Мира Джонс и подарок на день рождения

      В этом году она точно всех обойдёт.       Мира Джонс чувствовала это — если не сердцем, то тем таинственным органом, который обосновался посреди живота, но который ни за что не найдёшь на анатомических атласах. Она пригладила волосы, поправила растрепавшийся бант на поясе и показала зубы своему отражению.       Ничего лишнего. Сдержанный наряд первооткрывателя — с парой цветных лент для символизма, потому что Мира не могла иначе. Шляпка, приколотая к пучку, — с бронзовым символом клуба. Перчатки, сквозь которые не видно, в каком состоянии её руки. И, конечно, удобные туфли, скрытые юбками и полосатыми чулками. Всё стирано по несколько десятков раз: на воротнике — вечное пятно от зелёной крови, на корсете — несколько дырок от маленьких, аккуратных клыков, у шляпы — погрызенные края. Мира Джонс хорошо помнила, как замерла и старалась даже не дышать, ведь на её шляпку опустилась птица — последняя из своего рода. А к такому не готовит даже жизнь первооткрывателя.       — Мира, чтоб тебя! — раздалось снаружи. — Я уеду без тебя!       — Иду! — запустила в ответ Мира и ещё раз расправила подол.       Денег на новую форму у неё не было. Да и какой прок постоянно менять одежду, когда она может служить превосходной картой чьей-то жизни? Будь на Мире то синее парчовое платье, подарок от сестры Пикмана, разве кто-нибудь догадался бы, что пару лет назад она столкнулась на одном из южных островов с гигантским ленивцем, который тут же слизал половину кружев с её пояса? Кружева, кстати, Мира прикупила у одной старушки в пустыне Невада: она жила практически под камнем, но ткала удивительные вещи. К сожалению, она и была единственным чудом невадских равнин. К счастью, Мира тогда и не особо надеялась на приключения.       Она буквально забросила себя внутрь экипажа и чинно сложила руки на коленях, словно не совершила только что довольно впечатляющий для дамы с таким количеством юбок прыжок.       — Ещё дольше не могла провозиться? — пробубнили с места кучера.       — За кого ты меня принимаешь? — Мира улыбнулась от уха до уха. — Конечно, могла!       В ответ раздалось лишь бурчание.       Мира Джонс глубоко вдохнула и выдохнула. Её всю трясло от предвкушения. Ощущения были даже лучше, чем перед поездкой в Египет... о которой Мира старалась лишний раз не вспоминать. Не потому, что всё вышло хуже некуда, а потому, что она держала обещание. Для пробуждения некоторых богов хватало даже нечётких воспоминаний... иначе как объяснить такое их засилье в городах побольше?       Ей не было страшно, потому что первооткрывателю никогда не бывает по-настоящему страшно. Его страх обычно смешан с целых ворохом других чувств, под которыми он оказывается почти погребён — так что его и страхом-то не назовёшь.       Мира Джонс не волновалась, потому что была абсолютно в себе уверена. А то, что она теребила края кружевного пояса... так это потому, что всё ещё не очень любила эти новомодные экипажи, предпочитая передвигаться по улицам пешком. Да и с Пикманом так было разговаривать куда проще: сейчас она только слышала, как он прикрикивал на бросающихся перед экипажем граждан. И — изредка — на самого себя. Это была одна из нескольких десятков его странных привычек, с которыми Мира чудесно мирилась. Потому что у неё самой этих привычек было куда больше.       Экипаж притормозил у одного из домов Опия. Мира Джонс подавила желание вдохнуть поглубже и выудила из-под перчатки застиранный платок с вышитыми на нём инициалами — Л.П. В этом квартале уличное движение всегда было трудным, и Пикман разразился цветистым ругательством.       — Ох, нет! — вдруг вскричала Мира Джонс, леди Бирюзового ордена и величайший исследователь по эту сторону Мэппл-Стрит. — Только не это!       Тут же щёлкнула заслонка у сиденья возницы, и обеспокоенный голос выпал на мягкие сиденья экипажа.       — Мира? Что такое?       — Я забыла! Оставила... оставила её... Чёрт подери!       Она выпрыгнула из экипажа с той же грацией, с которой когда-то поскользнулась на ступенях храма Кетцалькоатля. Голос кучера потонул в городском шуме далеко позади неё, пока она неслась обратно домой. Не так ведь и далеко они отъехали, правда? Разумнее всего было бы подождать, но Мира Джонс могла ждать только открытия тайных проходов, зависящих от положения светила или погоды. Никак не исправления дорожной ситуации в одном из самых населённых городов их небольшого королевства.       Она, конечно, опоздала.       Во дворе уже вовсю шумела музыка, и мигали огни. Высокая девушка с прозрачными крыльями из проволоки за спиной рассаживала детей по местам, а родители уже распробовали хозяйское вино.       Мира не успела сделать и шага за калитку, как в неё со всей силы что-то врезалось — и тут же опутало ноги. Первооткрывательница посмотрела вниз и улыбнулась. (Год назад первым её порывом было бы схватиться за припрятанный на поясе небольшой топорик. Можно гордиться!).       — Привет, Мэри Элизабет.       — Привет, тётя Мира!       Девочка едва доставала Мире Джонс до пояса. Чуть широкое лицо её раскраснелось — кажется, она не была в особом восторге от феи.       — Я им тоже не особо доверяю, — призналась Мира Джонс, когда они с виновницей торжества спрятались на заднем крыльце, и девочка открыла коробку, за которой леди Бирюзового ордена бежала через половину города.       — Феи забирают детей к себе на бал. И не возвращают их, — серьёзно заявила Мэри Элизабет. — Не понимаю, зачем мама с папой её пригласили. Вдруг она украдёт кого-нибудь из моих друзей?       — Не волнуйся! — Мира Джонс чуть отвела взгляд, обняла руками колени и положила на них подбородок. — Я поговорю с твоими родителями.       — А я и не волнуюсь, — заметила Мэри Элизабет. — Раз тётя Мира здесь, никакая фея никого не утащит.       Внутри коробки оказалась другая коробка. С дырочками на крышке.       — Хммм, — протянула именинница. — Мне вряд ли разрешат оставить кошку.       — О, — Мира посмотрела прямо в серые глаза Мэри Элизабет и ухмыльнулась. — Это вовсе не кошка. Это кое-что гораздо лучше! Ты ведь давно такую просила, я помню! Я добыла её в джунглях далеко на юге, когда бороздила моря в поисках последних дронтов.       — Дронты? — Мэри Элизабет нахмурилась.       — Расскажу тебе о них в другой раз. А пока...       Девочка сняла крышку.       — Ого! А чем она питается?       — Тем же, чем и её сородичи побольше. Шкура у неё, правда, потолще, так что можно и в сад выпускать... Ты ведь бывала в зоопарке, Мэри Элизабет?       — Да, конечно! Я всё помню! Я буду хорошо за них ухаживать, тётя Мира! Но как... она ведь вырастет и не поместится в моей спальне!       — В том-то и дело, Мэри Элизабет. Она вырастет совсем чуть-чуть. Так что будь с ней аккуратна... я буду вас навещать!       Радостная Мэри Элизабет убежала к друзьям, аккуратно прижимая коробку с подарком к груди.       — Миииира! — мать Мэри Элизабет, Дороти Валентайн, подплыла к Мире с бокалом вина в руках. На ней было красное парчовое платье — близнец синего платья от сестры Пикмана, которое Мира так и не надела.       — Что ты подарила ей на этот раз? Надеюсь, никаких котят. У меня аллергия, ты же знаешь!       — Не переживай, — Мира Джонс поправила шляпку со значком клуба и поднялась. — Шерсть вас точно не побеспокоит. А теперь прошу меня извинить. Мне нужно переброситься парой слов с местной феей.

