Часть 13

— Мне что, на крови тебе поклясться, что я не собираюсь отнимать у тебя детей? Бред какой! — наконец, сказал Саша. — Ты же не волшебник, а значит, клятва не будет действительна, — улыбнулась я. — Ладно, я попробую тебе поверить. — Спасибо… Черт! Я хотел с тобой поговорить, хотел после той нашей ночи! Но всегда что-то мешало! Тогда я попросил Федора присматривать за тобой — он клятвенно заверял, что между вами ничего нет, кроме дружеских отношений. А ты ему многое рассказывала. И я с его слов знал, что у тебя так никого и не появилось. Я был рад это услышать, но слишком велико было опасение, что и я тебе не нужен. Что ты навсегда вычеркнула меня из своей жизни. И тупо боялся вызвать тебя на разговор, а в те редкие моменты, когда я был к этому разговору готов, не готова была ты. Потом Катерина начала передавать мне дела «Зималетто», я торчал там постоянно, но опять же, было никак, потому что ушей там слишком много! Потом я решил, что вот когда Пушкарева свалит, тогда мы и выясним все спокойно! Никто не помешает! Потом вдруг выяснилось, что ты тоже уволилась! Я звонил и приезжал в тот понедельник, но квартира была пуста, а телефон — заблокирован. Это был финиш! Я профукал свой шанс! Неделю я метался и крутил всем хвосты! От меня уже секретарши шарахались! Спасибо, Марина спасла, осознав причину моих метаний. Когда она положила передо мной этот чертов листок, я сначала чуть не выкинул его. Потом вчитался… сперва ничего не понял, но она объяснила, что да как. Потом посчитал срок… Черт… но я не знал, куда ты делась! Вообще! Даже предположить не мог, что ты уехала с Пушкаревой! Узнал случайно — зашел в ресторан Борщева, застал его. Разговорились, он передал привет от Кати. Специально про тебя не говорил, просто мимоходом отметил, что ты очень помогаешь с дизайном, что у тебя отличный вкус… Я из него чуть душу не вытряс, орал что-то… ему даже пришлось в меня стаканом воды плеснуть. Потом уже разговорились нормально. Не заставлял я его, он сам все рассказал. — Первым моим желание было лететь к тебе немедленно, но… я был в неадеквате. Боялся тебе навредить. Следовало хоть немного прийти в себя. Так и повелось: я пару раз в неделю ужинал в Мармеладове, а Мишка сообщал мне о тебе. Фотки показывал. Это… успокаивало, хоть немного. Я представлял, что работаю вахтовым методом и пока вернуться домой нельзя. Тем более дела «Зималетто». Потом Кира замуж вышла. Потом Жданов появился, начал потихоньку на него дела перекладывать. Боялся, что не успею, и ты родишь без меня. — Ну вот, ты успел, — усмехнулась я. — Да, повезло. И теперь я не упущу свой шанс! — Шанс стать отцом по-настоящему? — Быть с тобой по-настоящему. С вами обоими… То есть тремя, — улыбнулся он. Кажется, я ему уже верила… — Сразу скажу, пол пока неизвестен. Они все время вертятся, а часто на УЗИ ходить нет смысла. Вообще все хорошо. — Насчет пола не так важно, тут немного вариантов, — кивнул Саша.       В этот момент появился Гоша, на подносе у него была вкуснятина, которую я всегда заказывала: грушевый пудинг. Вообще Кате он категорически не нравился, а я всегда с удовольствием ела. За ушами пищало! — Это ты обычно ешь? — удивился Воропаев, осторожно принюхиваясь. — Да, такие у меня пищевые пристрастия! — гордо сказала я, вооружаясь десертной ложечкой. Рядом с пудингом Гоша поставил клубничный коктейль. Воропаев получил свой кофе. — С аппетитом проблем нет, да? — Никаких. — А когда ты поняла, что беременна? — Утром в день показа. Уже до этого я стала быстро уставать, меня все время клонила в сон, я думала, ну мало ли, авитаминоз там, или физической активности мало. А в тот день меня утром тошнило, вот и записалась