У всего есть конец.

Дазай спокойно сидел в участке. Полицейский набрал номер под названием «отец» и начал объяснять ситуацию. По ту сторону лишь глубоко вздохнули и обещали прийти через 15 минут. Осаму глупо улыбался, прикрыв глаза, чем раздражал всех присутствующих. Как и обещали, спустя 15 минут в участок пришёл мужчина в белом халате и забрал надоедливого шатена. Когда «отец» и «сын» дошли до безлюдного места, взрослый обречённо выдохнул. — Я так понимаю, ты, как в прошлый раз, переименовал меня в номерной книжке. Решил поиграть в подростка? Осаму, тебе не 11, не 12, 13, 14, и даже на край 15. Тебе 18. Понимаешь? Я мог закрыть на подобное глаза в том возрасте, но нет. Неужели ты забыл то моё обещание? — Тц. — Конечно же не забыл. Огай дёрнул ученика за ухо и повёл под локоть. В людном же месте они шли чуть поодаль друг от друга. Без особых приключений они дошли до кабинета Огая. Босс открыл потайную дверь. Помимо медкомнаты дальше шла «комната наказаний». — Чего стоим? Проходи. Осаму недовольно поморщился и зашёл. В этом месте кроются не самые приятные воспоминания. Но что поделать, раз тот сам нарвался. Снял с себя верх, низ и по указанию руки учителя подошёл к стене. — Конечно, ты с лёгкостью умеешь их расстегивать. Но тебе же будет удобнее в них. Дазай стоял звездочкой и закреплён кандалами по ногам и рукам. Огай взял прут и махнул им пару раз, имитируя удары. Розга издала неприятный звук, рассекая воздух. Тело Дазая инстиктивно вздрогнуло, хотя самого Осаму это ни капли не пугало. Слишком уж привычное наказание. И чего это его на «подвиги» потянуло? Неужто по подростковым временам соскучился, когда бывал в этой комнате чаще, чем в собственной квартире? Словно предчувствовал, что всего этого в скором времени всего этого не будет вообще. — Я могу потратить хоть два часа на лекцию, пока ты будешь висеть. Но вместо этого сокращу до десяти минут. Как и было сказано, на десятой минуте разнёсся первый удар. Он коснулся лишь рук. Нахлест лёг второй. Третий прошёлся практически над головой, а четвертый коснулся и шеи. Пятый удар был между ногами и задницей. Шестой чуть выше пят. Седьмая полоса легла на икры, восьмая пошла внахлёст. От двух этих ударов Дазай вскинул голову и тут же пожалел, так как о себе дала знать четвёртая красноватя линия. Он тут же наклонил голову в бок, располагаясь на одной из рук, так как потереть шею было нельзя — наказание бы добавилось. Мори ненадолго остановился, обождал и поправил голову Дазая. — Держись ровно, включая голову. Порка возобновилась. Девятая, десятая, одиннадцатая и двенадцатая прошлись по ляшкам без нахлестов. Тринадцатый удар лёг по плечи. Четырнадцатый чуть ниже, пятнадцатый поверх. Шестнадцатый чуть выше позвоночника, а семнадцатый чуть ниже. Нажал на середину двумя пальцами, чтобы дать знать об осанке и не навредить ударами костям. Восемнадцатый и девятнадцатый лёг на конец спины. Двадцатый был на самой начале задницы. Двадцать первый слегка ниже, двадцать второй в нахлест. Двадцать третий в середине, а двадцать четвертый и двадцать пятый легли именно на тот участок, которым сидишь. — А! Шс-сц. Мори отстегнул Дазая, а тот в свою очередь начал одеваться. Перед тем, как накинуть рубашку, помедлил. — Крови нет, не испачкаешь. — И на том вам мой поклон, — закатил глаза и быстро застегнул все пуговицы. Резко накидывать плащ на спину было плохой идеей. — Сс. — Ты свободен. — Угу.