Приди и позаботься обо мне

Fleetwood Mac — Dreams

Мое сознание медленно плыло по безмятежной реке: ни крутых поворотов, ни смертельно опасных рыб — лишь тишина и покой, которые были слишком подозрительными. По ходу своего путешествия я начинал понимать, что плавание в разгар горной зимы — это что-то из ряда вон, и я наверняка сплю, вот только выныривать не хотелось — я слишком долго не видел сны. Пускай сюжет был скуден и прост, но он был. И, будь моя воля, я бы задержался в этом вяло текущем движении еще на несколько мгновений, но у судьбы были другие планы на этот счет: в реальность меня вернул громкий звук телевизора, который ожил, благодаря тому, что я удачно сел на пульт. Выругавшись, я нажал на кнопку выключения и тяжело вздохнул, почувствовав, как плечо начинает ныть. Эта боль мгновенно вернула меня в события прошедшего вечера, услужливо рисуя профиль Эды, что сладко уснула, выбрав в качестве подушки мою многострадальную конечность, которая беспощадно затекла. Окончательно придя в себя, я не обнаружил свою гостью, как и верного пса, который каждое утро либо крутился у миски в ожидании завтрака, либо лаял у двери, призывая отправиться на прогулку. — Что за черт, — пробубнил я, с трудом поднимаясь на ноги, не сдержав сдавленного стона. Хоть мое тело и было в форме, но пропуск тренировок за последнюю неделю давал о себе знать - нагрузка в виде устроившейся на моем плече незнакомки только подтвердила, что игнорировать спортзал в подвале - плохая идея: бок ныл, наказывая за отсутствие дисциплины. Эду и Сириуса я обнаружил, спустя минуту — взгляда в окно хватило, чтобы заметить их на белоснежном фоне высоких гор. Неразлучная парочка резвилась в одном из сугробов рядом с подъездной дорожкой. Девушка позволяла псу многие вольности: будь то облизывание ее лица или опрокидывание в снег, но, как мне показалось, они оба были рады такому раскладу, не замечая ничего вокруг. Решив, что было бы слишком жестоко разрушать эту идиллию, я принялся за хозяйскую утреннюю рутину: проверка электричества, генератора, мытье посуды, приводящий в чувства душ и приготовление завтрака. Большинство пунктов были успешно выполнены, и я уже был на пороге того, чтобы спуститься на кухню, но Эда застала меня в коридоре в самый не подходящий для этого момент: полотенце на бедрах и мокрые волосы создавали высокую вероятность простудиться и слечь на несколько дней — сквозняки в шале, как ни крути, были кровожадными. — Доброе утро! — жизнерадостно пропела Эда, преграждая мне путь, — А ты, видимо, совсем не ранняя пташка, да? Ее щеки раскраснелись от холода, на ресницах поселились капельки растаявших снежинок, а в волосах застряли…еловые иголки? Я машинально потянулся к темным локонам, выуживая результат игр с Сириусом, терпеливо отвечая: — Обычно я встаю около шести утра, но вчерашний день выжал из меня все соки, — я продолжал сосредоточенно вытаскивать иголки, словно за это мне платили бешеные деньги, — Так как все пошло не по плану, то сна это тоже коснулось. Аллах, ты что, расчесывалась еловыми ветками?! Наконец, закончив, я отстранился, замечая на лице Эды странное выражение вкупе со взглядом, прикованным к моей обнаженной груди, что успела покрыться мурашками от назойливого коридорного сквозняка. — Эда? — позвал я, но девушка из транса так и не вышла, периодически хмурясь, словно в ее голове шел непрекращающийся диалог с моим торсом, — Эда! На миг мне стало страшно, ведь я обладал лишь базовыми навыками оказания первой помощи, а тут ситуация грозилась стать серьезной, потому что Эда вполне могла удариться головой об затаившийся под снегом лед во время игры с Сириусом, и тогда ее непременно нужно было отвезти в ближайший большой город. Другого объяснения заторможенности и глупой улыбки, в которой расплылась моя гостья, я найти не мог. — Мгм, — промычала она наконец, вновь хмурясь, — А ты точно архитектор? — ее