к врачу. — То есть когда я подвозил тебя домой и провожал до квартиры… ты уже знала? — Догадывалась. Но фишка в том, что я принимала противозачаточные таблетки. Я была абсолютно уверена, что не смогу забеременеть! А тут такой сюрприз… — А я даже не подумал предохраняться, и даже не сообразил, что такие последствия могут быть. — Вот так как-то… Но я считаю, все к лучшему. — А у тебя никогда даже и мысли не возникало… сказать мне? — Возникало. Но я отбрасывала эту мысль. Последний раз — в тот день, когда мы с Катей уволились. Тогда ты вел себя не так, как обычно. Но я тоже упустила свой шанс. И папа уже тут ждал. — Понимаю. Я хотел бы познакомиться с твоим папой. — Познакомишься. Это не проблема. — Я так понял, ты живешь отдельно? — Да, мне от тетки двушка досталась. Недалеко отсюда. Со временем планирую продать московскую квартиру и эту и купить четырехкомнатную. Но это в будущем, пока дети маленькие, зачем им такие просторы. — Всё продумала уже? — Так время-то было! — Надо же, как забавно, — он вздохнул. — Когда-то я жутко боялся, что дай я тебе слабину, ты тут же в кошелек ко мне полезешь. А теперь я в отчаянии из-за того, что у тебя совершенно все есть из материальных благ, тебе от меня ничего не нужно, и мне нечем тебя заинтересовать. — Беда! Где ж она, золотая серединка! — я тоже вздохнула, осилив уже половину пудинга и коктейля. Вроде наелась! — Может, прогуляемся, когда наешься? — спросил он. — Погода отличная! — Давай. Раз уж меня сегодня досрочно отпустили. Тем более я тут интерьер порчу… — Я неудачно пошутил, — хмуро сказал он, скосив глаза в сторону, — хотелось задеть тебя, вызвать эмоции. Прости, что обидел тебя. — И ты не хотел, чтобы я уволилась? — Нет. — Ну ладно! Сейчас, только мне доесть надо. — Можно попробовать кусочек? — А ты, кстати, телятины-то поел? — Да, так это когда было! — он взял ложечку от кофе и поддел кусок пудинга. Положил в рот… — Нет, не очень, если честно. Слишком пресно. — Ну вот, а мне — самое то. Я кислое наоборот сейчас не переношу. Но мне сказали, это пройдет. — Надеюсь.       Доела я через пятнадцать минут. Воропаев расплатился по счету, оставив щедрые чаевые, я сходила в туалет, забрала свои вещи, и мы пошли. Я хотела пройтись пешком — и так много сидела. Варикоза у меня не было, ноги отекали только к вечеру, так что я была полна сил. Мы просто шли по улице, потом вышли на набережную Невы. — Красиво тут, видишь? — спросила я. — Да, очень красиво! — согласился он и очень странно на меня посмотрел. И неожиданно добавил. — Ты знаешь, я тоже здесь осяду. В смысле в Питере. В Москве меня ничего не держит, на совете акционеров и Кира проголосует. А здесь мне уже предложили работу. — Да ты что? У где? — В секретариате у губернатора. — О, ну это хорошо. Ты ведь и до Москвы тут работал? — Да, в министерстве местном. Так что город мне не чужой. — А я наконец-то в Эрмитаже побывала. С детства не была! А тут время появилось. — А в театр выбиралась? — А как же! Даже в зоопарке побывала! — Активная культурная жизнь, значит! — Да, саморазвитие — наше всё. И третий курс закончила. Уже на четвертом. — Вот это скорость! Решила закончить образование? — Да, надо уже с этим разделаться. Диплом чтобы был. — А по какой специальности? — Реклама и маркетинг. — Ого! Так ты сменила профиль? — Да, специальность очень востребованная. Два с половиной года мне перезачли по выписке из МГИМО, удачно получилось. Не век же арт-директором работать. Это так, для души, можно сказать. — Квартиру свою мне покажешь? — Покажу. Можешь даже остановиться у меня, если пока негде. — Не откажусь. Если две комнаты — я тебе не помешаю. — Хорошо. Поначалу мы с Катей там жили, потом