Глава 16.

В штабе полнейший хаос. Чанбин и Хенджин кое-как смогли организовать всех к прибытию Йеджи, но атмосфера все же беспорядочная и тревожная. Перед тем, как подняться на небольшой помост девушка прочесывает пальцами волосы, хотя едва ли это хоть как-то влияет на её внешний вид: в потрепанных спортивках и бронежилете, вся в грязи и ссадинах, с кругами под глазами и дорожками от только что высохших слез на щеках. Но её приветствуют звенящей тишиной в огромном зале, где сейчас стоит весь клан от рядовых исполнителей до бывшего секретаря господина Хвана. Прочистив горло, Йеджи произносит: - Вы уже знаете, что Хван Сохек мёртв. Сейчас нет времени на внутренние разногласия, поэтому пока... Пока все не наладится, я, как его дочь, возьму бразды правления на себя. Если есть несогласные... Вы сможете высказать свое недовольство позже, когда клан будет в безопасности. Сейчас моя первостепенная задача - уничтожить угрозу и отомстить за смерть отца, - раздаются неуверенные аплодисменты, постепенно разрастаясь в звонкий гул, полный поддержки. В другой раз Йеджи бы порадовалась, но сейчас она слишком опустошена потерей. Одним взглядом приказывает замолчать, и все затихают. - Сейчас хорошо отдохните. Не теряйте бдительность. Завтра Чанбин даст распоряжения от моего лица. А теперь... Все можете идти. Она едва ли не падает на руки Хенджину, когда спускается со своего помоста. Парень нежно обнимает её и гладит по волосам, пока зал стремительно пустеет. - Как ты могла так рисковать собой, - недовольно ворчит он. - Отослала меня, а сама в самое пекло ринулась. - Ты мог погибнуть, - отвечает Йеджи, уткнувшись лбом ему в грудь. - Я не смогла бы это пережить. - Та пуля предназначадась тебе. Не будь там отца, погибла бы ты. Думаешь, что я почувствовал, узнав об этом? - Прости, - шепчет девушка. Вздохнув, Хенджин поднимает её на руки. Йеджи обвивает его шею руками чисто машинально. Она чувствует себя безвольной куклой, когда она несёт её в комнату и аккуратно опускает на кровать. - Мне остаться с тобой? - тихо спрашивает он, на что Йеджи лишь покачивает головой. Она видит боль в родных глазах, но не находит в себе сил хоть как-то успокоить Хенджина. Все, чего она хочет сейчас, - проснуться от кошмарного сна. Вот только это не сон. Её план оказался недостаточно хорош. Хотела смерти отца - получи и распишись. И сожалей об этом. - Я многого не знала о нем, - шепчет она в пустоту. - Что же было у тебя на уме все эти годы, отец? В голове всплывают его последние слова. "Кабинет... Коробка..." Подавив в себе желание остаток жизни пролежать, её шевелясь, Йеджи поднимается и снимает одежду. На ребрах виднеется синях. Когда она его получила? Приняв контрастный душ и смыв с себя всю грязь, Йеджи переодевается в классическую форму исполнителей Хванов - чёрные штаны из грубой ткани, чёрную футболку и свитшот сверху. Стянув волосы в тугой хвост, направляется в кабинет отца за ответами на свои вопросы. По пути ей встречается Чанбин, который без лишних вопросов передаёт ключи, слегка касаясь рук Йеджи своими тёплыми пальцами. Он ничего не говорит, но девушка ощущает поддержку, и потому так же молча выражает свою благодарность. В кабинет она заходит одна. Сначала медленно разглядывает, запоминая каждую деталь. Она не сможет сохранить все неизменным, если будет пользоваться этим помещением. Йеджи чувствует себя слишком сентиментальной из-за подобных мыслей, но старается не зацикливаться. Она неспешно подходит к столу и проводит кончиками пальцев по гладкой поверхности, потом переключается на шкаф вдоль стены. Полки заставлены капими-то папками с документацией, и только на самом верху, в углу, Йеджи видит небольшую коробку из-под обуви. "Это оно?" - предполагает она и тянется за коробкой. Даже на носочках не может достать. От попыток добраться до заветного тайника её отвлекает ненавязчивый стук. - Войдите, - бросает Йеджи, встав ровно, но расслабляется, увидев Хенджина. - Обживаешься на рабочем месте? - с полуулыбкой интересуется он. - Вроде того. Отец оставил мне что-то... В общем, поможешь достать ту коробку? Хенджин подходит и без проблем дотягивается до тайника. - Спасибо, - Йеджи забирает у него из рук коробку и ставит её на