7. You have to love children unselfishly....

      Куникида никогда по-настоящему не видел себя в роли родителя или отцовской фигуры любого рода. Он, на самом деле, не верил, что у него есть необходимые данные, чтобы заботиться о совершенно другом существе, независимо от возраста или умственного развития.       Поэтому, когда Ода попросил его присмотреть за Рюноске, причём буквально в последнюю минуту, из-за чего Ода чувствовал себя неудобно, Куникида был… Напряжён, если не сказать больше!       Он обожал Рюноске, как и все в ВДА, но он никогда не находился с ним один на один. Он сидел рядом с ним, помогал кормить его, даже держал его на руках в невероятно редких случаях. Но обычно, если Ода не мог присмотреть за Рюноске, эта обязанность переходила либо Джуничиро, либо Фукудзаве. Однако, поскольку они оба отсутствовали, Куникида был единственным, кому Ода мог полностью доверить благополучие своего малыша.       Не поймите его неправильно, Куникида был польщен тем, что Ода согласился возложить на него такую огромную ответственность, но… Это пугало. Даже ужасало, ведь мало того, что он оставался единственным, кто был рядом с младенцем, этот младенец ещё и никогда не плакал, а выражение его лица должно было читаться как у подозреваемого на допросе.       Честно говоря, поначалу, когда Ода позвонил ему посреди ночи, нервничая из-за того, что его ребенок не плакал, первой мыслью Куникиды было: «Разве это не хорошо?», Однако, как он вскоре узнал, нет. Нет, это не так. Конечно, плач был громким, раздражающим и ужасным, но, по крайней мере, тогда можно было сказать, что малышу сейчас из-за чего-то плохо и нужно помочь ему.       ***       Куникида сидел за столом, сцепив пальцы под подбородком, и смотрел на Рюноске.       Рюноске уставился на него в ответ, совершенно не моргая.       На самом деле, он не моргал уже больше пяти минут. Куникида бы встревожился, но он уже видел такое поведение раньше. Ребёнок оценивал его. Он уже делал это, когда Ода впервые принёс его в Агентство, и он первый раз видел всех, но, похоже, сейчас он считал необходимым проделать это ещё раз, так как это был первый раз, когда он столкнулся с Куникидой в доме без присмотра Оды. Куникида тяжело вздохнул, прежде чем встать.       — Мы не должны облажаться, да, парень? — спросил он, хотя это больше походило на риторическое восклицание, а не на постановку вопроса.       — Ба, — ответил Рюноске, шлёпнув ладонью по столу перед своим высоким стулом.       Куникида кивнул.       — Действительно «ба».       К счастью, Ода уже приготовил все бутылочки, которые понадобятся Рюноске в течение дня, а также ещё одну на всякий случай. Всё, что нужно было сделать Куникиде, это разогреть их, но оказалось, что Рюноске ещё не совсем готов к еде. Вместо этого он, казалось, довольствовался тем, что хлопал по высокому стульчику и издавал тихие бормотания.       Когда Куникида прошёл мимо него, чтобы забрать что-то из гостиной, Рюноске ухватил его за волосы и дёрнул.       Куникида дёрнулся вперёд, потирая саднящую кожу на затылке.       — И что это было? — прошипел он, разворачиваясь лицом к Рюноске.       К чести малыша, его не смутил знаменитый взгляд Куникиды. Вместо этого он просто поднял руки вверх, пальчиками совершая короткие хватательные движения. Куникида растерянно моргнул, прежде чем его осенило.       — Ты хочешь обняться?       — Ба! — твёрже, чем раньше, повторил Рюноске, и снова сжал пальчиками воздух.       Так вот, Куникида многого не боялся. Но, наверное, единственное, чего он боялся — это уронить или травмировать милого, бесценного ребёнка Оды. С другой стороны, он также не хотел, чтобы Ода приходил домой к капризному малышу с сурово нахмуренными бровками лишь потому что Куникида слишком боялся уронить его, чтобы взять на руки.       И вот… Куникида наклонился и осторожно поднял Рюноске с его стула, держа крепко, но не очень уверенно.       Конечно, он и раньше держал Рюноске на руках, но это всегда было вместе с Одой, нависающим прямо над его плечом, готовым принять Рюноске, если случится что-то плохое. Куникида никогда не принимал это близко к сердцу, потому что так Ода вёл себя со всеми, даже с Фукудзавой.       Однако теперь всё было в руках Куникиды.       Он баюкал Рюноске в своих объятиях с такой мягкой нежностью, на какую, не веря сам, был способен.       Рюноске, казалось, был доволен тем, что запустил свои крошечные пальчики в жилет Куникиды с тихим-тихим «мрррр». Он повернул голову и уткнулся личиком в грудь мужчины.       Куникида направился к дивану в гостиной, уселся на него и, вытянув ноги, откинулся на подлокотник дивана. Очевидно, его мерное дыхание успокаивало Рюноске. Через несколько минут он заснул. Рассматривая умиротворенное выражение лица ребёнка, Куникида даже не заметил, что тоже начинает засыпать.       ***       Ода осторожно открыл дверь в свою квартиру и так же тихо прикрыл её за собой.       — Куникида? — позвал он, стараясь не шуметь.       Ответа не было.       Ода вернулся домой не так поздно, как он думал, поэтому он предположил, что Куникида все еще не спит. И теперь он был обеспокоен. Чёрт. Он прокрался в квартиру, держа руку на бедре, где лежал его пистолет. Свет в гостиной горел, что было подозрительно, поэтому он двигался ещё медленнее.       Когда Ода выглянул из-за двери, первым, что он увидел, был Куникида, откинувший голову на спинку дивана. Он всё ещё был в очках и одетым. С Рюноске, свернувшимся калачиком у него на руках. Он прижимал малыш к груди, а крошечные ручки цеплялись за него… Ради всего святого.       Ода не смог удержаться от улыбки, прежде чем снять одеяло со спинки дивана и накрыть их обоих.       Они заслужили свой отдых.