Бежать или прятаться?

I think I've changed my mind about a million times

Oh, to run or hide, oh, to run or hide

После эпичного перформанса Эды, что, хлопнув дверью, так и не выходила из своей спальни вот уже на протяжении нескольких часов, я принялся разбирать багажник, периодически поглядывая на Сириуса, сторожившего лестницу. Псу оставалось лишь быть наблюдателем разворачивающейся шекспировской драмы, в то время как мне приходилось быть ее непосредственным участником, чье согласие или же отказ от «весёлых каникул» мог сильно повлиять на чью-то жизнь. Не исключено, что и на мою, но я делал ставку на Эду, чей топот сверху был периодически слышен на кухне.

[Run River North — Run or Hide]

Включив музыку, которая всегда помогала мне разобраться с внутренними перипетиями в непростые моменты, я взялся за приготовление ужина и окунулся в привычную рутину, что могло отвлечь от любых забот. Вот только где-то глубоко внутри меня все ещё оставалось ощущение абсурдности происходящего и подозрение, что просто не будет, не смотря на любое из принятых мною решений. Время шло, ингредиенты сменяли друг друга, а Сириус угол зрения на многострадальную лестницу, по которой так никто и не спустился, несмотря на то, что умопомрачительный запах с кухни успел достигнуть даже укромных уголков шале. Наказав псу не подходить к плите, сковороду на которой я предусмотрительно закрыл крышкой, я неспешно поднялся наверх, невольно прислушиваясь к звукам из гостевой спальни. Как ни странно, не было слышно ни шороха, от чего я сделал вывод, что Эда наверняка устала после изнуряющей дороги и прилегла отдохнуть, тем более горный воздух и ее посиделки в снегу должны были этому поспособствовать. Достигнув мансарды, я прикрыл за собой дверь и взял в руки телефон, который до сих пор лежал на столике рядом с окном, напоминая о моей утренней невнимательности. На дисплее виднелось несколько пропущенных звонков от Эрла, которому я решил перезвонить и сообщить, что с его пассажиркой все хорошо, и она доставлена на место в целости и сохранности. — Старик, что за дела? — без лишних сантиментов начали на том конце провода, — Я тебя миллион раз звонил! Машина снова сошла с ума, эвакуатор стоил мне космических денег! Там такое приключилось! — Да, знаю, я забрал свою многострадальную гостью, — поспешил сообщить я, устало потирая переносицу, — Если бы не Сириус, так и сидела бы она в снегу, пока бы ты до меня не дозвонился. — И как она? — спросил Эрл с каким-то странным придыханием. — Говорю же, спас ее, благодаря псу — не успела себе ничего отморозить, — повторил я, но мой ответ не устроил собеседника: — Да я не про это. Как она тебе? Красотка, скажи? Сквозь лыжный костюм хрен что рассмотришь, но мордашка на уверенную восьмерку! А грудь наверняка не меньше второго размера, я угадал? — на миг мне показалось, что Эрл чуть ли не облизывается, описывая Эду так, будто она была элитной вырезкой из мясного магазина, — Жаль, что она живет не у меня, мы бы с ней зажгли на праздниках! Стоит сказать немного об Эрле, чьи умственные способности я часто подвергал сомнению, когда общался с ним, но в силу своего воспитания никогда не говорил вслух о том, что ему стоило хотя бы изредка брать в руки книгу (потому что в его руках чаще всего можно было заметить или банку пива, или очередной просроченный счет на оплату аренды самой дешевой комнаты в соседней деревне). Эрл не отличался ни сообразительностью, ни тактом, поэтому все, что у него получалось делать, это водить машину по привычному маршруту и предлагать весело провести вечер своим пассажиркам, большая часть из которых не говорила на французском. Отмечу, что Эрл, в силу своей работы, успел выучить стандартные