стол. - Ты можешь остаться, если хочешь, - добавляет она. - Я рад провести с тобой время. Он не поднимает вопрос о том, почему Йеджи тогда заставила его уехать, хотя, очевидно, эта ситуация все ещё злит его. Он не произносит слов сочувствия её утрате. Он молча садится в кресло и наблюдает за тем, как девушка осторожно открывает коробку, закусив губу от волнения. Внутри - какие-то записи. Стопка исписанных бумажек. - Ты знал, что владеешь четвертью акций компании? - спрашивает Йеджи, закрыв коробку. - Я знал, что у меня есть акции, но не знал, сколько именно, - отвечает Хенджин. - В офисе я нашла официальный документ, точнее, его копию, подтверждающий передачу большого пакета акций мне. Сейчас именно у меня больше всего власти, по документам. Губы Хенджина растягивает улыбка. - Он все-таки признал тебя. - Мне нужно немного отдохнуть, - устало произносит Йеджи. - В семь с Чанбином подойдите сюда, - она берет коробку и направляется в свою комнату, заперев кабинет. Хенджин провожает её до дверей, легко целует напоследок, и исчезает в коридоре, ведущем в спортзал. Сейчас Йеджи уже спокойнее. Она могла бы поддаться трауру и истерике, и она имеет на это полное право: она потеряла отца. Но теперь слишком многое зависит от девушки, и она не даёт эмоциям выйти наружу. Только не сейчас. Проспав несколько часов прямо в одежде, девушка умывается и снова берётся за коробку. Достаёт записи и просматривает их, сначала бегло. Почерк принадлежит Сохеку. "Йеджи, если ты читаешь это, значит, скорее всего, меня уже нет рядом. Я жалею, что не сказал тебе это при жизни, но так я стараюсь защитить тебя. Возможно, мои решения не были правильными. Жалеть я не стану, ведь главное, чтобы ты осталась жива. С детства ты была идеальной наследницей, и я горжусь тем, что смог воспитать такую дочь. Чанбин зашифрованно поведал мне о твоём плане. Ты даже вживила ему жучок - это похвально. Моя маленькая принцесса стала совсем взрослой. Тебя часто похищали в детстве - ты и сама, должно быть, помнишь. Каждый раз это заставляло меня задуматься о том, как я могу защитить тебя. В один момент ты пропала на неделю. Это были самые тяжёлые дни в моей жизни. Потеряв одного дорогого человека - твою маму, - я не мог лишиться и тебя. Поиски продолжались днем и ночью, и, когда я наконец смог вернуть тебя домой, то принял непростое решение: отстранить тебя от всех дел и выставить пустышкой. Мне было больно видеть, как ты пятнаешь сама себя, меня поглощало чувство вины. Но ты проявляла и стержень. Я видел, как ты растешь, старательно скрывая свои намерения. И больше всего меня порадовало твоё сближение с Хенджином. Он станет для тебя надёжной опорой, как мне того и хотелось - для этого я привёл его в семью. Моя жизнь не вечна, и я боялся, что после моей смерти на твои плечи ляжет слишком многое. К моему облегчению, Хенджин сразу потянулся к тебе, однако ты долго отталкивала его. Теперь, видя, как вы понимаете друг друга, я спокоен. Я защитил компанию от хитрых загребущих лап Кима, но теперь тебе придётся вести все дела. Рассчитываю на тебя. Моя единственная и любимая дочь, я безмерно жалею о том, что мы не могли провести больше времени вместе. Но я также горжусь тобой. В твоих руках теперь сотни и даже тысячи судеб. Держи рядом надёжных и верных тебе людей, стой на своём и борись до конца. Я не был хорошим отцом, но я старался защитить тебя, пусть это, должно быть, выглядело для тебя, как безразличие. В конце-концов, лишь один человек достоин продолжить моё дело, и это ты, моя уже повзрослевшая принцесса." С каждой строкой глаза невольно наполняется влагой, Йеджи ничего с этим не может сделать. Она уже начала ощущать, что обманывалась долгое время, ещё когда зашла к отцу в особняке, тогда, во время обстрела. Потом все больше убеждалась в своих догадках в главном офисе. Наконец, он пришёл спасать её и закрыл собой от пули. И теперь это письмо, адресованое ей. Йеджи прижимает руку ко рту, мелко содрагаясь от рыданий. Даже испытывая обиду и ненависть, она всегда любила отца - просто потому что он её отец. Теперь, зная, каково было его отношение к ней на самом деле, вдвойне больно потерять его. Прикрыв глаза, девушка на миг представляет себе, как