***

      Газеты молчали в течение недели. Пикман уже почти забеспокоился: после любого праздника у Валентайнов заметка о Саре Джонс обязательно всплывала на последних страницах некоторых недобросовестных изданий. В прошлом году самым ярким событием с ней был скандал о разоблачении приглашённого Валентайнами медиума. Мира Джонс любила всё необычное. Но она ненавидела, когда кто-то прикрывался необычным, чтобы обманывать людей.       — Что ты ей подарила? — наконец спросил Пикман за завтраком, подливая сливок в кофе. Сам он добрался до резиденции Валентайнов аккурат к тому моменту, когда Мира Джонс готова была ехать домой: судя по тому, как злобно на неё зыркала женщина в блестящем платье и с поникшими проволочными крыльями.       — Слона, — отмахнулась Мира Джонс и уткнулась в газету. — Она давно просила.       — А ты не подумала, — Пикман опустился на кресло рядом и подлил сливок себе в чай. — Что она имела в виду заводного?       — Заводного?       — Игрушечного слона, Мира. Как на витринах на Ченовет-авеню.       — Что за чушь, — Мира фыркнула, перевернула страницу и вскочила на ноги. — О, смотри-ка! Кто-то скупает железо втридорога! Мы должны разобраться!       — Прости... мне показалось, ты оговорилась и сказала «мы».       — Тебе не показалось. Поднимайся!       — Ещё нет и девяти! Ты с ума сошла. — Давно! И с радостью! — раздалось из соседней комнаты.       Пикман обречённо вздохнул и допил чай в несколько больших глотков. Интересно, если он будет повторять, что хочет на отдых так же часто, как Мэри Элизабет выражала желание получить слона, у него получится?       — Этот несчастный малый наверняка просто занимается металлолом...       — В такое время года? Ну да, конечно! А Мэри Элизабет Валентайн хотела заводного слона! Как же!       Мира Джонс повесила на запястье костяной зуб, который нашла в Гиперборее, и радостно возвестила:       — Но признай, с таким подарком я точно всех обошла!       И Пикман был вынужден согласиться: в конце концов, Мэри Элизабет уже который год дарили только платья и кукол. Карликовый слон в контейнере — хоть какое-то разнообразие.