наманикюренный палец коснулся моего солнечного плетения, надавливая на него, — В Стамбуле все архитекторы такие аппетитные, что тянут на самых высокооплачиваемых стриптизеров? Если так, то жаль, что я не занялась обустройством загородного дома раньше… Она продолжала тыкать в меня пальцем, словно ребенок, который пытается убедиться в реальности происходящего. Я был в замешательстве, так как за свою относительно долгую жизнь не встречал настолько прямолинейного и непосредственного человека, как Эда. Такого человека, который обрушит на тебя лавину разнообразной информации, и, не дожидаясь ответа, накинет еще. Такого человека, который останется в забытом Богом шале с незнакомцем, желая оттянуться и запомнить новогодние каникулы надолго. Такого человека, который будет беззаботно очерчивать изгибы обнаженного тела хозяина дома, который все еще мог оказаться маньяком или же местным сумасшедшим. Я мысленно поставил себе напоминание сменить код на оружейном сейфе с даты своего рождения на что-то более сложное. На всякий случай. Когда пальцы Эды ущипнули меня в районе соска, я громко ойкнул, удивляясь тому, что не остановил ее еще раньше, и вздыхая с облегчением, потому что пелена с глаз девушки исчезла, являя миру вчерашний вариант незадачливой туристки. — Аллах, прости! — взмолилась она, делая несколько шагов назад и поднимая руки вверх, — Я сама не своя! Не подумай ничего дурного, просто я и подумать не могла, что вчера под свитером скрывалось это! Не зная, что ответить, я лишь кашлянул, надеясь, что этот коридорный эпизод быстро исчезнет из памяти нас обоих. Максимально осторожно огибая Эду, чтобы ненароком вновь не пробудить в ней любительницу хороших форм, я направился в свою спальню, преследуя изначальную цель — переодеться и спуститься для приготовления завтрака. Стоило двери закрыться за моей спиной, как я услышал топот на лестнице, сопровождаемый криком девушки, что постепенно удалялся: — Здоровья рукам твоего фитнес-тренера! Давай притворимся, что я не вела себя как озабоченная маньячка! На поиски более приталенного свитера в своем шкафу я отправился с дебильной улыбкой.

***

Завтрак прошел штатно: мы вели разговор о погоде, потягивая кофе, Сириус сладко сопел под столом, добавляя трапезе непередаваемый шарм, и казалось, что недавнего столкновения и вовсе не было, но румянец, что все еще присутствовал на щеках Эды, напомнил о реальности произошедшего. Одеваясь к завтраку, я размышлял над тем, был ли я смущен, уязвлен или воодушевлен подобным жестом со стороны девушки, ведь похвала относительно физической формы всегда приятна. Вот только даже не обладая паучьим чутьем, я понимал, что в придыханиях Эды можно было найти подтекст, если покопаться поглубже. Но я не стал копаться, предпочитая сохранить душевное равновесие. Хотя бы на ближайшую пару дней. — Лыжи или сноуборд? — внезапно спросила Эда, приканчивая второй тост. — А? — я не сразу понял, что вопрос адресован мне. — Сегодня мы будем кататься на лыжах или сноуборде? — повторила она, смотря в окно, за которым уже вовсю светило беспощадное солнце, — Я давно не стояла на доске, но в такую погоду лыжи кажутся мне более удачным вариантом. — Выбирай что больше нравится, — я пожал плечами, кивая в сторону лестницы, — В комнате с инвентарем найдется и то, и другое. В прокате на курорте ценник кусается, поэтому я включил в стоимость проживания аренду снаряжения. — Как умно! — с улыбкой воскликнула Эда, нетерпеливо потирая руки и с трудом оставаясь на месте, — А тебе все равно на чем рассекать в этот прекрасный день? Дай угадаю: ты чувствуешь себя уверенно во всем, да? Тогда прошу частный урок! Я не так уж и классно катаюсь. Я хмыкнул, смотря на девушку, которая наверняка распланировала сегодняшний день в своем воображении. Вот только была одна проблема, о которой я решил немедленно сообщить: — Вообще-то, я не собирался кататься. Она