоренный взгляд, но конкретно автор статьи не может выявить этого исключительно из позы.       Торговец Амир — третьестепенная фигура в повествовании. Он представлен перед нами с зажатыми на уровне груди бусами: член варны вайшьев, он сразу представляет товар лицом. В облике бхута Амир выглядит перекорёженным, словно посмертие поглумилось над ним не меньше Калидасы. Скрюченные пальцы, сведённые как при столбняке мышцы. Образ злого и страшного призрака, который если не съест, то понадкусывает, расцарапает и сделает похожим на себя. Бусы пропадают: неупокоенные озлобленные души забывают не только своё имя, но и то, чем занимались при жизни. Иные бхуты, пожалуй, помимо Роуза, выражают в жестах кровожадность, направляя когти в сторону главной героини и читателя.       Лима Берг, третий член команды по поиску английского дипломата, также имеет свои особенности. Её поза скорее открытая, плечи расправлены; она не смотрится напряжённой, но левую руку держит в кармане (речь о повседневном наряде из футболки и брюк). Она будто принимает брошенные ей вызовы, но также готова либо защищаться, либо успокаивать саму себя — «кармашек» можно воспринимать как безопасное для её рук пространство, окружённое теплом ткани со всех сторон. Когда же Лима надевает сари, её обращённая к зрителю рука выглядит напряженно, будто девушка находится не в своей тарелке. Пальцы полусогнуты, я бы сказала, растопырены в стороны, ей некомфортно, когда она не может «спрятать руку». Это выдаёт её ранимость и пугливость, которую мы неоднократно увидим в дальнейшем. В других образах она может завести руку за спину, но всегда этот жест какой-то оберегающий себя.       Сана — служанка в доме Чауханов. Её поза также открытая, правая рука опущена и сжата, что обращает наше внимание на цветные браслеты на запястье — позже мы узнаём, что это она носит один из видов оберега от бхутов и иных злых сил. Вторую руку мы не видим: она не располагается перед корпусом, и, судя по складкам ткани, отведена в сторону и согнута в локте, поддерживая паллу сари. Девушка живёт физическим трудом, именно поэтому не демонстрирует кисти, не складывает их в ленном или праздном жесте. Позднее она наматывает цветастую нить на пальцы — здесь руки начинают выражать готовность к действию. На свадьбе Сана гордо демонстрирует покрывающее её предплечья мехенди — символ новой, но, скорее всего, не лучшей жизни. Она впервые главное лицо торжества, ей не нужно что-то оттирать в поте лица. Но что мы наблюдаем? Она скрещивает руки, строит стену между собой и церемонией, выдаёт нежелание этого поспешного брака.       Приянка Чаухан, напротив, держит руки на уровне нижней части живота. Одна ладонь накрывает пальцы другой. Несмотря на кажущуюся готовность помочь главной героине и то, что бывшая Банерджи стоит, полностью повернувшись к зрителю, женщина этим жестом выражает некоторую замкнутость, возможно, ободряет себя. Существует простор и для додумывания, что она закрывает живот — чрево, из которого хочет родить наследника, и лично мне нравится эта версия. Даже когда мы встречаем Приянку в иных условиях, например, держащей свечу во время отключения света, одна из её ладоней всё так же располагается где-то внизу, ограждая взгляд от этой области. Во флэшбеке героиня игриво поправляет волосы, приковывая к ним внимание. Она знает, что красива. Другой рукой юная Банерджи всё так же прикрывает живот, но рука её скорее демонстрирует дорогое кольцо — явно подарок молодого мужа.       Её супруг Арьян Чаухан складывает руки в жесте деловом — локти согнуты, кисти смотрят друг на друга и соприкасаются всеми пальцами, кроме большого. Руки образуют т.н. «лодочку» — устойчивое судно, способное вынести из жизненных неурядиц. Позднее персонаж предстаёт перед нами как успешный человек, живущий не только любовью к своей Мера Диль, но и работой, на которую тратит достаточно времени. Подобная поза для обдумывания была у персонажа аниме и манги «Наруто» Шикамару, она, как выражался сам герой, помогала собраться и поразмыслить над поставленной задачей.       Поза Кирана во многом походит на позу Лимы, за тем исключением, что девушка держит в кармане ближнюю к читателю руку, а Киран — дальнюю. Он также, возможно, ободряет себя, но испытывает будто меньше страха перед миром, вставая к нему лицом. Вторая ладонь свободно опущена. Когда Киран наденет традиционный наряд, он будет держать шаль на предплечье или стоять с опущенными руками. Особого символизма здесь лично я не вижу.       