Миша взял ипотеку, и она к нему переехала. — Они хорошая пара, — кивнул Александр. — Ты не поверишь, но Мишка — наверное первый и единственный мой настоящий друг. Ему от меня ничего не надо было. Он просто выслушал и помог. Не знаю, как я бы сходил в ума, если бы не он. Мог всякого натворить!.. — Хорошо, что не натворил, — вздохнула я и посмотрела на воду. Было что-то завораживающее в созерцании густой темной реки…       Наше в общем-то уютное молчание прервал телефонный звонок моего мобильника. Я ответила: папа. — Викуля, ты где сейчас? Мне Катя сказала, к тебе там кто-то приехал? У тебя все в порядке? — Да, пап. Всё в порядке. Потом расскажу, ладно? — Потом — это когда? — Вечером. — А зачем ждать вечера? — тут же отреагировал Воропаев. — Поехали к нему прямо сейчас? — Но можно и сейчас. Мы тогда заедем? — Даже мы? Я правильно понимаю, объявился отец детей? — Да, пап. Всё правильно. Так ты дома? — Дома, дома. Жду.       Я нажала кнопку сброса. — Видишь, как всё удачно складывается? — улыбнулся Саша. — Думаешь? — Уверен! — он широко улыбнулся. — Но прежде чем мы поедем… Надо договориться, что сказать твоему папе. — А что ему сказать? — я не понимала, чего он сейчас хочет. — Ну, представь, он спросит, какие у меня намерения. Я скажу, что хочу на тебе жениться и создать ячейку общества. А ты скажешь, что тебе это нафиг не надо. Неудобно получится… — Да, неудобно получится, — серьезно кивнула я. — Можно просто сказать, что ты собираешься воспитывать детей вместе со мной и быть им настоящим отцом, что останешься здесь. Вот, о работе своей новой ему расскажи? — Не уводи разговор в сторону от главного, Виктория! — с притворной строгостью произнес он. — Ты выйдешь за меня замуж?       Вот этого я как-то не ожидала. Замуж? Странно! Первой мыслью было: а что ему от меня надо? Потом, конечно, сообразила — фамилию детям дать. И мне тогда сменить придется. — Эй, ты что, все еще думаешь? — настороженно спросил он, видя, что я зависла. — А, прости, торможу что-то. Отходняк от стресса… — А стресс — это по поводу моего появления? — Ну да. Неожиданно получилось. — А я еще и наехал… — Вот это как неожиданностью не стало, — я усмехнулась. — Мы с тобой вообще нормально почти и не общались, либо секс, либо ругань, — он кивнул. — Но это в прошлом, Вик. Давай попробуем по-другому. Я хотел сделать тебе предложение еще до того, как узнал, что ты беременна. Честно говоря, сразу после той ночи. Мне никогда еще не было так хорошо. Ты меня буквально спасла. Вытащила из такого дерьма… А я… я просто струсил и вернулся к привычному стилю поведения. Меня раздирали противоречия. Мне казалось, что ты притворяешься. И что еще немного — и ты снова станешь прежней, и я вздохну с облегчением, понимая, что был прав насчет тебя, а потому нам с тобой не по пути. Но ты продолжала вести себя иначе. Ты совершенно изменилась, и я не понимал уже, где настоящая ты — а где мои выдумки и мечты. Думал даже в «Зималетто» попробовать тебя вывести из себя, чтобы вывести на чистую воду, но… ты сидела на минус втором, а повода ехать туда не нашлось. Потом просто следил за тобой, в основном с помощью Короткова. Ты общалась с ним, с Зорькиным, с бывшим мужем, как выяснилось. Поэтому я какое-то время думал, что ты про меня вообще забыла и находишься в активном поиске. Но Федор утверждал обратное, что у тебя ни с кем ничего не было! И в конце концов у меня оставалась надежда, что ты не можешь забыть меня… — Знаешь, — я улыбнулась, когда он сделал паузу, — я просто… ну, я просто ни с кем не хотела мутить. Не надо мне было. А может, и правда, не хотела именно после тебя. Тот секс был действительно хорош, не хотелось снижать планку. Да