фразы приветствия и прощания на нескольких языках, а так же ту, что он использовал в качестве главного козыря: «Не хочешь прокатиться на моем железном коне сегодня вечером, красотка?». Казалось бы, как такой мощный прием может не подействовать? Но Судьба распорядилась так, что за несколько лет работы водителем Эрл так и не смог закадрить никого, кроме одной китаянки, которая думала, что «катание на железном коне» — это что-то вроде развлечения в барах, где посреди помещения стоит железный бык, на котором нужно удержаться как можно дольше. — Да уж, ты своеобразно печешься о тех, кто тебе заплатил за трансфер, — не скрывая своего раздражения, ответил я, собираясь закончить бесполезный разговор, но парень не отступал, продолжая наступление, словно я был огнедышащим драконом, через которого стоит пройти, чтобы заполучить принцессу: — Может быть поделишься ее телефончиком? Я бы и сам спросил, но эта старая колымага сломалась ровно в тот момент, когда я хотел пригласить ее покататься вечером на моем… — Аллах, да заткнись ты уже! — не выдержал я, поражаясь тому, как легко меня вывел из себя какой-то идиот, — Ты сам хоть слышишь то, что несешь? Ты говоришь о девушке, а не о куске мяса! — Да че ты так взъелся-то? Просто спросил…если жалко и себе ее хочешь забрать, так и скажи, я братанов на баб не меняю, — Эрл мгновенно стушевался, сбавив обороты, а я, напротив, никак не мог успокоиться, потому что виной тому была либо разница менталитетов, либо банальное воспитание, которое у парня, похоже, по большей части отсутствовало: — У нее есть жених, понятно? И перестань приставать к своим пассажиркам, если они не проявляют внимания к тебе, иначе за такие выходки можно попасть за решетку! — Да я ж просто прикалываюсь… Я не стал дослушивать оправдания Эрла и нажал на отбой, наконец наслаждаясь блаженной тишиной. Взглянув в окно, за которым уже стемнело, я нажал на пульт управления уличным светом, включая прожекторы по периметру дома, отчего из теплых помещений можно было беспрепятственно наслаждаться красивым пейзажем и медленно падающим снегом. Поднявшись, я направился к выходу, но стоило мне потянуть дверь на себя, как на меня тут же обрушилось нечто тяжелое и безумно вкусно пахнущее миндалем, который я очень любил в детстве. — Тебя родители не учили, что нельзя подслушивать чужие разговоры? — поинтересовался я у Эды, которую удерживал за локти во избежание дальнейшего падения. — Они хотели насильно выдать меня замуж за того, кого я не люблю — какое воспитание, Серкан? — с улыбкой ответила она, поправляя волосы и выпрямляясь, позволяя нам обоим принять стандартное положение для разговора двух людей, которые знают друг друга меньше суток, — Просто ты так кричал, что мне показалось, будто что-то случилось. — Да, один идиот, который не смог благополучно доставить тебя из пункта А в пункт Б, — честно признался я, не видя смысла утаивать личность второго участника разговора, — Поверить не могу, что он не догадался взять тебя с собой в город, чтобы ты могла добраться на другой машине. — Боюсь, он был так очарован моей красотой, что забыл обо всем на свете! — пошутила Эда, на что я лишь нахмурился, позволяя ей продолжить, — Слушай, я сразу поняла, что он не шибко умный парень, поэтому остаться в снегу и ждать помощи было намного лучше, чем ехать с ним еще какое-то время и в очередной раз отказывать в вечерних покатушках на его железном коне. — Аллах, почему это сделал он, а стыдно мне? — в недоумении спросил я, получив от девушки удовлетворенную улыбку и короткий ответ: — Потому что тебе не плевать на меня. В этот момент пронзительно зазвенела духовка, оповещая о готовности блюда и не позволяя возникнуть неловкому