ί. Варка. Май 1977.

Иллюстрация к главе: https://i.ibb.co/hRmfnhm5/image.jpg … травинка, ярче факультетского герба, щекотала ноздрю. Легкий ветерок чуть шевелил её, с сёстрами вместе вынуждая нежно касаться правой половины его лица — там, где оно не приникало к земле. Полусомкнутые веки настойчиво атаковал приятно яркий солнечный свет, ласково уговаривая либо закрыть уж глаза совсем — либо распахнуть их наконец во всю возможную ширь. Около подбородка пробивался сквозь газон одинокий, низко посаженный одуванчик, жёлтым глазом своим уставившись прямиком в майское небо. Taraxacum — хорошо известное целителям растение с розеткой прикорневых листьев и крупными ярко-жёлтыми соцветиями-корзинками из язычковых цветков… Обонятельные рецепторы купались в свежести весенней зелени, увлажнённой прозрачной благодатью росы, а по обращённой кверху щеке неторопливо бежала тёплая капля… В смысле тёплая, кретин, роса не бывает тёплой, росы вообще не бывает в шестом часу пополудни! Это из расквашенного еблища хлещет, вставай, придурок, затопчут! Охнув, Северус собрался с силами и, перекатившись влево, уткнулся во что-то твёрдое. Твёрдое шевельнулось, разразившись потоком цветастой брани на зависть коуквортской гопоте. Блэк, понятно. В глазах нестерпимо рябило, вместо мира вокруг эфир передавал прямо в мозг яркие, насыщенные разводы и пятна различной степени красноты. Где палочка? Где остальные? Что происходит вообще? — … тебе всё что болтается отчекрыжу сейчас, встану только! Джим, слева! — Duro! Incarcerous! БАХ! Уёбок, получается, всё ещё на ногах. — Protego! Руки коротки. Stupefy! Expulso! — Поттер, Розье, прекратите немедленно! Finite! Ага, и Эван тоже. Ну его хрен так свалишь, понятно, первая палочка курса. ВСПЫШКА. ВСПЫШКА. БАХ! — Совсем охренели! Минус двадцать баллов за нападение на преподавателя, Розье! — Он не в тебя целился, Ланда. Depulso! Oppugno! Accio палочка Розье! С глухим стуком первая палочка курса врезалась в кожу перчатки. Поле в итоге осталось за львятником. — Salvio Hexia! Поттер, минус десять — за фамильярность! К директору оба, живо! Блэк, помогите брату подняться. Снейп, Мальсибер, Уилкс — в лазарет! Петтигрю… Блэк завозился. — Сам встану, не трогай! А ты слезай с меня, дрочила. — Ай нахер иди, хуесос, парню своему командуй. Сутулая псина снова закостерила Северуса на все лады, пребольно притом пнув в лодыжку. Он попытался вслепую ответить, но чьи-то крепкие руки подхватили его поперёк груди и уверенно потащили вверх, избавив от немедленной необходимости продолжать. Рябь перед глазами усилилась, а затем постепенно начала отступать. Пятно, сгустившееся в центре обзора, постепенно утратило краски и обрело вид физиономии помятого Регулуса, недовольно уставившегося вниз, на брата, продолжавшего ругаться ничком на траве. Регулуса? Обоняния деликатно коснулся едва ощутимый аромат, а спина всей ширью упёрлась во что-то мягкое и одновременно упругое. Да ну… Iridaceae — род многолетних корневищных растений, встречающихся на всех континентах. Стебли — одиночные или пучками, простые или ветвистые. Листья — плоские, мечевидные, собранные большей частью у основания стебля. Цветки — одиночные или в соцветиях, у отдельных видов слегка душистые. Околоцветник простой, не дифференцированный на чашечку и венчик, венчиковидный, трубчатый, с шестираздельным отгибом. Основания лепестков срастаются в трубку, внутри которой находится нектар… — Ну вот что ты за человек, Снейп, — знакомо загундосило над ухом, — только появишься где-нибудь, а ты уже в жопе. Давай, обопрись на меня и потопали к Помфри потихоньку. — Не трать на него время, Мэри, это не нужно ни тебе, ни ему. Действительно. — Откуда ты вообще взялась, Макдональд, — прохрипел он, сделав попытку освободиться и встать твердо, со всем вниманием глядя под ноги, чтобы не смотреть — на неё. — Приехала экзамены годовые сдавать, — насторожено глядя на подругу, ответила Мэри, — что тут у вас происходит? — Да поле вот делим, — ответил Поттер, всё ещё сжимая в руках обе палочки — свою и Розье, — змеятник припёрся не в свою очередь, слово за слово, ну и вот. Эванс, привет, чо как? Макдональд, привет, ты что здесь делаешь? — Лучше было бы, если бы ты опять не давал концертов, — огрызнулась она, не глядя на него и, поправив значок над свеженашитой инсигнией-котлом, добавила: — Всем по минус пять баллов за драку, а Мальсиберу персонально — ещё минус пять за то, что начал её. Разошлись! Участники побоища, ворча, начали расползаться. Мальсибер, Уилкс и остатки слизеринской команды двинулись неспешно, охая и почёсываясь, в направлении