Жемчужина данной статьи, да и всей КЗТ, Рэйтан Вайш. Наблюдатель, отстранённый хранитель стабильности. Его поза изо всех, на мой взгляд, самая закрытая. Руки сложены перед собой, одна ладонь держит за запястье другую, огораживая себя от мира и мир от себя. В этом жесте нет ничего, кроме спокойствия. Кисти расслаблены так, будто для него не существует никакой опасности, и сам он не собирается применять силу по отношению к окружающим. Голову проводник держит прямо, вглядывается в происходящее, но не вмешивается до последнего. И всё же, если присмотреться, мы видим указующий перст — второй палец не прижат неплотно к ладони, в отличие от остальных. В чём сакральный смысл данного жеста? На этот вопрос я, увы, не могу дать ответа. Возможно, для обозначения верного пути бесчисленным членам дюжины, доставляющим аватару порядка сплошные хлопоты. В облике Рита-Шивы Рэйтан раскрывает кокон из ладоней, выставляя их внутренней частью к зрителю. Жест властный, но не агрессивный, он словно «собирает» энергию вокруг себя, преобразуя в нечто иное. Плечи всё так же развёрнуты и расслаблены — ему нечего страшиться. Потому он выпрямляет локти и располагает руки вдоль туловища. В финальной схватке вектор Шивы оставляет одну руку вдоль туловища, в то время как другую сгибает, размещая пальцы так, словно держит в них яблоко. Вокруг клубится сила, но Рэй её экономит для решающего удара — это мы видим и из текста, и по тому, как его изобразил художник. В финале по Гневу богини, где они с Амалой уезжают в Европу, Вайш расслабляется, опуская руки. Он теперь человек. Самый обычный, не наделённый ничем, кроме собственной жизни.       Горничная Мадху выражает всем обликом неуверенность, и, грубо выражаясь, некоторое подобострастие. Она словно слегка ссутулилась, опуская подбородок, крепко держит пальцы одной руки пальцами другой, также закрываясь, сжимаясь, понимая свою мизерную роль в жизни сильных мира сего. Создаётся впечатление, что ей некуда деться, и она периодически сминает ткань одежды в районе живота, нервно потирает ногти и в целом страдает от факта ненахождения на первых ролях.       Полицейский Лакшман же выглядит, как рыба в воде. Он стоит, перенеся вес тела на одну ногу с немного скучающим видом, будто всё вокруг он уже видел тысячу раз, но держит ладонь на кобуре пистолета — символе его небольшой, но гордой™ власти. Именно он может пустить в первом сезоне такие круги по воде, что достанут главную героиню даже в финале.       Ману, смотритель библиотеки, вызывает ассоциации с готовым прийти на помощь юношей. Он не совсем открыт к диалогу, ведь понимает, что знает не всё, но держит наготове руки, согнутые в локтях и способные в любой момент вытащить нужные книги. Разница с Мадху такова: он смотрится достаточно твёрдо, глядит прямо, но потирает ладони — не то в предвкушении своей выгоды, не то в ожидании задания. В момент убийства Ману хватается за живот, а после руки безвольно виснут. Печальный конец.       Амрит Дубей. Как много в этом имени. Как много в этой позе. Для начала, мы обращаем внимание на уверенный разлёт широких плеч и ровную осанку. Его правая рука спокойно вытянута вдоль тела. Я сказала «спокойно»? Как же? Она не до конца сжата в кулак. Не слишком сильно, не до набухших на тыльной стороне ладони вен, но обозначая силу. Ею Дубей не кичится, выставляя напоказ, напротив, заводит ладонь чуть назад, оставляя загадкой, держит ли он нож. Левая рука, обращённая к зрителю, будто отдаляет читателя стеной от персонажа. Ухоженные тонкие пальцы покрыты перстнями, они придерживают верхнюю… шаль? , укрывая остальной облик от посторонних глаз. Только единицы способны сделать так, чтобы Амрит опустил свой щит и показал, что кроется внутри. При выборе иных нарядов поза сохраняется, вызывая впечатление, что наследник брахманского рода не готов делиться своими секретами до последнего. Даже полуобнажённым он держит кисть на уровне живота. Исключение — призыв духов, где главный жрец Махакали раскидывает руки в стороны, показывая собственную власть над немыслимыми силами. Тогда необходимость в защите отпадает — Махадеви не даст его в обиду, потому можно забыть об осторожности.       