Грубая сила, приложенная с умом, часто экономит время
Марк Жонсьер
Добрый день, многоуважаемые любители антиутопий и историй Александра Шута! Сегодня позвольте предложить вам к рассмотрению позы персонажей новеллы Ψ («Пси»). Для начала необходимо привести краткую справку, которая в дальнейшем облегчит наш анализ.
Все люди в прописанном автором мире подчиняются строгой системе генетического контроля — последствия глобальной катастрофы, называемой «штормом», заставили горстку выживших собраться на территории сравнимой с мегаполисом и выстраивать новую иерархию, опять изобретать те или иные вещи и пр. Так как все остальные земли оказались непригодны для проживания, начали всё чаще рождаться люди с нестабильным геномом (реальных случаев «сбоя» которого нам ещё не показали) или же обладающие сверхъестественными способностями, общество необходимо было сплотить вокруг определённой оси — ею стала Церковь Единства — монотеистический культ, проповедующий служение «с надеждой на искупление» и «единство культов, веры и науки». Она же представляет собой один из основных органов законодательной власти. Светскую законодательную власть представляет Совет; существует и исполнительная система, представленная Инквизицией (содержащей признаки как исполнительной, так и судебной ветвей власти) и Корпусом Содействия с одной стороны и аналогом полиции — с другой. Как мы понимаем по ходу сюжета, со временем Церковь начала проигрывать борьбу за умы, что и толкнуло Викария Жана-Франсуа к усилению собственной позиции. Именно данный процесс мы и застаём в самой новелле. Отсюда размышления о роли псиоников в иерархии общества, ряд запретов для них, а также регулярность проверок нестабильных — во славу генетической безопасности, конечно. Поначалу камерная история о девушке-телекинетике плавно свернула на рельсы глубокой и тёмной политики, где Нью-Пари уже не столь условно делится на благопристойный Центр и бушующий Термитник. Через подобную призму в ожидании финала мы и приступим к разбору поз — настолько ли они говорящие, как хочется думать автору. Судить, как обычно, вам, уважаемые читатели. Как и всегда за скрины следует поблагодарить группу «Рыцари Клуба Романтики».
Йонас Бэр — хилер, член социальной группы главной героини и (по совместительству, конечно) рупор несогласных с действиями политиков в мире «Пси». Даже его поза показывает несогласие — руки скрещены на груди, голова чуть наклонена вперёд и вбок, придавая оттенок скепсиса всем сказанным персонажем репликам. Йонас будто смотрит исподлобья на всё происходящее, выражая тихий, но заметный протест. Если мы обратимся к его подростковой версии из флэшбэка, то можем заметить, что, хоть положение головы он и пронёс сквозь годы, руки Йонаса располагаются иначе: они заложены в карманы брюк. Был ли он более открыт к миру? Не успел ли ещё озлобиться? Точно можно сказать одно: маленький хилер пока не отгораживается от происходящего настолько, как в настоящем. Хотя уже начинает замечать несостыковки и несправедливость окружающей действительности цепким взглядом из-под опущенных бровей.
Кей Стоун — эмпатик, аколит Корпуса Содействия. Он смотрит прямо, руки опущены, кисти расслаблены. Кей создаёт впечатление персонажа из мема «добрый чел, позитивный». Он абсолютно нейтрален, что важно для эмпатика — любое внешнее проявление своих эмоций он оставляет, чтобы не смущать объект влияния своей пси-способности. В повседневном, не связанном с работой образе молодой человек большие пальцы одной или обеих рук закладывает в карманы джинс, отчего выглядит менее формально. Таким же образом он предстаёт перед главной героиней в сценах, где они беседуют вдали от посторонних глаз, сбрасывает «рабочие настройки», показывая доверие к напарнице или же возможной девушке. Иногда в его пальцах можно заметить и сигарету — крайне редко, но он позволяет себе подобное. В боевых сценах эмпатик держит пистолет в правой руке, но она опущена: он готов применить оружие только в случае крайней необходимости (здесь следует передать привет Робу из «Арканума», который буквально тычет дулом в читателя половину истории). На задании в Термитнике Кей в одной из вариаций наряда закладывает руку в карман — есть ли смысл у данного жеста или нет — решать вам. Его бабушка Ребекка расслабленно держит руку в кармане.