моменту. — Я подам ужин через пять минут — можешь спускаться, — я сделал шаг в сторону, чтобы спуститься по лестнице, но Эда перегородила мне дорогу, видимо, не собираясь больше избегать животрепещущей темы. — Стало быть, ты согласен на мое предложение? — поинтересовалась она, раскинув руки в стороны, чтобы заполнить как можно больше пространства. — Ты думаешь, для меня будет трудностью передвинуть тебя и спокойно пройти? — Твой насмешливый тон мне не нравится, но я сделаю вид, что он меня нисколечко не задел. Не переводи тему! — Ладно, — кивнул я, сложив руки на груди, искренне умиляясь картине перед собой, — Изложи еще раз свои условия, чтобы я мог подумать. — Ооо, я знаю, что ты делаешь! Никаких отсрочек! Решим здесь и сейчас, а если надо, подпишем договор кровью! Эда выглядела довольно воинствующе, но ее бравада лишь вызывала улыбку, которую я не скрывал. — Договор? Разве в Договоре может быть лишь один пункт, который ты обозначила как «общение и сопровождение»? — Ага, попался! — с ликованием она ткнула в мое плечо указательным пальцем, — Значит, все ты помнишь, поэтому скажи мне свое выстраданное «да», и мы пойдем уплетать ужин под уютные разговоры с бокалом вина. — Ты меня совсем не знаешь, — попытался выдвинуть я аргумент. — Прекрасный способ познакомиться, тебе так не кажется? — не отступала она. — Я могу быть маньяком, — очередная подача в ее сторону. — Тем интереснее будут каникулы! — парировала Эда. — У меня есть дела, которые отнимают много времени, помимо содержания шале, — мои причины для отказа висели на волоске — стоит чикнуть ножницами, и не останется ничего, кроме воздуха. — И какие же дела могут быть тогда, когда у всех нормальных людей праздники? — нахмурилась девушка, давая мне маленький шанс на выигрыш. — Я работаю дистанционно, пока не нахожусь в офисе, поэтому… — Аллах! Если ты не фельдшер скорой помощи, в чем я сильно сомневаюсь, значит, твои коллеги вполне могут обойтись без тебя пару дней, ведь никто не умрет, если ты позволишь себе отдохнуть, не так ли? — вопросила она, столкнувшись с моим безмолвием, — Серкан, тебя вообще часто девушки упрашивали? Ты хочешь насладиться моментом? Если так, то просто подмигни, и я дам тебе немного поломаться. — Что ты несешь? — Ну, не знаю, может тебе просто доставляет удовольствие тот факт, что девушка умоляет тебя провести с ней время за ее же деньги, — она осеклась, отчего я на миг подумал, что Эда просто вспомнила о необходимости нажать на тормоз, но тут она продолжила, — Фактически, это деньги моего бывшего жениха, но… Не выдержав, я подхватил Эду и закинул ее на свое плечо, наконец получая возможность спуститься по лестнице, пускай и с дополнительным грузом, который тут же начал словесную атаку. А что, неплохая тренировка, учитывая тот факт, что в последние дни было довольно много работы, отчего я на некоторое время отложил занятия в небольшом спортзале, оборудованном в подвале. — Эй, да ладно, поставь меня! — взвыла она, видимо, наконец осознавая, что мое терпение имеет конец, — Я же просто пошутила! Дело совсем не в деньгах! — Я так и понял, — отозвался я, продолжая спуск по лестнице, — Дело лишь в том, что тебе отчаянно нужна компания, и поэтому ты выбрала изнурительную тактику по сведению меня с ума — впервые встречаю девушку, которая ни на секунду не замолкает! — Приходится отдуваться за двоих, ведь ты не шибко разговорчивый! — только она успела это сказать, как я почувствовал, что мимолетная, но не менее жгучая боль коснулась моего бока. — Ты что, ущипнула меня?! — не веря в то, что говорю, вопросил я, наконец преодолевая последние ступеньки и сворачивая на кухню. — Хочу дать тебе понять всю серьезность моих намерений! — воскликнула