лазарета, поминутно жестикулируя и обсуждая, очевидно, ход драки и собственную в нём результативность; Регулус Блэк при этом пару раз оглянулся на брата, но отстать от всей ватаги не решился. Сам старший Блэк, сияя фонарём подбитого невесть чем глаза и скалясь, рассыпался в любезностях перед Ландой Сел... нет, теперь уже — мадам Хуч. Которая, изображая недовольство, присела рядом с ним на корточки и нехотя отвечала ему что-то, судя по выражению её лица, невпопад. Рядом с ними Петтигрю угрюмо переминался с ноги на ногу, промакивая поминутно носовым платком порез на скуле. Гриффиндорская команда в полном составе, за исключением Поттера, бодро топала в раздевалку — поле осталось за ними, а нехватка одного охотника тренировке не особая помеха. Следом за ними, с палочками участников потасовки в одной руке и ключами от душевой в другой, отправилась конвоем и Хуч. — Верни палочку, Поттер. Семнадцать — одиннадцать, — Розье, шевеля смешными усишками, уставился на уёбка круглыми своими глазами-пуговками. Пока все были заняты, ухитрился подкрасться он к ним так удивительно бесшумно, будто в засаде до этого сидел. Ёбнутый Эван, конечно, на все деньги — счёт вести при таких раскладах. Как ребёнок прямо, честное слово — будто не он минуту назад кидался заклятьями, способными убить человека в два счёта. — У директора в кабинете отдам, — ответил Поттер, не обратив внимания на кислую мину оппонента и сложив руки на груди, прикрывая гербовую нашивку на собственной мантии, — Эванс, я честное слово ни на кого не нападал. Они первые начали, кто хочешь подтвердит. Вон хоть Розье. — Палочку сначала верни, потом поговорим, — ответил тот, разворачиваясь по направлению к замку, — директор ждать не будет. И был таков. Презабавная, конечно, беседа ждёт старого дуралея. В который раз — подвязы Эйвери-старшего посерьёзней даже, чем у Мальсиберов. Макдональд, недовольно переводя взгляд с одного на другого, изучала кислые мины оставшихся на поле. Сам Северус, освободившись от её хватки, осторожно уселся обратно на траву, и просто ждал, когда его вестибулярный аппарат окончательно придет в себя. Старался он при этом не думать вообще ни о чём — во избежание. Получалось плохо. Ну что ж... Категоризация магических зелий, как дисциплина, не является в строгом понимании однозначной иерархической вообще структурой, прежде всего в силу обстоятельств самого её возникновения: различные составы и их комбинации были открыты ещё в древнейшие времена без понимания теории структур независимо и параллельно в различных же частях света. Это привело к неоднозначности, путаности и сложности устоявшейся исторически их классификации. Выделяют несколько региональных школ, каждая из которых описывает всё имеющееся разнообразие магических зелий своим, исторически сложившимся способом... — Сохатый, ты как? — шелудивая псина, хромая, кривобокими подскоками какими-то приближался к ним, нарушив установившуюся было неловкую тишину, — Эванс, ну за что минус пять-то, они первые начали! Макдональд, привет, рад тебя снова числить в нашем составе. Ты с нами надолго или навсегда? — Тебя б, может, и никогда не видеть, — фыркнула Мэри. — Нормально, Бродяга, — одновременно с ней уныло вздохнул Поттер, осознав (в очередной раз) полный провал своих попыток не разочаровать её хотя бы сегодня, — Эванс, я правда не виноват. Я вообще только щиты ставил, пока Розье не прицепился. Это Хвостик их всех раскидал. — А чего они, — прогнусил Петтигрю, подойдя следом за Блэком, — будут знать. Пойдем, Бродяга, Ланд... ну, то есть, мадам Хуч сказала тебя тоже Помфри показать. Мэри, не отрываясь, смотрела на сложенные на груди руки Поттера. Тот пялился на неё, а она, в свою очередь, теребила кончик косы, глядела в сторону, ожидая чего-то. Наконец горянка, кивнув, задала вопрос: — А ты, Поттер, где инсигнию потерять умудрился? Там же, где Лили, — она снова кивнула, но уже в её сторону, головой, — нашла? Северуса тошнило. Это всё оглушающее, подумал он. Оглущающее... Западноевропейская школа, традиционная в том числе и для английской магической культуры, подразделяет магические зелья в соответствии с классами их опасности. Опасность зелий определяется, естественным образом, как ингредиентами, входящими в их состав, так и, вследствие действия законов Голпалотта, итоговым магическим потенциалом готового зелья. Существуют следующие классы магических зелий... — Эванс нужнее, — пожал плечами тот, — я всё равно в аврорат, а там инсигнию не спрашивают — лишь бы варить умел. А я если что и умею, так это летать — и варить. Так, Эванс? Нет, ну так он точно не