Жертва моих хэдканонов Приор Инквизиции Иво Мартен. Руки по швам, спина прямая. Смотрит ровно перед собой не наклоняя головы. Изо всех персонажей Иво больше всех напоминает застывшую фигурку — не то солдатика, не то короля шахматной партии. Что в настоящем времени, что во флэшбэках месье Мартен остаётся тем же — поза совершенно не читаема, однако не следует в этом видеть халтуру: показать его подобным образом явно входило в чёткое техническое задание. Малое проявление эмоций сквозит не только в лице, но и во всей облачённой в чёрное фигуре. Даже в момент, когда Лу застала его лежавшим под столом с текущей из носа кровью. Единственная доступная перемена — в сцене ранения левую руку Приора медики любовно «упаковали» в поддерживающие повязки. Однако другая всё так же покоится вдоль туловища. От кого-кого, а от Иво мы не дождёмся сжатого от боли кулака или же «баюкающего» повреждённую конечность движения. Он холоден, собран, готов вести игру. Абсолютно всегда. Отдельно хочу отметить, что рука в повязке выглядит припухшей — браво художникам, даже если это вышло ненамеренно (во что мы, конечно, не верим). В интимных сценах Иво придерживает полотенце совершенно спокойно, за самый край, явно не стеснённый перспективой потерять единственную преграду между зрителем и наготой.
Даниэль Вейсс в рабочем костюме закладывает руки в карманы брюк. Ноги на ширине плеч, плечи расслаблены, спина ровная — секретарь Приора выглядит уверенно, но не агрессивно. В неформальном виде либо руки Даниэль спокойно опущены, либо правая ладонь кокетливо лежит на бедре: девушка осознаёт собственную привлекательность, а потому подчёркивает её слегка выгнутой поясницей и переносом веса на одну ногу. На вечеринке у бассейна она касается уже обнажённого бедра. Притягательно приподнимает одно плечо, наиболее выгодно показывая на себе наряд для скандального вечера у Советника Сарду. В целом её перемены обоснованы сюжетом и ситуацией: Даниэль умеет себя подать, что мы видим в сцене её «спонтанного собеседования».
Доган — ещё один член социальной группы Лу, держит руки в карманах по самое запястье, его голова опущена вниз, придавая всей позе оттенок не то неуверенности, не то слепого смирения и следования правилам. Именно он во всех совместных сценах пытается усмирить пыл Йонаса. Доган не пытается высунуться, устало стоит, переминаясь с ноги на ногу. Он реально устал. Дайте человеку выходной и натурального сока, это сделает его немного счастливее.
В новелле мы неоднократно встречаемся с таким явлением, как секс-работа. Лу может вступить в интимный контакт с Корин: поза девушки открытая, но одна рука безвольно повисла за спиной, а другая приглашающе держится за ткань на бедре. Она будто ссутулилась, устало удерживая вес на одной ноге и вытягивая другую. Мы не видим в позе энтузиазма, ей не очень нравится себя предлагать, что мы замечаем в модельке персонажа в нижнем белье. Корин больше не трогает себя, ненамеренно отодвигая руки от тела. Джейк — другой «вариант на одну ночь» — закрывается рукой, пересекающей туловище, придерживая себя за локоть. Голова не то стеснительно, не то кокетливо наклонена. Его ноги словно скрещены. В вариации без верхней одежды положение ног сохраняется, но юноша держит руки у ширинки в не маскулинном жесте. Джейк касается кончиков собственных пальцев, выдавая либо неуверенность, либо заигрывая с клиентом.
Хэм — дознаватель из первых серий, руки складывает перед собой в замок. Он держит себя за запястье сжатой в кулак руки, либо удерживая себя в рамках, либо в жажде сохранять контроль. Он закрыт, отгораживается от коллег и опрашиваемых. Мы наблюдаем выправку, скрытую агрессию в жестах. К нему на допрос попасть не очень хочется, если честно.
Девушка из первого сезона, которую мы встречаем не то на заводе, не то на фабрике смотрит на читателя с вызовом, плечи тем временем сильно оттягивает назад, выпячивая грудь. Она будто храбрится, принимая удар на себя, но пистолет держит опущенным: глубоко внутри затея пострелять ей не шибко нравится.
Тина или же Малая стоит, оставляя руки висеть, но плечи тоже заваливает назад, в то время как таз её, напротив, выведен вперёд, как если бы она неумело встала на каблуки или же не знает, что делать с быстро выросшим телом. Как бывший работник образования, я часто видела такие позы у подростков. Следует ли искать в опущенных руках аллюзию на её неуверенность, а в положении груди и бёдер желание казаться взрослее — я не знаю. Об этом предлагаю подискутировать в комментариях.