и симпатии такой не возникало. К тому же, я твердо тогда решила, что уйду из «Зималетто» и начну новую жизнь. Насчет дружбы с Катей вообще все случайно получилось — я ведь хотела просто найти другую работу, может даже и в Москве. И на старом месте просто не хотелось начинать никаких отношений. — Понимаю тебя. Когда ты уволилась и оборвала все концы, я понял, что ждал слишком долго. До этого я пытался решиться поговорить с тобой. Думал, вот после показа отвезти тебя и напроситься в гости, но ты была так вымотана, что не рискнул. А потом… потом опять струсил. Я хочу быть с тобой. Я хочу быть твоим мужем. Просто быть рядом, потому что рядом с тобой… я понимаю, что всё в моей жизни встает на свои места. — А хамить и унижать не будешь? — я прищурилась. — Нет. Это у меня своего рода защита. Я понимаю, звучит как жалкое оправдание. Но я так вел себя со всеми женщинами, которые претендовали на место в моей постели. Это здорово помогает отпугивать тех, кто смотрит не в глаза, а в кошелек. Но ты не была похожа ни на одну из них. Поверь, ты вызываешь у меня дикое желание. Не только сексуальное. Всего сразу хочется: и в постель тебя затащить, и подарить тебе весь мир и кучу бриллиантов в придачу, услышать твой смех, почувствовать твою поддержку, защитить тебя от любой возможной опасности… Я хочу сделать тебя своей. Да, я собственник. Но я буду очень стараться заботиться о тебе, если у тебя осталась хоть капля чувств ко мне. Если они вообще были. Я восхищаюсь тобой. Ты просто умница. И я буду неудачником, полным идиотом, если упущу тебя.       Да, такое признание дорогого стоит, на самом деле. И конечно чувства к нему у меня были, и далеко не в размере капли. Но это не отменяло того, что наша совместная жизнь может в любой момент превратиться в ад, если учесть наши характеры… — А понимать меня будешь? Научишься не давить, а прислушиваться ко мне? Не принимать за меня решения и не распоряжаться моей жизнью по твоему усмотрению, без моего на то согласия? — строго спросила я. — Я конечно склонен к излишнему контролю. Но я обещаю, что буду бороться с такими стремлениями, — он вздохнул и улыбнулся. Обезоруживающе, но меня непросто сбить с толка! — Знаешь, если я не смогу до тебя достучаться, и ты не найдешь весомых аргументов, чтобы убедить меня в своей правоте, я все равно поступлю по-своему. Будешь давить — мы либо будем ругаться, либо разбежимся. У меня, знаешь ли, обостренное стремление к свободе. — Одинаково заряженные магниты… — он печально улыбнулся и вдруг притянул меня к себе. Обнял и зашептал, уткнувшись в волосы. — Вика, я люблю тебя. И надеюсь, что смогу вызвать ответное чувство в тебе. Я понимаю, что у тебя нет причин любить меня, но я буду очень стараться. Пожалуйста, поверь мне… — Хорошо, Саша. Я верю, — я обняла его в ответ. — И у меня есть чувства к тебе. Если бы мне было наплевать… я бы не убегала, понимаешь? — Теперь понимаю. Можно? — он отстранился и протянул мне коробочку. — Прими, пожалуйста.       Внутри было простое кольцо из платины. Без камней. Но это было чудесно: узор на ободке выглядел так сказочно, что я невольно заулыбалась. — Как красиво… — А я не сомневался, что ты оценишь. Примешь? — Да, я уже согласилась. А кольцо потрясающее.       