Эда, а после, когда я поставил ее на ноги рядом с обеденным столом, скромно добавила, одергивая свитер, — Спасибо. — То есть, серьезность моих слов относительно работы и жизненных ценностей ты пропустила мимо ушей, я правильно понял? — не дожидаясь ответа, я подошел к плите и принялся делать то, что положено радушному хозяину — подавать на стол гостье, которая все еще не села за стол, продолжая сверлить меня взглядом, полным уверенности в своей правоте, — Если тебе так хочется иметь компанию, которая без всяких «но» будет сопровождать тебя и радоваться происходящему вокруг, то Сириус будет счастлив гулять с тобой и, возможно, даже подъедать то, что ты не сможешь доесть. В подтверждение моих слов пес громко залаял и принялся нарезать круги вокруг Эды, которая подозрительно замолчала. Хоть я и знал ее меньше суток, но успел догадаться, что она не сбита с толку, а просто вынашивает новый план моей будущей мигрени: — Это не совсем то, что мне нужно, — спустя пару мгновений отозвалась девушка, наблюдая, как я ловко маневрирую между ней и столом, — Сириус — милашка, но мне нужно человеческое общение. И, как мне кажется, ты вполне сойдешь за приятного собеседника, если выключишь режим «хочу побыть один, отстань от меня, пожалуйста», — Эда заковычила свое изречение пальцами, вызвав мою искреннюю улыбку, — Ну вот! — тут же отреагировала она, — Мгновенный прогресс! Тебе идет улыбка, между прочим. — Улыбка? Ты перепутала — я просто скривился от твоего тонкого комплимента про собеседника, — подколол я, приветливо отодвигая стул для гостьи, — Присаживайся, иначе Сириус будет готов пикировать прямо в твою тарелку. Девушка не стала мне перечить, занимая свое место за столом, отчего я последовал ее примеру, сев напротив, а после, удивившись, что забыл это сделать, спросил: — Может быть, хочешь что-то выпить? Шампанское, вино? Возможно, что-то безалкогольное? — Вино! -мгновенно отреагировала Эда, тут же поясняя, — Мне нужно немного расслабиться, иначе я заполню своей болтовней весь дом. Хмыкнув, я поднялся и открыл винный шкаф, оценивая свои запасы, в то время как моя гостья действительно продолжила болтать: — Я веду себя так исключительно из-за стресса — обычно я не такая…ну, то есть, я разговорчивая, но тогда, когда к этому располагает ситуация, сейчас же я просто пытаюсь забыть о том, что ждет меня по прилету домой, поэтому бесконечный разговор в пустоту немного сглаживает углы. — В пустоту? — эхом отозвался я, извлекая бутылку Пино Гриджио, а после, вооружаясь штопором, водрузил ее на стол, — Я настолько плох в общении с девушками? — Не в этом дело, — поспешила заверить меня она, — Просто я понимаю, что ты не обязан делать что-то еще, помимо того, что уже сделал, но я так мощно визуализировала небольшие каникулы в горах, что мне очень сложно принять тот факт, что здесь я уже не расслаблюсь.

[Birdy — Strange birds]

Я не ответил, наполняя бокал Эды, на который она задумчиво смотрела, в то время как мои глаза были прикованы к ее лицу, с которого исчезло напускное веселье, уступив место настоящему лицу девушки, которая хотела отдохнуть и забыться. — Серкан! — неожиданно воскликнула она, привлекая мое внимание к тому, что вино вышло за пределы бокала, оставив несколько лужиц на дубовом столе, — Я уберу! — Не беспокойся, я вытру! — мы почти одновременно потянулись к полотенцу, которое висело на ручке духовки неподалеку, отчего, спустя мгновение, ее миниатюрная ладонь легла на костяшки моих пальцев, согревая своим теплом вплоть до того момента, пока мы оба не отдернули руки, словно ошпарившись. Кожа горела, а по всей руке будто прошел электрический импульс от дефибриллятора. Я заметил, как перестал дышать. Это было