Яшви располагает ладони в традиционных для индийских танцев жестах. Вся поза говорит о том, что перед нами баядерка — храмовая служительница, даже в отличное от обрядов время исполняющая повеления Махакали.       Прия, девушка, которую мы встречаем на шумных калькуттских улицах, стоит, уперев руку в бок. Она выглядит уверенно, но устало, и во всём её облике сквозит даже некоторая стервозность — не от хорошей жизни, разумеется. Вес тела перенесён на одну ногу, как у Лакшмана, выдавая усталость или скуку. К сожалению, она многое повидала, и потому относится с недоверием и скептицизмом, не имея сил или желания удивляться. Мы понимаем и не осуждаем, а также желаем удачно переродиться. В посмертии она опускает руки, показывая, что уже над собой не властна. Тем не менее, это не помешало ей при помощи Амалы добиться хоть малой, но справедливости над обидчиками. Её подруга по несчастью Лата, напротив, держит руки в смиренном жесте на уровне живота. Она явно не такая боевая, как супруга брата мужа. Также «руки в боки» нарисована и Джейн Рид — одна из сотрудниц посольства. Но её ноги широко расставлены, грудь — вперёд, попу — назад, что выдаёт в ней особу нескромную. Джейн даже в одежде выглядит вызывающе. Как мы позже поймём, это, возможно, связано с поиском покровителей.       Шехар — фигура неоднозначная, но точно исполнительная. Одна его рука заведена за спину, скрывая секреты свои и господина, а также, возможно, пряча тряпку с хлороформом. Пальцы другой руки согнуты так, словно мужчина готов по первому требованию её подать или кого-нибудь что-нибудь схватить. Одна из, на мой взгляд, наиболее говорящих поз, раскрывающих персонажей с первого впечатления. Подобными позами наделили и шудр, бывших пособниками Вимала.       Рани, одна из жертв резни в Клифаграми, предстаёт перед нами в живом и посмертном облике. В первом она придерживает сари, закрываясь от главной героини и читателя, и, как мы видим далее, так и не давая ответов на поставленные вопросы. В посмертии неупокоенная душа одной рукой будет хвататься за рассечённое горло, другую же выставит в нападении, растопырив окровавленные пальцы.       Абхей, сын брахмана Махавира, также держит левую руку согнутой. Помимо того она так напряжена, что вены вздулись, заставляя дрожать. Это выдаёт в нём внутреннюю нестабильность и даже фанатичность. Его отец, напротив, выражает спокойствие, опираясь на посох сложенными руками. Пальцы расслабленно покоятся друг на друге, готовые вот-вот сложиться в приветствии или молитве.       Джотсана Басу, мать Амалы, стоит к зрителю вполоборота, огораживаясь от взгляда паллой сари. В ладони она держит собственный кулак, смотрится уязвимой и неуверенной, но, не в пример Мадху, не горбится. Мы видим мать Амалы одной из наименее деятельных фигур на шахматной доске — в позе мы не замечаем как таковой смелости или отваги, но именно она была готова пожертвовать собой ради детей. Возможно, жест из сжатых на уровне талии рук давал ей ту самую необходимую опору, не давая сделаться безвольной в руках Индиры или Девдаса. Вся фигура сочится мягкостью и ещё, скорее, теплотой, но никак не возможностью вписаться в полное интриганов общество.       Девдас Дубей в своей позе из флэшбека Первородной Яджны выглядит примечательно. Сжатая в кулак ладонь, как у сына, но не заведённая назад, а демонстрирующая власть. Другая, несмотря на то, что опущена, смотрится напряжённой. Глава семьи будто не может расслабиться ни на минуту, и готов проливать кровь ради будущего своего рода и дюжины. Также гордая осанка, сохранившаяся на долгие годы вплоть до 1980-го. В остальных появлениях в прошлом Девдас знакомым по Амриту жестом держит шаль, но закрывает ей руку. И пусть она дальше от зрителя, символизма сие не умаляет. Как и то, что в современном для героев времени старший Дубей опускает обе руки.       