выдержит. Интересно, доблевать отсюда до ботинок уёбка получится или нет? Главное — не смотреть на её лицо. Вообще на неё не смотреть. Поттер, тем временем, так и не дождавшись ответа, вздохнул и наконец обратил внимание на побитую шавку: — Бродяга, ты сам как? До лазарета помочь тебе дохромать? Блэк расцвёл, и Северус, не удержавшись всё-таки, бросил в её сторону быстрый взгляд. Она, продолжая смотреть вбок, по-прежнему теребила кончик косички и наливалась потихоньку алым. Петтигрю ковырял газон носком туфли. Макдональд молча продолжала буровить их всех взглядом теперь уже единственного её глаза — ныне отчего-то не косящего. — Обойдусь, пожалуй, без змеятника сегодня, — натянуто улыбнулся Блэк, трогаясь с места, — отлежусь где обычно. Идём, Хвост? Петтигрю, бросив осторожный взгляд на Поттера, пожал плечами и отправился следом. — Где вы Люпина потеряли? — крикнула им в спину Макдональд. Блэк, не оборачиваясь, махнул рукой и крикнул: — Тоже отлёживается! Приболел опять, сама знаешь — как обычно. Почесав в затылке, Поттер тоже бросил своё: — Эванс, пойдём? — и, не дождавшись ответа, стартовал в направлении замка. Затем, остановившись, развернулся и добавил: — Рад тебя снова видеть, Мэри, хорошо, что ты к нам вернулась, — после чего уже не оборачивался. Она, закусив губу, посмотрела ему вслед и, тряхнув головой, крикнула: — Джеймс, погоди! — а затем, поцеловав Мэри в щёку и пробормотав "увидимся в башне", бросилась его догонять. Теперь они остались вдвоём. Молчание снова затягивалось. В голове будто орудовала проходческая бригада со своими отбойными молотками, пищевод сводили спазмы: опять сотрясение, скорее всего. Северус вздохнул, затем очень медленно, с осторожностью птицы, перемещающей свои яйца, откинулся на траву и уставился в майское небо: ему нечего было сказать. Всё, на что он надеялся — это что Макдональд уйдёт теперь тоже как можно быстрее, и тогда он наконец-то сможет без помех заняться своими делами. Посидеть, например, почитать в том замечательном алькове с поворотом, который он нашёл за полуистлевшим гобеленом на третьем уровне подземелий пару недель назад. Хотя нет, для этого нужно добыть где-нибудь сначала какую-нибудь жаровенку — потому что согревающих там явно не хватает. Ну или можно будет сходить покурить за теплицами, пока у Спраут второкурсники с мандрагорой возятся и никто не обратит на него внимания... Тучки набегали на солнце, но не задерживались на нём. Тень их была мимолётна, как всё майское в этом мире. Если закрыть глаза, он в принципе даже не заметит разницы — есть солнце или нет. Пожалуй, так ему и стоит поступить. Что-то мягкое опустилось рядом с ним на траву. Ну да, конечно, если бы всё было так просто. — Что происходит? — Жизнь бурлит, Макдональд. Добро пожаловать обратно в наш уютный котёл. Лба Северуса коснулось что-то прохладное, что на мгновение — только на мгновение — остановило адских воображаемых шахтёров в голове. Затем они продолжили вгрызаться в породу с удвоенной силой, чтобы компенсировать отставание. Блевать захотелось тоже вдвое сильнее. Нужно перевернуться набок, а то ещё захлебнуться так можно. Позора не оберёшься тогда на том свете... — То, что ты целый год не отвечал на мои письма, было абсолютно ожидаемо, Северус Снейп. — У меня не было денег на сов. — Хуйня и пиздежь. Обратные отправления были оплачены каждый раз. — Потому и не отвечал. Лба снова коснулось прохладное. Проходчики и не подумали останавливаться. — Никуда больше не поеду. — Твоё дело, Макдональд. — Именно. Вечер вступал в свои права, сменяя яркий дневной свет глубокими, мягкими, приглушенными полутонами — предпоследнее воскресенье учебного года подходило к своему завершению. Газон квиддичного поля, до сих пор нескошенный, мягко обнимал своим зелёным ложем разбитое тело юноши. Девушка, чуть дыша, терпеливо ждала: она знала, что сил — ни физических, ни душевных — у него сейчас нет никаких совсем, вообще. Но это было не страшно: во-первых, он был всё ещё очень молод, и вся его жизнь вместе с будущим ростом была у него впереди; а во-вторых — её собственных сил совершенно точно с лихвой хватило бы на двоих. В её голове, в её душе за прошедший год накопилось такое количество прекрасных новых вещей, которыми она хотела и была готова с ним поделиться, что просто удивительно, как до сих пор они не лопнули от переизбытка; впрочем, есть ли предел ёмкости этой, как и самим этим вещам? Она знала, она чувствовала — что нет, что все они, эти вещи, совершенно безграничны, как сам мир вокруг них. Что же до юноши — то он уже просто спал: ему нужно было очень, очень много сил.