нахмурилась: — Как это? Ты ведь согласился быть моим… — Да, — перебил я, — Сопровождение и общение, помнишь? О том, чтобы кататься и заниматься всей этой движухой для туристов, речи не шло. — Серкан! — с возмущением воскликнула Эда, вскочив на ноги, — Ты действительно думал, что мы отправимся в город, я буду кататься, а ты вдалеке наблюдать с чашечкой горячего шоколада, пока я не упаду на склоне без сил? Я промолчал, не признаваясь, что именно так и думал. Разве что ко мне должен был присоединиться Сириус в молчаливом распитии горячего напитка. — Да это же смешно! — она меряла шагами кухню без тени улыбки, — Я могу сломать шею, утонуть в снегу, потерять сознание от переохлаждения, в конце концов! — Я помогу тебе с экипировкой, подскажу лучший маршрут для новичков, посоветую надеть термобелье. Все решаемо, видишь? — я поднялся, собирая грязную посуду, после принимаясь ее мыть под молчаливый аккомпанемент недовольства Эды. Она не подавала голос ровно до того момента, пока я не закончил с уборкой на кухне и не отправился в сторону ранее обозначенной комнаты с инвентарем. — И тебе ни капельки не хочется повеселиться? — вопросила она за моей спиной, пока я искал лыжные ботинки небольшого размера, — Будешь стоять на склоне как мрачный бука? — Я не мрачный, — возразил я, продолжая поиски. — Ага, ты просто живое воплощение Чарли Чаплина! — Он снимался в немом кино, — заметил я. — Так и из тебя клещами слов не вытянешь! — фыркнула Эда, отходя в сторону, когда я принялся вытаскивать лыжи, — Правда, Серкан, ну тебе сложно составить мне компанию, м? Покатаемся, покажешь мне красоты Шамони…время пролетит быстрее, если ты будешь чем-то занят помимо созерцания бесконечного снега! Тяжело вздохнув, я вытащил все необходимое для своей гостьи, безмолвно размышляя, смог ли угадать с размером обуви, но Эда не сдавалась, продолжая уговаривать меня покататься, приводя все более нелепые аргументы. Спустя пару минут ее монолога, я произнес: — Если соглашусь, то ты должна признать, что «Крепкий орешек» — лучший рождественский фильм. Считаю, что такая сделка справедлива. Что скажешь? Я протянул руку, призывая скрепить соглашение рукопожатием, но Эда колебалась, пряча затаившуюся в уголках губ улыбку. — Это серьезное предложение. У меня есть время, чтобы его обдумать? — Примерно тридцать секунд. Я начал вести обратный отсчет вслух, выжидающе глядя на девушку, которая усиленно делала вид, что поставленный вопрос довольно серьезный и может тягаться с вечным вопросом Шекспира. «Быть катаниям или не быть? Вот в чем вопрос!» — услужливо подкинул внутренний голос, заставив усмехнуться. На последних секундах Эда показательно сдалась, скрепляя свое согласие рукопожатием. — Джон Макклейн — официально лучший Санта. Господин…— она задумалась, а после шепнула, — Какая у тебя фамилия? — Болат, — тут же ответил я. Эда откашлялась, продолжая в полный голос: — Господин Болат доволен? — на это я вопросительно изогнул бровь, и она уже тише добавила, — Йылдыз. — Да, госпожа Йылдыз, более чем. Позвольте сопроводить Вас на склон, где нашей жизни будет угрожать смертельная опасность? Я согнул руку, предлагая за нее схватиться, что Эда тут же и сделала, с придыханием ответив: — Почту за честь!

***

The Supremes — Come see about me

На склоне выяснилось, что Эда не умеет кататься на лыжах. Нет, конечно, навыки у нее имелись, но практиковала она их пару раз на даче друзей своих родителей несколько лет назад. Там под горой подразумевалась насыпь в несколько метров, которую снег удачно маскировал под какой-никакой склон. То, что увидела Йылдыз в Шамони, было в сотни раз больше и опаснее. Даже бесстрашный Сириус старался не приближаться к трассам, предпочитая дремать около касс или же резвиться в снегу с детьми, что ожидали своего спуска по маршруту для новичков. — Горные лыжи — это совсем другое, Эда, — объяснял я, пока мы