Его брат, Вимал, тоже огораживается от игрока, но не так выраженно. Его рука будто бы застыла на середине пути, локоть полусогнут, а пальцы словно не прекращают движения, потираясь один о другой. Возможно, так он теребит ненавистный перстень второго наследника, чьё клеймо носит на себе. Кисть второй руки сжата уже в самый настоящий кулак, олицетворяя желанное возмездие за годы унижений. По крайней мере, так ему казалось. В прошлом Вимал намного сильнее стискивает кулак, но на ближней к нам руке — до выступивших вен. Он уже начинает свою долгую шахматную партию. В финале Вимал складывает пальцы домиком — чувствуя себя победителем, готовым пожертвовать мессией во имя Кали. В пылу битвы держит клинок в выпрямленной руке, в то время как согнутая всё так же напряжена, как в других сериях третьего сезона, повествующих о событиях 1980-го. В завершении по большинству путям мятежный Дубей просто хватается за горло обеими ладонями — стремится остановить утекающую из него жизнь, которую он прожил с мнимой и неверной целью.       Дочь Вимала, Лалит, в своей позе выглядит некоторым образом капризно. Она опирается локтем одной руки на другую, прижатую поперёк тела, огораживаясь от остальных и выражая превосходство. Ещё бы, принадлежность ко второй или временно первой семье дюжины! Поднятая рука застыла в жесте, будто молодая Шарма вот-вот щёлкнет пальцами, подзывая слугу.       Поза Риши выглядит подобием позы Амрита, но дальняя от читателя рука расслаблена. Он не прячет своих секретов — только чужие. Та рука, что располагается ближе к игроку, полусогнута, но не выдаёт излишнего напряжения, как у отца. Он просто отгораживается от объективной истины — не до исступления, как мы видим впоследствии, юноша способен отступить от идей Вимала.       Джая скромно держит руки на уровне бёдер, накрывая одну ладонь другой. Осанка говорит о наличии присутствующей, но недостаточной уверенности, перечеркиваемой немного детским жестом защиты, похожем на тот, что использует её тетя Приянка. Но девушка обхватывает собственные пальчики, не пряча ничего за ними.       Габриэль Грант полностью повёрнут к читателю. Знакомая выправка, но руки не выглядят готовыми выхватить оружие. Скорее персонаж в задумчивости крутит перстни на выставленных перед собой руках, разминает суставы уставших от написания отчётов пальцев, трёт ладони. Его положение в кадре не позволяет назвать нового главу расследования готовым ко всяческому сотрудничеству, но руки не сомкнуты, и можно предположить возможность такого исхода после множества попыток и разговоров. Персонаж словно готов всегда взъерошить себе волосы, поза выдаёт динамичную натуру, не привыкшую, в отличие от Рэйтана, останавливаться. Когда же он попадёт под влияние тьмы в Клифаграми (кто-нибудь помнит, как нам это объяснили?), Грант схватится за голову, цепляясь за волосы (хотел ли он прогнать звучавшие голоса?), а другая его рука, влекомая таинственной силой, скрючится, силясь дотянуться и нанести Басу вред.       Индира Басу, львица, несёт себя, гордо задрав подбородок. Она огораживается предплечьями и паллой сари в прошлом, не забывая демонстрировать золотые перстни и браслеты. Выглядывающая из-за складок ткани скрытая, казалось, ладонь, будто подзывает переметнуться на свою сторону тремя выпрямленными пальцами, готовыми недвусмысленно поманить. В 1980-м Индира выглядит не лучшим образом: мучимая голосом богини, она сходит с ума, а потому скрещивает руки, замыкаясь.       Наконец, Кали. Тёмная мать. Мать раздора. Мать времени. Она сидит на корточках, обращаясь к своим детям, будто хочет встать с ними на один уровень, но даже так им не суждено к ней приблизиться. Сразу четыре руки — какая удача! — и каждая выглядит по-своему. Одна возле головы, недвусмысленно указывающая на украшенную золотыми черепами корону. Вторая тянется к читателю, призывая заслужить милость и встать на путь истинного шактиста. Ещё одна сложена так же, как у Рэйтана в божественном облике — обращена ладонью наружу, стяжающая и создающая. Последняя пропадает из кадра, опущенная. Поистине многогранный облик многогранной ипостаси Парвати.       На сегодня это всё. Если вдруг в тексте вы не нашли анализа позы какого-то из героев, пожалуйста, напишите об этом в комментариях, я постараюсь исправиться. Возможно, облик главной героини достоин отдельной статьи, где Амала будет стоять в ряд с другими виновницами торжества из остальных новелл. Поживём — увидим. Приглашаю к обсуждению, а также жду предложений, какие истории обсудим в следующий раз. Берегите себя и своих близких, копите алмазы — до новых встреч!