Ганс Гюлер — Инквизитор, преследующий свои цели и мотивы. Возможно, поэтому художники наделили его специфическим жестом: пальцы он собирает в замок, напоминающий отдалённо сложенные паучьи лапки. Кто знает, что случается с попавшими в его паутину, но своих марионеток, судя по напряжению в руках, он вряд ли отпускает легко.
Нарсис Уэйн вечно поправляет полу кителя пальцами. Он старается держать в идеальном порядке всё, включая внешний вид. Нарсис приподнимает голову, держит подбородок высоко, возможно, выпячивая собственную важность (не зря столько раз нам повторяли о количестве присущей ему работы). В глубине души он желает одобрения, оттого натянут по струнке в ожидании нового задания от начальства.
Безымянный сотрудник Корпуса Содействия, забирающий непрошедшую проверку генома женщину, являет собой солдатскую выправку, но неуверенно держится за собственные пальцы, закрываясь от зрителя. Нам не раскрыли его мотивов, но, если представить, то мы при включённом СПГС вполне резонно задаёмся вопросом о согласии с тем, что он вообще делает? Нравится ли ему это?
Та самая женщина, индикатор которой не предвещая ничего хорошего загорелся красным во время больничного теста, смотрится измождённо и зашуганно из-за скруглённых плеч, опущенной головы и судорожных движений пальцев, перебирающих друг друга. Она отгораживается, руками возводя «стену» между собой и читателем. Ей не хочется величия или почестей — дайте спокойно пожить.
Девочка из той же очереди также поднимает одну согнутую в локте руку перед собой, но она ещё не так сломлена, а потому вторая рука покоится на бедре. Она уже научилась смиренно опускать голову, а кулачок сжимает так, словно хочет задать какой-то вопрос, но не решается.
Телевизионный проповедник Микаэль Монье в кадре держится уверенно, переплетает пальцы и твёрдо опирается на локти. Он представляется лицом Церкви, спокойным и рассудительным, но в жизни закрывает пах напряжёнными руками. То ли дело в диалоге с самим Приором, при котором мы его встречаем, то ли в отсутствии камер, но служитель, пусть и держит на лице елейную улыбочку, в языке тела меняется, выглядя уже не таким непоколебимым.
Том смотрится как рубаха-парень с района. Руки ненапряжно лежат в карманах, ноги стоят так, будто он готов сделать шаг навстречу и помочь. Он не держит спину прямой, но и неуверенности не выказывает. Том просто стоит и всё. Без тайн или подтекстов. Хотя в подростковом возрасте в кармане у него только левая рука.
Его девушка Ирма стоит по-настоящему женственно: рука на бедре, вес тела на одной ноге, повёрнута в три четверти, а глядит прямо на читателя. Она не оттопыривает ягодицы назад, не напрягается, хотя причины имеются. Девушка тоже просто стоит как стоит: персонаж без какой-либо загадки.
Инспектор, ведущий дело в небольшом городке по случаю убийства, являет пример агрессивной защитной позы. Одна рука в кармане скрывает нечто, в то время как другая пытается сделать вид, что это не так, но прижимается к швам на брюках. Подбородок опущен, как у быка перед броском.
Задержанный по данному делу Бастиан неуверенно треплет рубашку, пытаясь сохранять спокойствие. Он весь будто сжался, хотя отчётливых признаков подтянутых к ушам плеч мы не видим, но можем предполагать такую возможность в анимации.
Бывший инспектор Омер стоит, напрягая руки, одну из них сжимая в кулаке. Он тоже чуть опускает голову, как его коллега из абзаца чуть выше, смотрит исподлобья. В перестрелке он двумя ладонями крепко обхватывает пистолет, чтобы ни за что не сбиться с прицела. Если Инспектор смотрится быком, то Омер — настоящим волком, готовым зубами выгрызать себе свободу.
Девушка Рени, которую Бастиан пытался выгородить, неуверенно держится собственного локтя, свободной рукой бесцельно комкая юбку. Вся её поза выражает волнение и переживание — за любимого, собственную жизнь и будущего ребёнка. Она — заложница ситуации, потому сжимается, подобно Бастиану.