сидели за столиком в одном из многочисленных кафе курорта в ожидании кофе, — Здесь даже лыжи другие! — Подумаешь, велика разница! — фыркнула она, пряча раскрасневшийся нос в высоком воротнике куртки, — Цель-то одна — катание с горы! — Три метра над уровнем огорода друзей твоих родителей — это не гора, — возразил я. — Все с чего-то начинают! — парировала Эда. — Здесь трасса для начинающих — это высота более тысячи метров над уровнем моря протяженностью одиннадцать километров! — воскликнул я, — Мне тебя потом по сугробам искать, когда разломаешься? — Ты слишком пессимистично настроен, Серкан, — девушка закатила глаза, все еще не понимая серьезности спуска с этих склонов, — Вон там дети катаются! — она кивнула в сторону одной из трасс, на которой действительно спускались дети. Вот только отличие этих детей от Эды было в том, что они катались в паре с инструктором и страховкой — типичный лягушатник для подобного возраста. Мою же внезапную ношу на такой трос не посадишь. — Нам нужно на другой склон, — решительно сообщил я, — Здесь опасно для человека без опыта. Эда попыталась что-то сказать, но официантка прервала нашу перепалку, поставив напитки. Стоило той удалиться, как Йылдыз продолжила наступление: — И сколько до него ехать? Наверняка долго! Мы целый день потеряем, просто катаясь туда-сюда! Я вздохнул, ничего не ответив, решив, что с этой девушкой нужно тщательно подбирать слова, а то и гляди — подловит, запомнит, а потом использует против тебя. Сделав глоток кофе, я почувствовал себя лучше, а вот Эда, наоборот, перевозбудилась от кофеина, предлагая все более невероятные варианты для досуга, среди которых затесалось и абсурдное катание с ней на моей спине. — Помимо активного отдыха, в Шамони много красивых мест. Чего только вид из окна стоит. Ты разве не заметила, что вон те два пика похожи на человеческие лица? — я попытался сместить внимание Эды с лыж на природу, надеясь, что сегодняшний день пройдет без риска оказаться в ближайшем травмпункте. Девушка нахмурилась, а после перевела взгляд на бескрайние снежные просторы. Ахнув, она схватилась за свой смартфон, начиная щелкать камерой, словно без этого невозможно было насладиться окружающей природой. Конечно, я судил по себе, ведь за несколько лет постоянных поездок сюда я научился тихо и мирно созерцать красоту Шамони, не заботясь о том, смогу ли листать снимки этих мест в солнечном Стамбуле — мне хватало воспоминаний, царивших в голове. — А я думал, что не увижу тебя до следующего года, Серкан! — голос Оливье, что руководил одним из подразделений курорта, раздался за моей спиной, вынуждая обернуться и встретить приятеля крепким рукопожатием. — Моя гостья изъявила желание покататься, — объяснился я, кивая на Эду, что широко улыбалась, наверняка не понимая ни слова по-французски. — О, ну, такой даме и я бы не смог отказать, — подмигнув, согласился мужчина, приглаживая седые волосы, — Где мои молодые годы! Тогда одним виражом я мог заполучить внимание любой красотки! — Уверен, что и сейчас у тебя бы хватило сил показать олимпийский спуск, — улыбаясь, заметил я. — Жена против таких прокатов. Говорит, кости уже не те, а я ей всегда отвечаю, что жизнь одна, и нужно брать от нее все! Ну разве я не прав? — воскликнул Оливье, ища поддержки у Эды, которая продолжала улыбаться и увлеченно слушать непонятную для нее речь. — Ты бы нашел общий язык с Эдой — она тоже горит желанием покататься здесь, не имея опыта. — Ты ведь сказал привлекательной леди, что ей понадобится другая трасса? Эта видела многих смельчаков без царя в голове, а некоторые навсегда на ней и остались, — ответил мужчина, чья вечная улыбка постепенно угасла от мрачных воспоминаний. Повисшую тишину нарушила Эда: — Серкан сгущает краски, месье, я уже вполне согласна просто полюбоваться видами. Все бы ничего, но Йылдыз говорила по-французски. С минимальным акцентом! — Святые