они могли бы проводить время вместе, будучи обычной семьёй, не замешанной в самых мрачных событиях в Сеуле. Они бы ходили в парк аттракционов на выходных, отец наверняка отгонял бы от неё ухажеров и давал бы немного карманных на мороженное и бабл-ти. По вечерам они бы ужинали вместе и смотрели какую-нибудь детективную дораму. И мама... Мама была бы жива. Пусть её Йеджи почти не помнит, невозможно не желать материнской заботы. Время уже близится к семи. Девушка размазывает слезы по щекам, пытаясь привести себя в порядок. Негоже ей теперь проявлять слабость перед подчинёнными. Времени оплакивать свою потерю нет - надо защищать клан, наследие, оставленное отцом. *** Машина ждёт Йеджи у самого входа в главный офис. Девушка в сопровождении двух телохранителей быстро пересекает метр, отделяющий здание от проезжей части и залезает на заднее сидение. Последняя неделя выдалась насыщенной. Йеджи пришлось взять на себя не только разработку плана обороны и атаки в войне с Кимами, но и управление компанией. Совет директоров принял её не очень тепло, однако Йеджи довольно быстро дала понять, что не спустит с рук дерзость в свой адрес, и все притихли. Чанбин по её просьбе занимался организацией похорон, а Хенджин исполнял план по уничтожению единственного соперника. Они почти не виделись, и даже сегодня едва ли смогут провести время вместе. Часы показывают восемь вечера, когда Йеджи подъезжает к тому, что осталось от особняка, где несколько поколений Хванов проживали до сих пор. - Желаете заняться ремонтом? - спрашивает Хан Джисон, парень, которого Йеджи недавно назначила вторым секретарём. - Нет. Нужно убрать тут все. Доложить все, что ещё не сломано и сравнять это место с землёй. - Вы уверены, мисс? - на всякий случай переспрашивает Джисон. - Более чем. Секретарь Хан, - девушка бросает на него ледяной взгляд. - Я не люблю повторять дважды. Прошу запомнить это. - Да, мисс. Приношу свои извинения. Йеджи благосклонно кивает и переключает свое внимание на развалины. - Тут будет школа искусств. Глаза Джисона становятся круглее в два раза, но он ничего не говорит, только записывает в свой блокнот. - Мисс, за нами наблюдают, - шёпотом докладывает один из телохранителей, склонившись к уху Йеджи. - Мне устранить слежку? - Нет, не стоит, - она и сама давно заметила Сынмина, сидящего в довольно неприметной машине с ещё каким-то парнем. Йеджи готова поспорить, что это его телохранитель, просто без формы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Видимо, поняв, что его раскрыли, Ким сам выходит из своего укрытия вместе с сопровождающим. - Мисс Хван, - вежливо приветствует он. - Оставь формальности, - кривит губы девушка. "Ты ждал меня. Соскучился? - думает она, но её лицо не отражает ни единой эмоции. - Сидел и дождался, когда я уже дам понять, что вижу твоё поганое лицо." - Я соболезную твоей утрате, Йеджи, - он выглядит искренним, но девушка лишь иронично усмехается. - Утрата? Я получила власть, как того и хотела, разве нет? Сынмин вздрагивает. - Ты всегда была такой жестокой? - Жизнь жестока, а не я. Сынмин, - Йеджи хватает его за ворот рубашки и тянет к себе, заставляя наклониться, и парень позволяет ей это. - Я приду за твоей жизнью, - шепчет она. - Я клянусь, ты умрёшь, и все, кто рядом с тобой, тоже подохнут. Я убью каждого. Когда Сынмин отстраняется, на его лице играет улыбка. - Тогда я буду с нетерпением ждать, мисс Хван. - Я все ещё люблю тебя, поэтому даже после этих очаровательных угроз не стану убивать тебя. Но вот тех, кто тебе верен, тех, кого ты любишь... Их я уничтожу. Уж прости, невестушка. - Больной ублюдок, - хмыкает Йеджи и отворачивается. - Поехали отсюда, - она, в последний раз посмотрев на развалины особняка, садится в машину. И резко ощущает сильное головокружение. - Черт, - девушка впивается ногтями в кожаную обивку салона. Где-то фоном она слышит звук падающих тел. - Как ты, невестушка? - Сынмин появляется прямо перед ней, и Йеджи так и хочет вмазать ему, чтобы стереть с лица самодовольную ухмылку, но не может пошевелиться то ли от внезапно накатившей слабости, то ли от боли, пронзаюшей черепную коробку. Все вокруг плывет и рассыпается, а смех Сынмина сопровождает в долгий мрачный сон.