4. Holding the key to a heart never felt so heavy

      Ода собирался, скоро ему нужно было покидать офис.       К счастью, Фукудзава проявил должное понимание и позволил ему уйти пораньше, чтобы забрать сына. При условии, что он вернется до конца своей смены. Это никогда по-настоящему не было для них проблемой, ведь Джуничиро и Наоми не отказывались немного повозиться с Рюноске, потому что, несмотря на его странное всегда отрешённое выражение лица и почти что старомодную манеру говорить, он был абсолютно очарователен. А ещё имел привычку говорить, как и все дети, то, что он думает.       ***       Добрался до детского сада он без особенных происшествия. А вот компания, на которую случилось наткнуться прямо перед воротами, была по меньшей мере… Интересной.       Невысокий рыжеволосый мужчина с россыпью веснушек на миловидном лице тоже ждал кого-то, а рядом с ним…       — Дазай, — с деревянной любезностью поприветствовал Ода.       — Одасаку! — воскликнул Дазай, с театральным шоком поднося ладонь ко рту. — Какой приятный сюрприз!       Ода подавил в себе желание сказать: «Забавно, я не могу сказать то же самое», и вместо этого просто кивнул. Если уж их дети ходят в один и тот же детский сад, вероятно, лучше всего будет поддерживать, по крайней мере, приятельские отношения с его стервозным бывшим парнем.       — Знаешь, я вот только недавно рассказывал Чуе о тебе! — начал Дазай, и Ода мысленно приготовился к одной из историй Дазая, которые только он сам находит хоть сколько-то занимательными. — Чуя — мой новый секретарь, прямо здесь, рядом со мной, и я говорил ему: «У меня был друг Ода, я звал его Одасаку, но однажды он сказал мне, что между нами все кончено, а потом просто исчез, будто какой-то призрак!», но нет, ты здесь, не призрак, прямо передо мной! — у Чуи, что удивительно, нашлось достаточно адекватности, чтобы состроить Оде сочувственную гримасу и одними губами произнести «извини», как будто он тоже понимал, что Дазай может быть настоящей занозой, и Ода терпел это только для того, чтобы в будущем ситуация не стала еще более невыносимой. — Но в любом случае, я ухожу от темы, что ты здесь делаешь? — наконец, закончил бесцельно болтать Дазай. Место их встречи действительно было странным, и оба это понимали.       Рюноске выбрал именно этот момент, чтобы подойти к воротам. Ода открыл перед ним калитку, и ребёнок вышел, останавливаясь рядом с ним.       — Здравствуй, малыш, — улыбнулся Ода. — Как прошёл день? — Рюноске, однако, не слушал. Вместо этого он просто уставился прямо на Дазая своими огромными, немигающими черными глазами, которые сейчас выглядят мило, но, вероятно, станут о-очень жуткими, когда он станет взрослее. — Невежливо так пристально смотреть, — мягко хмыкнул Ода, щипая ребёнка за щеку, чтобы привлечь к себе внимание.       Рюноске медленно повернул голову, чтобы посмотреть на родителя ровно тем же самым — расфокусированным и задумчивым — взглядом.       — Они родители Ацуши, — объяснил он глухим, мёртвым голосом. — Странный человек, который говорит, что он бухгалтер, а на самом деле — глава преступников. Он мне не нравится, отец.       «Отец» вместо «папа» или «папочка», или что-то еще в этом роде, действительно закрепляло сходство с Вэнсдэй Аддамс, которое и так был у Рюноске: с его черными волосами, с едва заметным намеком на седые кончики, и чисто черная одежда, которую он носил (что было единственной вещью, что Ода вообще мог заставить его носить без споров). Он узнал это на собственном горьком опыте после того, как у них произошел инцидент с очень милой лягушачьей одёжкой ещё несколько лет назад.       Чуя прикрыл рот кулаком и попытался скрыть смех мягким «Я пойду проверю Ацуши», прежде чем поспешить мимо Оды и Дазая в садик. Дазай смерил Рюноске взглядом с таким оскорблённым выражением лица, которое, Ода искренне верил, нельзя было увидеть даже у ребёнка.       — Тогда кто у нас Ацуши, дорогой? — спросил Ода, убирая прядь волос Рюноске ему за ухо. — Твой друг?       — Я думаю, он милый, — ответил Рюноске всё так же безэмоционально. — Но он слишком преуспевает для того, кто всё ещё ходит в сад.       — Он мой сын, — негромко сообщил Дазай, переводя взгляд с Рюноске на Оду. — Я взял его к себе после того, как его семья была убита в перестрелке.       Ода обернулся и увидел Чую, держащего за руку маленького мальчика примерно возраста Рюноске, с мягкими седыми волосами, еще более мягкими желтыми глазами и яркой улыбкой, которому не мешали ужасы этого мира и реальности.       Он снова посмотрел на Дазая пронзительным взглядом.       — Ради блага вас обоих я буду надеяться, что ты не станешь воспитывать его так, как Мори воспитал тебя.       И с этими словами в качестве прощания он качнулся на каблуках и ушёл, прижимая своего сына к себе чуть крепче.