Не сочтите меня за любительницу скрытых символов, но мне видится, что Энн, мать Лу, после смерти мужа несколько поубавила в женственности и уверенности, будто бы потеряла опору. В настоящем она хватается за швы на длинном кардигане, в то время как во флэшбэке очень феминно и без пошлости обозначает ладонями бёдра. Отец Лу, Альфред Рид, стоит спокойно с опущенными руками. Сказать про него особо нечего.
Лоренс (эмпатик на службе Инквизиции) — расслабленно стоит, одну руку удерживая в кармане. Его голова наклонена чуть вбок, подбородок тем временем в проекции не уходит вниз или наверх. Он смотрит на объект применения своей пси-способности с интересом, но ему, видимо, всё равно на результат проверки. В позе не видно как таковой вовлечённости в процесс: работа есть работа. Не серчайте.
Марк Жонсьер упирает пальцы друг в друга, оставляя между ними пространство. Этот жест чем-то напоминает Арьяна Чаухана из первой части данной статьи, но пальцы Инквизитора напряжены и не напоминают лодку, скорее, пирамиду с устойчивым основанием. Марк — делец и привык всё держать под контролем. И если Гюлер, исходя из «паучьей» позы, добивается подчинения манипуляцией, то Жонсьер склонен к использованию доводов разума или грубой силы. Во флэшбэке его руки опущены, хотя пальцы полусогнуты — явно до подобной позиции он шёл долгое время, как-никак, путь по карьерной лестнице был непростым.
Водитель Жан персонаж настолько эпизодический, что отметить хочется только полусогнутую левую руку, пальцы которой расположены таким образом, что там легко представить ключи от автомобиля.
Соседка, опрашиваемая по делу об убийстве двух псиоников на лестничной клетке — моя личная любимица, так как очень архитипична. Она подбоченилась, сжимая полусогнутый кулачок, будто ещё пять копеек вставить хочет. Вторая рука подпирает поясницу, выталкивая навстречу сплетням — ну мёд!
Судмедэксперт Патрисия несмотря на свою малую роль позой говорит о многом. Она открыта, расслаблена — руки за спиной, профессионально не касаются лишний раз улик. Она работает — и вы ей не мешайте, всё увидите в отчётах.
Мой личный любимец и выходец из преступного мира, давший наводку на Шазу, Роже руки сложил, а ноги скрестил, будто расслабленно опирается о стену, но на деле хранит секретики, отгораживаясь от допроса; и мы можем заметить толику напряжения в плечах. Он ничего не выдаст. Ладно, почти ничего, только патроны верните.
Далее снова два безымянных персонажа с посвящения Лу в ряды КС. Священник и Инквизитор. Их следует рассмотреть в паре, потому что первый безучастно складывает руки, а второй их демонстрирует, оставляя одну полусогнутой напротив полочки кителя. Сразу понятно, за кем идея, а за кем её осуществление. Деталь, безусловно, мелкая, но говорит похлеще остального описания. На их фоне немного теряется сложивший руки на груди дежурный — через него каждый день идёт поток людей, и мы тоже пойдём дальше.
Данила, ты что, крэйзи Шаза с сигареткой, не перестающий курить даже перед телохранителями Приора. Он всегда появляется перед нами на своей территории, оттого напряжения нет. Вторая рука, не занятая табаком, покоится в кармане вместе с информацией о тёмных делишках, о которых другим знать необязательно.
Псионик со способностью к управлению водой держит руки так, будто в них покоится сфера. Человек работает и демонстрирует это; даже в сюжете он персонаж-функция без предыстории или чувств, такими, должно быть, Викарий хочет видеть всех псиоников.
Гектор Баретти всегда стоит, чего-то ожидая. Он отгораживается руками, держащими одна другую, не пропуская нас вглубь, туда, где таится неумение шутить и распознавать сарказм. Он собран, дотошен и требует того же от подчинённых своей прямой фигурой и ровным положением головы.
Поза Эзги, фармацевта из Термитника, сознательно упущена: она никакая, руки по швам и всё. Как и бандит, которого Лу встречает в камере с Йонасом.
Фатих Дешам, участник покушения на вечере у Сарду, представляется в облике официанта, а потому сначала держит поднос, а после наступления «момента икс» с яростью сжимает двумя руками автомат, направленный строго от себя. Он — мститель, а не самоубийца, оттого даже не допускает мысли о выстреле в свою же ногу. В месте заключения его руки в наручниках с досадой сжаты в кулаки до набухших вен.