угодники, она еще и говорит на языке любви! –казалось, Оливье сражен наповал, — Не будь я женат, то пригласил бы Вас на кофе и чего покрепче. — Увы, но месье Болат уже угостил меня напитком, — она вежливо улыбнулась, переводя взгляд на меня, — А покрепче мы выпили вчера — дорога до шале была длинной и выматывающей. Оливье взглянул на меня с неподдельным интересом и, прощаясь, шепнул на ухо, что будет ждать подробностей, когда я появлюсь здесь в следующий раз. Я молился, чтобы это произошло нескоро, так как мой приятель был хуже бабушек-сплетниц, обожая перемывать косточки и обсуждать последние события в личной жизни мировых звезд. Мне претило подобное времяпрепровождение. После ухода мужчины мы пили кофе в относительной тишине — ее нарушали только звуки работающей кофемашины и восторженные возгласы туристов, которые почти не задерживались в кафе, беря напитки навынос. — Откуда ты…— начал я, решив, что продолжать растягивать последний глоток кофе, глядя на бесконечные горы, это пустая трата времени, но Эда прервала меня: — Родители воспитывали меня так, будто в будущем я должна буду стать женой главы какого-нибудь королевства. Как минимум, — она вздохнула, предвосхищая мои дальнейшие вопросы, — Поэтому я знаю несколько языков, обучена манерам, но, как видишь, не умею кататься на горных лыжах. Кто же знал, что однажды я окажусь в Альпах в одиночестве? Что мой горе-жених решит дать отпор устаревшим традициям? Она сделала громкий глоток кофе, очевидно демонстрируя, насколько теперь хотела плевать на свои хваленые манеры. Здесь они уже не котировались, потому что Йылдыз не нужно было притворяться счастливой невестой своего вечного друга. — Я жалею лишь о том, что не сделала этого раньше. Что сидела и ждала, когда меня кто-нибудь спасет от моей семьи, — Эда пожала плечами, а после перевела печальный взгляд на меня, — Будто мне нужно было погрязнуть в снегу по самые уши, чтобы на обочине жизни меня нашел человек и вытащил из этих завалов за шиворот. Я промолчал, заглядывая в карие глаза напротив. На миг в них погасла искра беззаботности и озорства, оставив печальную серьезность своей обладательницы, что, тряхнув головой, тихо рассмеялась, поправляя разметавшиеся волосы: — Прости. Меня понесло куда-то не туда. Эда пыталась сосредоточиться на горах, усиленно вглядываясь в их острые края, потом старалась наблюдать за Сириусом, который продолжал резвиться с детьми неподалеку от кафе, но, в конце концов, она шмыгнула носом, подавая сигнал бедствия. Я не был хорош в психологии, и уж точно не считал себя приятным собеседником, но сейчас, чувствуя, как хваленая выдержка моей гостьи начинала трещать по швам, я сделал то, что посчитал правильным — накрыл беспокойные руки Эды своей ладонью. Йылдыз замерла, смотря на сочетание разной по цвету кожи, в то время как я мысленно удивился, насколько мои руки большие по сравнению с женской хрупкостью. — Знаешь, хорошо, что это случилось не тогда, когда тебе бы стукнуло шестьдесят, и ты была окружена детьми и внуками. Тогда было бы сложнее начать все с чистого листа, — сказал я, поглаживая пальцами холодные костяшки пальцев Эды, — Считай, ты вытянула счастливый билет на праздники. Да, в Стамбуле будет несладко, но мы сейчас в другом городе, так почему бы не забыть о проблемах на эти дни? Какое-то время девушка молчала, но вскоре на ее губах появилась сдержанная улыбка, заставившая мое сердце предательски пропустить удар. — Включи в стоимость проживания опцию «разговор по душам» — у тебя неплохо получается, — наконец сказала Эда, переплетая наши пальцы, словно мы влюбленная парочка, решившая отметить Новый год с живописными видами за окном. — Буду считать это за «Спасибо, Серкан, что не позволил мне впасть в депрессию». Не за что, госпожа Йылдыз. К Вашим услугам. Пара секунд, и кафе заполняется заливистым смехом Эды вместе с запредельным биением моего сердца.