плохим знаком, который я мог точно считать, в отличие от намеков других людей и чтения между строк в их двусмысленностях. — Прости, — тихонько сказала Эда. — Пустяки, — ответил я, не понимая, за что только что принял извинения. Мы оба заняли свои места за столом, вооружившись бокалами — во второй раз я был внимательнее и наполнил свой без происшествий. Молчание перед тостом, который никак не приходил на ум (обычно я не участвовал в ужине, предоставляя кухню исключительно гостям, но сегодня уселся за стол вполне непринужденно, не чувствуя, что делаю что-то неправильное), затянулось, но его спас Сириус, заскулив под столом, где удобно устроил свою морду на моей ноге. — Похоже, он хочет сказать тост, — заметила Эда с улыбкой. — Или просто ждет, когда что-нибудь из съестного свалится на пол, — попытался пошутить я, не веря в успех, то тут девушка захохотала, вернув мне веру в свои способности коммуницировать с кем-то не только по работе. — Тогда давай выпьем за то, чтобы миска Сириуса всегда была полной! Не встретив сопротивления со стороны мозга и здравого смысла, я поднял свой бокал и услышал приятный звон, когда к нему прикоснулся бокал Эды. Со стороны могло показаться, что происходящее было идиллией зимнего ужина в уютном доме в горах, где вокруг нет ни души на расстоянии пары километров, но я был уверен, что не только внутри меня, но и у Эды шла безмолвная борьба с самой собой: я отчаянно пытался ухватиться за свои привычки и зону комфорта, из которой требовалось иногда выходить, чтобы не прослыть нелюдимым отшельником и периодически прокачивать свои навыки коммуникации, а Эда наверняка пыталась смириться с моим отказом, который я до сих пор не озвучил. В молчании, нарушаемом лишь треском поленьев в камине и тихим посапыванием успевшего отрубиться Сириуса, мы поглощали свой ужин, вот только я изредка бросал взгляд на Эду, излишне заинтересованно копающуюся в своей тарелке. Казалось, будто она изо всех сил старается вновь не начать упрашивать меня побыть ее попутчиком на эти несколько дней, поэтому отвлекается на еду, сосредотачивая все свое внимание на ней, в то время как я, наблюдая за ее безмолвностью со стороны, все больше убеждался в том, что мне нужна терапия, пускай и электрошоковая, ведь иначе охарактеризовать поведения Эды с той минуты, когда мы встретились, было невозможно. Прошло уже несколько лет с тех пор, как Селин порвала со мной, сославшись на то, что я был слишком поглощен работой, где проводил больше времени, в отличие от квартиры, которую моя девушка обустраивала, приговаривая, что она будет нашим «семейным гнездышком, где будут расти маленькие Болаты», вот только до идиллии было так далеко, что спустя некоторое время я перестал воспринимать ее рядом с собой как человека, с которым должен был идти рука об руку всю жизнь. В один момент я понял, что Селин — лишь обязательный атрибут жизни состоявшегося человека, ведь она была красивой, успешной и постоянно стонущей о том, что ей нечего надеть. Разве для любого другого мужчины она не была бы самородком? Бриллиантом, который нуждался в огранке мощной рукой своего партнера? Разве она заслужила того, кому намного интереснее справляться с почти невозможными задачами на работе, чем решать одну, ждущую дома? Не найдя в себе смелости порвать с Селин первым, я продолжал жить так, как чувствовал: пропадать на работе, механически удовлетворять наши потребности, а после начинать с начала, теряясь в днях и месяцах. И для меня не было неожиданностью, когда однажды она вошла в мой кабинет в разгар рабочего дня и объявила во всеуслышание, что расстается со мной. В тот момент я мысленно поставил галочку напротив пункта с расставанием и, искренне