Часть 1

      Генерал Пэй никогда не жаловался на недостаток сна на почве влюблённости. Такова уж была его натура. Он несильно переживал из-за своих интрижек, а лица и имена старался особенно не запоминать, если только отношения не затягивались на несколько месяцев, а иногда бывало (но это единичные случаи) на несколько лет. Он, конечно, знатно не досыпал по причине своих любовных похождений, однако подобный недосып был даже приятен ему. Про поле боя и вовсе говорить было нечего: если уж и удавалось уснуть ненадолго в палатке — уже дар Богов.       А в свободные дни он и вовсе прекрасно спал, утомлённый обязанностями Небожителя, хмельными красавицами и лихими застольями по случаю празднеств.       До поры — до времени.       Не то, чтобы это началось именно с горы Тунлу. Бессонница из-за одной девушки как-то уже преследовала его, но тогда он был скорее сражён хитрым и несколько безумным, даже отчаянным ходом. Ему и в голову прийти не могло, что эта на вид невзрачная девчонка, застрявшая на крыше храма, вдруг с ледяным спокойствием и несломленной гордостью в глазах перережет себе горло. Тогда её лицо часто преследовало Пэй Мина в ночных кошмарах, заставляя выныривать из сна в холодном поту. В такие моменты он предпочитал просто вышвырнуть эту картину из головы, но не мог. Нельзя было сказать, что новость о вознесении Принцессы его успокоила. Скорее заставила долго избегать, не попадаться на глаза и угрызаться собственным чувством вины.       Он не должен был предлагать такое. Он обязан был всё продумать и не допустить подобного. Он ненавидел, когда женщинам причиняют вред, а здесь он сам, почти собственными руками оборвал чью-то хрупкую жизнь.       Ледяные глаза цвета дождя ещё долго терзали его во снах осуждением и презрением, от которых Пэй Мин никуда не мог убежать.       Но годы шли, говорить с Юйши Хуан генерал так и не решался. А если и обменивался парой фраз, то обычно это были ничего не значащие приветствия и простые формальности. На любом приёме они держались как можно дальше друг от друга. Пэй Мин в глубине души был рад тому, что Повелительница Дождя большую часть времени проводит в своих Владениях, а столицу Бессмертных посещает крайне редко.       Бессонница его не мучила примерно семь или восемь столетий. До событий на горе Тунлу — побрали бы её все демоны и Цзюнь У в том числе!       Пэй Мин думал, что позорное падение Пэй Су будет ему кошмаром, оказалось, есть нечто похуже. Он был спасëн. Спасён той, которую предпочёл бы когда-то спасти сам. Ситуацию более абсурдную представить сложно.       Уязвляло ли это гордость генерала? Безусловно! Начал ли он из-за этого ненавидеть Юйши Хуан? Нет, разумеется! Глупость какая! Скорее его грызло едкое чувство досады и задетого самолюбия, а также тот факт, что из всех, кто бы мог прийти ему на выручку не нашлось никого иного, кроме неё. Генерал Пэй не ожидал от Повелительницы Дождя подобного поступка, но не удивлялся ему. Она порой была способна поддержать даже самые, казалось бы, безумные идеи. На ум Мингуана приходила засуха в Сяньлэ и жалкие попытки Его Высочества как-то спасти свой народ. Наверное, она уже давно отпустила ту страшную ситуацию, послужившую толчком к вознесению, а вот сам генерал не мог расстаться с закостеневшей в его разуме и памяти виной.       На любом приёме он видел, как государыня Юйши изредка при разговоре прикладывает руку к горлу, обмотанному лёгким газовым шарфом зелёного оттенка. И пусть полупрозрачная ткань скрывала от прочих белый рубец шрама, сам же Пэй Мин видел его отчетливо, иногда даже казалось, что проступают сквозь зажившую рану капли крови.       Вернёмся же к его бессоннице.       