Он надел мне его на безымянный палец правой руки. — Завтра заменим на обручальное! — прокомментировал свои действия. — Завтра? Погоди, как завтра? — Или сегодня? — Саша… — я улыбнулась. — Ты серьезно? — Да, я хочу успеть не просто до того, как ты родишь, я хочу успеть пожить с тобой вдвоем до этого момента. У меня отпуск! — А новая работа? — С нового года. Времени вагон. — Да уж. Ладно, поехали к папе. — Надо вернуться к ресторану, я там припарковался. — Ты на машине приехал? — Да, выехал в три утра. — Устал? — Нет. Пока усталости не чувствую. Поехали! — А от папиного дома до моего метров пятьсот, так что потом можем пешком… — Разберемся. Давай что-то закажем у Миши, чтобы не с пустыми руками? — Давай. — Заодно покажем им, что мы не поубивали друг друга в порыве страсти! — Думаешь, за кого они больше переживают? — Ну, я сразу сказал, что ты сможешь делать со мной всё, что захочешь, так что даже не знаю…       О, Воропаев пришел в себя, шутить начал. Хороший знак! — Да, и мне Миша сказал, что если что — тебя спасать не станет… — Пошли быстрее, и правда переживают, значит…       Сразу ехать мы не стали — я позвонила Мише и заказала ужин на троих.       Мы погуляли еще минут пятнадцать и пришли забрать еду ровно когда она была готова. Загрузили в Сашкин джип и поехали. — Практически центр, — прокомментировал Воропаев. — Да, удачное расположение. До всего близко. — А ты своему папе вообще обо мне что-то рассказывала? — Вообще ничего. Ну, почти. — Ты сказала ему, что я могу неадекватно отреагировать? — Я предположила, что не нужна тебе, тем более с ребенком. И что ты все равно куда-нибудь отправил бы меня. — Ты ошиблась. Но я тебя не виню. Сейчас, по крайней мере. Если ты думала, что я захочу отобрать детей… — Сначала я думала, что ты захочешь выслать меня из страны, чтобы твое честное имя не пострадало. Я бы, конечно, не уехала, но нервы тратить не хотелось. — А если бы все же нашел в себе силы поговорить с тобой нормально и объяснить мое к тебе настоящее отношение, ты бы сказала мне о беременности? — Конечно сказала бы. Весь и вопрос в том, что я не знала, как ты отреагируешь, а рисковать не хотелось. — Да. Ладно, не готов я сейчас спокойно об этом рассуждать. — Сердишься на меня? — На себя, не на тебя. Если ты защищала себя и детей… от меня… я даже не представлял, каким ты видишь меня. Надеюсь, когда-нибудь ты будешь доверять мне. — Я очень хочу доверять тебе, Саша. Но для всего нужно время, понимаешь? Мы почти не знали друг друга, как выяснилось, это надо исправить. — Да уж. Время… — Ты говорил, у тебя отпуск? — Думаешь, его хватит? — Не знаю. Я ничего не знаю пока. Только то, что мне скоро рожать. К этому я готовилась — но не к общению с тобой. — Ты бы мне даже после родов не сказала? А, ладно, не отвечай! — Давай не будем об этом? — Давай. — Ты устал? — Теперь чувствую. — Может, тогда к папе завтра? — Нет уж, сейчас! Мы как раз заехали во двор, Саша припарковался. Помог мне выйти из машины, взял сумки с едой. Мы поднялись в квартиру отца.       Ну что сказать? Папа был сама деликатность и тактичность. Вот что значит — интеллигентный человек! Саша даже немного расслабился в разговоре с ним. При этом Воропаев сграбастал мою руку и не отпускал, пока мы сидели за столом. Ему нужна была поддержка, конечно же. — Мы собираемся завтра расписаться, — сообщил в числе прочих эту новость Саша. — Что ж, раз решили — хорошо, — невозмутимо кивнул отец. — Лучше поздно, чем никогда, — вздохнул Саша. — Это точно, — невозмутимо отозвался папа и добавил, — а еще говорят, поспешишь — людей насмешишь. Надеюсь, вы будете ладить в семейной жизни. — Постараемся, — улыбнулась я. На меня вдруг тоже навалилась усталость: все же стресс имел место. — Вик, ты как? — настороженно спросил Саша. — Наверное, усталость. Может, мы пока ко мне, пап? Саша с дороги, за рулем от Москвы, тоже устал? — Да конечно! О чем речь, дочка? Идите, отдыхайте!       И мы пошли. Все-таки доехали на машине. Мне хотелось только одного: вытянуть ноги и закрыть глаза. И чтобы Сашка был рядом. Видимо, у меня тоже взыграло чувство собственности…