извинившись перед ней за свою холодность и отсутствие интереса на протяжении продолжительного времени, получил звонкую пощечину и резвый стук каблуков. После этого случая я собрал свои вещи и отправился в Шамони, что стал для меня меккой моей жизни, олицетворяя новый этап, в котором я не причиняю боль людям своим присутствием в их жизнях, позволяя себе фигурировать в них лишь в качестве начальника, партнера, сына и давнего друга, чьи заморочки принимаются без лишних сантиментов — для всех остальных я был лишь прохожим, но никак не попутчиком, которого хотела видеть Эда. После случая с Селин я не пытался завязать новые отношения, хоть и был довольно заметен для девушек, которые не стеснялись проявлять инициативу первыми, но раз за разом они сталкивались с айсбергом, большая часть которого была скрыта от них под пластом работы и внутренних коллизий. И сейчас, смотря на девушку напротив, я старался не предать своих идеалов, которые порой казались мне слишком радикальными и требующими послаблений, чтобы не сойти с ума от молчания и одиночества, на которые я обрек себя сам. Что-то глубоко внутри меня свербило, набирая обороты. Возможно, мне требовался грамотный психотерапевт, а возможно, компания на праздники, чтобы хотя бы ненадолго почувствовать себя живым. — Я… — только и успел произнести я, после чего кухня погрузилась во тьму. — Аллах, я ослепла?! — воскликнула Эда, — Что произошло? — Типичная ситуация для дома в горах: отключение электричества, — спокойно ответил я, поднимаясь со своего места, чтобы открыть шкафчик, где лежали купленные сегодня свечи и фонарик, — Я схожу на улицу посмотреть все ли в порядке, а ты оставайся на месте и не паникуй. Достав пару свечей, я поместил их в прозрачный стакан и зажег, передавая факел горного огня Эде, чье обеспокоенное лицо было наконец-то освещено. — Я не останусь здесь одна, — сказала она, нагоняя меня, когда я, с фонариком в зубах, надевал обувь в коридоре, принимая возможность проветрить голову за щедрый подарок Судьбы, — А вдруг там дикие животные, и ты не вернешься? Я рассмеялся, беря фонарик в руки и освещая самое дикое животное в округе, что проснулось от пронзительного крика девушки и уже не отходило от нее: — С тобой останется Сириус, а если я не вернусь, он знает что делать. — И что же он будет делать? — с надеждой спросила Эда. Вздохнув, я постарался как можно серьезнее сказать свою последнюю фразу перед выходом из дома: — Есть гостей, а потом обгладывать их кости. Когда я вышел на улицу, то за дверью раздался недовольный возглас и пара проклятий в мою сторону, которые ничуть меня не задели — напротив, я получил некоторое удовольствие от реакции Эды, которая не впала в панику, а, считав шутку, просто смирилась с моим уходом, оставаясь ждать внутри. Застегивая молнию на куртке, я огляделся по сторонам, замечая, что огни домов, которые всегда были видны, если на местность не нападал жуткий снегопад, отсутствуют — это означало, что электричество отключилось по всей округе, а может даже и на всем курорте. Вздохнув, я направился на задний двор, чтобы проверить количество дров, и, убедившись, что их достаточно, взял некоторое количество, дабы не выходить на улицу до рассвета — погода оставляла желать лучшего, поэтому ночные прогулки и созерцание звезд я решил приберечь для другого случая. Подъездная дорожка была припорошена снегом, что означало ранний подъем и привычную утреннюю очистку территории, вот только перед тем, как отправляться спать, нужно было подключить дополнительный генератор, чтобы обеспечить жизнеспособность холодильнику и плите, а также зарядить телефон на случай чрезвычайной ситуации. Приближаясь к входной двери, я заметил блики света у