***

После построения туристического маршрута с лучшими видами Шамони, нами было принято решение отложить катание на более безопасном склоне на завтра, а сегодня заняться изучением местного колорита. Как ни крути, а в этом небольшом городе было на что посмотреть. Когда с фуникулером и миллиардом снимков на смартфон было покончено, мы отправились в центр города по узким улочкам, каждая из которых была украшена к предстоящему празднику. Эда постоянно крутила тумблер аудиосистемы моей машины, переключая с одной радиостанции на другую, будто надеясь, что там может звучать что-то помимо традиционных рождественских хитов. Ее попытки потерпели фиаско, поэтому к сувенирному магазину, который был одним из моих любимых, мы подъехали в сопровождении «Rockin Around the Christmas tree» в исполнении Бренды Ли. — Оставайся здесь, — сказал я Сириусу, что вот-вот был готов сорваться с заднего сиденья и разнести уютный магазин с тысячей мелочей в клочья. — Почему он не может пойти с нами? — недоуменно спросила Эда, отстегивая ремень безопасности. — Потому что этот монстр с милой мордашки самой лучшей собаки на свете не умеет вести себя в магазинах с узкими проходами и хрупкими вещами, — со знанием дела ответил я. Дождавшись, когда пес примет реальное положение дел, я вышел из машины, подхватывая Эду в последний момент перед падением на покрытый льдом асфальт. — Аллах! Похоже, мне даже склоны не нужны, чтобы сломать шею! — воскликнула она, цепляясь за мою куртку в попытке восстановить равновесие. — Как славно, что ты и сама это понимаешь, — беззлобно сообщил я, получив в ответ высунутый язык и безмолвное обещание вернуть должок попозже. Звон колокольчика оповестил владелицу магазина в лице старушки по имени Маргарет, чей рост не превышал ста пятидесяти сантиметров, о прибытии новых посетителей. Она оторвалась от прилавка, встречая нас с Эдой лучезарной улыбкой, а после неожиданно воскликнула: — Стойте там! Мы обменялись недоуменными взглядами с Йылдыз, но остановились, ожидая, когда дама в возрасте наконец доковыляет до нас и торжественно сообщит то, к чему не был готов ни один из нас: — Целуйтесь! Повисло молчание. Первым нашелся я, потому что щеки Эды зарделись, а ее язык, казалось, оказался проглочен: — Мы не…что это вообще значит? Маргарет устало вздохнула, а потом указала пальцем куда-то над нашими головами. Проследив за направлением, я заметил зеленый рождественский венок, украшенный праздничными лентами. — Омела, — пояснила старушка, — Пара под омелой должна поцеловаться. Это традиция! — О, Аллах…— начал было я, но Маргарет шлепнула меня по руке, говоря: — Не надо вздохов, сынок! Лучше поцелуй девушку, иначе весь год тебя будут преследовать неудачи — праздничные приметы никогда не врут! — Еще большие неудачи? Ай! — проворная дама снова шлепнула меня, — Да за что?! — Меньше слов — больше дела. Там уже очередь за вами собралась — не заставляй меня применять силу, голубчик! Угрозы Маргарет были серьезными лишь наполовину, но ситуация становилась действительно неловкой, поэтому было необходимо что-то делать, и желательно поскорее. За стеклянной дверью на улице стояли новые посетители, а мы с Эдой заняли весь проход, будучи заложниками небольшого помещения и такой же небольшой, но прямолинейной старушки. — Мы же не хотим провести весь год в неудачах, верно? — голос Эды был тихим, но уверенным, как и ее ладонь, опустившаяся на мою щеку и обжигающая своим внезапным прикосновением. Я хотел было сказать, что это все ерунда, что я не верю в приметы, что Маргарет любит придумывать развлечения для туристов, что под омелой могли оказаться брат и сестра, что никакое растение не может сулить проблем…но я не успел произнести ничего из этого, потому что мягкие губы Эды накрыли мои в коротком, но чувственном прикосновении. Это был целомудренный поцелуй, который не собирался увлекать участников в пучину страстей, но его, как назло, хватило, чтобы я прикрыл глаза и отчетливо ощутил вкус корицы вперемешку с чем-то более терпким. Наверное, если бы единение наших губ продлилось еще миг, я бы смог определить и другой ингредиент необычного рождественского блюда, но нет — Эда отстранилась, а румянец на ее щеках стал ярче. Глаза, совсем недавно потерявшие искру беззаботности, светились праздничным огнем. Глубоко в моей груди разгоралось давно потухшее пламя, чье присутствие не добавляло ясности одолевающим голову мыслям. Запах специй, щекотавших ноздри, напоминал, что в мире всегда есть место волшебству, вот только исчезнет ли оно, когда часы пробьют полночь? И возможно ли оно для того, кто всю сознательную жизнь скептически относился к подобным вещам? В помещении раздались восторженные возгласы с придыханиями, в глубине магазина слышались аплодисменты, а Маргарет, все это время стоявшая неподалеку, одобрительно кивнула, приглашая наконец окунуться в атмосферу будущего праздника. Эда почти мгновенно сорвалась с места, скрываясь в тени многочисленных полок, уставленных разными мелочами, а старушка, глядевшая ей вслед, со знанием дела произнесла: — Даже Эрл так не тормозит, Серкан. Подумай об этом как-нибудь на досуге. Похлопав меня по плечу, она вернулась к покупателям, оставляя за собой шлейф из доброго осуждения и едва уловимого намека. Мне ничего не оставалось, как отправиться следом за Эдой, надеясь, что стук моего сердца не заглушает рождественскую музыку, лившуюся из динамиков.