Мальчик Леон, случайно убивший задир, безвольно вначале опускает руки, в то время как его обидчик Рэд вальяжно засовывает ладони в карманы и растопыривает локти в стороны с желанием заполнить как можно больше пространства. Признаться, я не помнила, кто есть кто, но, глядя на скрины, могу безошибочно сказать, где агрессор, а где — жертва. Вот что позы животворящие делают!
Ромен, один из офицеров, служащий на Периметре, стоит, упирает руки в боки, также разводя локти. Он чувствует себя хозяином вверенного участка, а потому не тушуется, но и казаться подозрительным, закрываясь, не желает, ровно как положением в пространстве хочет «надавить» на собеседника. В противовес ему Фарук стоит спокойно в ожидании указаний, но руки предупредительно держит напротив висящего в кобуре оружия, готовый в любой момент его выхватить.
Жюдит, служащая на границе в качестве то ли горничной, то ли распорядительницы жилых комнат, стоит, сложив руки. Она спокойна и приветлива, отчего не сжимает пальца или запястье, позой располагает к себе.
Кардинал Юнал переплетает пальцы, но большие упирает друг в друга. Тут можно разглядеть аллюзию на желание контроля, на его упрямство, или же не увидеть ничего примечательного, кроме его напряжения и неудовольствия от встречи с Приором, во время которой читатель его и застаёт.
Летиция Жонсьер наклонила голову вперед и будто гипнотизирует глазами. Её руки опущены вдоль туловища, как у Кея и многих других, но ладони повёрнуты чётко к себе. Как и у Шарлотты Сарду, но тут я имею чёткое желание видеть в позе безвыходность положения и отсутствие реальной возможности, несмотря на статус Советника, что-то поменять.
Бонифас вызывает ассоциации со словом «цаца». Локоть одной руки покоится на ладони другой — согнутой в локте, в то время как пальцы касаются подбородка, флиртуя или заставляя вспомнить значение определения «снобизм». Достаточно скользкая поза, вы не находите?
Храни Единый. Только при подготовке статьи я обратила внимание на позу и одеяние Викария. Жан-Франсуа стоит прямо, смотрит ровно, но его руки полностью закрыты, до кончиков пальцев или даже ниже. Он непонятный, хотя хочет казаться иным; он скрывает свои мотивы за рукавами длинной альбы — и вот мы уже не можем его разгадать, хотя Приор очень старается. Я бы опасалась спрятанного в складках ножа, но Иво у нас не из трусливых.
Дьякон, он же соратник Летиции, стоит, опуская подбородок. Его согнутые пальцы касаются друг друга, скорее всего, он даже придерживает свой указательный палец, позой намекая, что кто-кто, а друг жены месье Жонсьера не так прост.
Тайлер, отчим Лу, обе руки спрятал в карманы, важно расставив локти. Он тоже хочет быть важнее, чем то, кем, вернее, чем является.
Задержанная после захвата завода девушка обнимает себя за плечи, зябко ёжится не то из-за дождя, не то из-за неминуемой гибели после приговора Инквизиции.
Джейн, бывшая подчинённая Марка и мать его ребёнка, стоит, согнув локти, и держит одну ладонь в другой чуть ниже груди. Она не бесцветная героиня, у неё есть мотивация и план, пусть для осуществления которого один из охранников ещё Инквизитора Иво получил перо под ребро.
Фатих, один из гостей вечеринки у бассейна, щёгольски оправляет рукав на локте. Он явно неформальный персонаж, оттого и идёт на контакт даже с псиониками из охраны Приора.
Гаспар, задержанный на той самой тусовке, выглядит как хозяин жизни, упирая руки в бёдра. Как мы помним, зря.
Хакер Фокси греет руку под мышкой, другую располагая перпендикулярно туловищу, закрываясь от зрителя. Его поза говорит о роде деятельности, где ты держишься в тени, пользуясь даже не именем, но никнеймом.
Элой, с которым имели честь встретиться в одном из клубов Термитника Кей и Лу, пусть сначала и невнятно держит руки полусогнутыми, то в сцене перестрелки уже уверенно хватается за ствол, направляя его чётко перед собой. Вот он — отчаянный парень, готовый не от хорошей жизни шмалять направо и налево. За что, собственно, и поплатился.
Подводя итог, хочу ещё раз поблагодарить Александра и художников, а также всех разработчиков за такое разнообразие поз. Больше всего лично меня удивил Викарий: пока не задумаешься о символизме выбранного костюма или положения рук, зачастую упускаешь многие детали. Делитесь, что запомнилось вам, и до скорых встреч!