большого окна. Присмотревшись, определил, что Эда вместе с Сириусом усиленно вглядывались в темноту, наверняка стараясь рассмотреть очертания гор и окрестностей, но, увидев меня, девушка отчаянно замахала рукой, отчего хвост пса проделал то же самое. Сердце проделало неведомый доселе кульбит, намекая, что перемены наступают на пятки привычному укладу моей жизни. — Мы думали, на тебя напал медведь! Тебя так долго не было, — облегченно вздыхая, сообщила Эда, встречая меня на пороге, — И как обстоят дела? Долго не будет электричества? — Такой информации у меня нет, но у меня есть все необходимое, чтобы дожить до утра, — я победно потряс дровами, отряхивая обувь, на которую успели налипнуть снежные пласты, — Подкину их в камин, но придется довольствоваться только им — обогреватели в комнатах работают от электричества, а генератор не вечный. — Все, что угодно, лишь бы не замерзнуть насмерть! Не спрашивая, Эда забрала у меня несколько дров, позволяя снять обувь и куртку, а после, когда она положила их рядом с камином и устроилась напротив него, по-турецки сложив ноги, я не сдержался и спросил то, что крутилось в голове уже несколько часов: — Ты ведь с Денизом была знакома с самого детства, верно? — я дождался кивка, продолжая, — И все то время, что вы были помолвлены, тебе не хотелось…ну…другого мужчину? — Подай мой бокал, пожалуйста, — попросила она, — И захвати бутылку. Не споря, я выполнил ее просьбу, захватив и свой, а после, разбираясь с камином, услышал, как она наполняет свой бокал, делает глоток, а после произносит: — В старших классах школы я гуляла с мальчиками, но родители всегда напоминали мне, что я создана для успеха и удачного замужества, что вполне эквивалентно, — Эда вздохнула, пожимая плечами, — А потом были ни к чему не обязывающие встречи, попытки вырваться из-под контроля отца, но все заканчивалось одним и тем же — я возвращалась домой с пониманием, что моя жизнь не принадлежит мне одной целиком и полностью, поэтому… Она на закончила — лишь поджала губы, глядя на разгорающийся в камине огонь. — Наверное, тебе следовало бы сегодня поспать в гостиной рядом с камином, чтобы не стучать зубами от холода в спальне наверху, — посоветовал я, на что девушка, пропустив мои слова мимо ушей, сказала: — И ведь знаешь, будучи «невестой» Дениза, я думала, что, если рядом со мной человек, которого я знаю много лет, то и никаких дополнительных чувств не надо, ведь нам не нужно проходить неловкие этапы притирки, узнавать друг о друге мелочи, мириться с неожиданностями, — она продолжала смотреть на огонь, не заметив, как я сел на пол рядом с ней, отзеркалив ее позу и вытянув ноги ближе к камину, — Но оказалось, что нужна искра — без нее все кажется бессмысленным и серым. Повисло привычное молчание, которое, на этот раз, не принесло мне дискомфорта, потому что я безмолвно анализировал сказанное Эдой, понимая, что и в моих последних отношениях не было той пресловутой искры: мы учились вместе с Селин, знали друг друга давно, что предполагало удобность будущих отношений, которые все нам пророчили, но, как оказалось, все это было сомнительным преимуществом перед Любовью, которая так и не смогла свершиться. — Я не испытываю горечи от того, что мы больше не та пара, которой так гордились родители и умилялись друзья, я лишь жалею о том, что столько времени я просто раз за разом клала свою жизнь на алтарь жертвенности в угоду родителям, теряя драгоценное время, которое могла бы прожить в том же домике в горах, наслаждаясь природой и камином, — Эда вздохнула, наконец выходя из транса, в который ее огонь, после чего взглянула на меня, виновато улыбнувшись, — Прости. На миг мне показалось, что ты не против…я…прости.

[The Beatles — Let it be]

Она сделала затяжной глоток из бокала, зажмуриваясь от нахлынувшей крепости, давая мне понять, что в этот раз я принимаю в гостях не заправского любителя алкоголя, а лишь девушку, чей язык и поведение кардинально меняются, стоит горячительному напитку попасть внутрь. — Какой твой любимый рождественский фильм? — спросил я, неотрывно глядя на Эду, что явно не ожидала такого вопроса. — Фильм? — она откашлялась, — Я не…я никогда не думала об этом, — призналась девушка, нахмуриваясь, — Действительно, а какой у меня любимый? Дениз любит «Гарри Поттера», еще ему нравится «Один дома»… — Нет, — прервал я, — Какой нравится именно тебе, Эда? Простой вопрос застал ее врасплох, потому что она поставила пустой бокал на журнальный столик позади себя, после выпрямляясь и оборачиваясь полностью ко мне, говоря: — Я не знаю. — Как ты можешь этого не знать? — Потому что…ох, Аллах. Потому что меня раньше никто об этом не спрашивал, если честно. То есть, когда мы хотели что-то посмотреть, Дениз обычно предлагал, а я соглашалась, не предлагая альтернативы, поэтому я не знаю. Я заметил, что эффект перехода на другую тему, не связанную с главным стрессом, не случился, поэтому поспешил прервать поток размышлений Эды о бывшем недоженихе и передруге, сообщая: — А я люблю «Крепкий орешек». — Что? — не поняла она, хмурясь, — Мы же про рождественские фильмы говорили, причем тут этот? — Разве фильм, где Брюс Уиллис, спасающий свою жену из небоскреба, захваченного террористами под Рождество, проникается праздничным настроением, ползая по вентиляции, — это не праздничный фильм? После этого Эду уже было не остановить: мы обсуждали все «за» и «против», так как, по ее словам, в этом фильме Рождество — лишь антураж для событий, а никак не центр повествования, а после мы перешли к другим кинокартинам, плавно переключились на музыку, выяснив, что мы оба без ума от классического рока и оба не понимаем рэп-культуры. Мы обсуждали все, что только приходило в голову, и тот факт, что мы осушили лишь одну бутылку вина на двоих, говорил о том, что все это было искренне и на эмоциях. Я чувствовал себя так, будто в один пасмурный день выглянул из своего убежища, чтобы посмотреть, идет ли еще дождь, а ко мне навстречу вышел человек с зонтиком и обворожительной улыбкой, предлагая не мокнуть, а просто постоять с ним под дождем и насладиться приятной свежестью. Это завораживало и одновременно пугало, ведь если получить слишком большую порцию чего-то манящего и запретного, то можно перестать хотеть даже маленький кусочек лакомства. По крайней мере, за свои тридцать с небольшим лет я пришел к таким выводам, и чтобы переубедить меня, жизни необходимо было бы сделать несколько умопомрачительных сальто. В момент, когда я рассказывал Эде о своей работе и основах проектирования гражданских сооружений, она, украдкой зевая, положила свою голову на мое плечо, параллельно мыча на поступающую информацию, до которой ей совершенно не было дела, но ее отчаянная борьба со сном была красноречивее слов, и я был благодарен ей за ответную любезность. Почувствовав, что к храпу Сириуса, что притащил свою лежанку поближе к камину, добавилось сопение Эды, я аккуратно, стараясь не потревожить настигнувший ее сон, подтянул повыше плед, в который она куталась во время рассказа о моем приключении в горах без перчаток, что верный пес решил утащить и похоронить где-то в сугробах. Зная, что сейчас на меня никто не смотрит, а значит, никто не сможет осудить, я взглянул на девушку, чье дыхание, вырывающееся из-за слегка приоткрытых губ, щекотало мою шею, посылая непрошеные мурашки, и прошептал, надеясь, что признание, которое не смогло состояться до отключения электричества, свершится в своей демо-версии хотя бы сейчас: — Я согласен быть твоим временным попутчиком. Как и полагается всем историям, которые принято рассказывать у камина, Эда, не открывая глаз, смешно причмокнула губами, а потом произнесла: — Я знаю. Потом она вновь провалилась в свой сон, устраиваясь поудобнее на моем плече, а я думал не о том, как буду подкидывать дрова в камин, чтобы ее не потревожить, а о том, как не поддаться иллюзии и не захотеть быть рядом с кем-то на постоянной основе? А если перестать сознательно отгораживаться от близких контактов, значит ли это, что я снова принесу в жизнь нового человека лишь разочарование и холод своей отстраненности? Смогу ли я почувствовать себя живым, если переживу приключения, которые Эда пообещала начать уже с завтрашнего дня? Ответом на мой вопрос были изящные пальцы, которые мягко опустились на мое предплечье и легонько его сжали, словно поддерживая меня в борьбе с самим собой, вот только то, за кем останется выигрыш, станет главной интригой этих коротких каникул.

I′m gonna call this out, I'm coming back somehow

I won′t run or hide, I won't run or hide.