Капли крови на белой шее. Они снились ему бесконечное количество раз. После горы Тунлу и брошенных друг другу сдержанных фраз, он видел в своих снах то события давнего прошлого, то совсем недавние. Только в них Юйши Хуан уделяла ему чуть больше времени, чем наяву. Пэй Мин не жаждал этого внимания совсем. Оно выкручивало его внутренности и заставляло чувствовать себя слабым. Пристыженым. Будто он ни на что неспособен. Ещё и меч несчастный тогда сломал, а Жун Гуан будто специально подливал масло в огонь своими высказываниями.       Пэй прорычал что-то в подушку и отбросил её прочь с ложа. Он не знал, который наступил час. Знал только, что никак не берёт его сон. Это продолжалось уже неделю. Как Небожитель, Мингуан был вынослив и мог долго обходиться без сна, но доводить себя до ужасного состояния ему не хотелось.       Он сел, свесив ноги на пол и провёл рукой по лицу. Оно горело. Ладони же отдавали холодом.       Генерал устало оглядел комнату, а потом поднялся с постели и торопливо принялся облачаться в верхние одежды. Из своего дворца он выскользнул так тихо, что никто не заметил. Столицу покинул так же. Никто даже не почувствовал ни малейшего всплеска духовной энергии.       Пейзаж, представший перед ним, был хорошо знаком, но только при дневном свете. При ночном же спокойствии глухая деревушка разительно отличалась. Было непривычно тихо, люди не трудились на полях, а в домах были погашены все огни. Пэй Мин бывал здесь только в светлое время суток и крайне редко, а о визитах и вовсе уведомлял заранее или же уведомляли за него, ибо негласно не был особо вхож во владения Повелительницы Дождя.       Он знал, что его тут не ждали и чувствовал себя преступником, что решил ворваться в спокойствие чужого дома. Даже не понимал, зачем сюда пришёл. Кошмаров и осуждающего взгляда ему вполне хватало. Он замер под деревом на холме на самой окраине деревни и тихо выдохнул. Мингуан переставал себя понимать.       Ночная прохлада успокаивала горячую голову, пение сверчков в траве завораживало, а вид тихой спящей деревушки навевал странную щемящую тоску на сердце. В подобные тихие ночи он, бывало, сидел с Линвэнь и Ши Уду за выпивкой и любовался видом чьего-нибудь сада. Сейчас же он как никогда остро чувствовал себя бесконечно одиноким. Первой мыслью было убежать отсюда, принять облик смертного и утолить свою жажду внимания среди розовощëких красавиц. Но это было совершенно не то. Ему хотелось покоя. Похоже было на то, что он резко постарел душой. Буквально за пару недель. Теперь ему будто бы ничего и не хотелось. Только лечь и уснуть.       «Поганое дело!» — ругался про себя генерал, устраиваясь на плоском камне. Он никогда не мог помышлять о том, что после всех ратных и любовных подвигов вдруг захочет, как последний мирный холостяк, простого покоя и тишины. Здесь, среди посевных полей, крестьянских домиков и рощиц, он чувствовал странный уют. Кажется, это ощущение называют «домом».       Генерал никак не мог припомнить, был ли когда-либо у него дом? Всю свою жизнь он провел в походах или публичных домах. У него были места ночлега, были храмы, даже дворец в Небесных Чертогах, но не было дома. Он нисколько не завидовал Се Ляню, который после трудного и тяжëлого дня на Небесах убегал как можно скорее в Призрачный город, Храм на горе Тайцан или же захудалый монастырь Водных Каштанов — и называл все эти места «домом» с таким трепетом и любовью, что становилось тошно. Генерал думал, что по такой логике он мог назвать все места, где ночевал «домами», но что-то было не так. Он не считал свой дворец таковым. В нём стояла слишком громкая тишина. Разве бывает эхо в настоящем доме? Скорее уж в какой-то пещере, куда дикий зверь может забежать, чтобы переждать тяжелое время.       А здесь…       Почему здесь так?       Место вполне отражает того, кто в нём проживает. Деревенька была простой, обычные домики, обычные поля, безмятежное место, куда не наведываются демоны. А это крайне редкое явление. Днём здесь всё зелено, а река журчит свою песню. Ночью же абсолютно спокойно. Будто замедленно. Юйши Хуан такая же: степенная и безмятежная, как гладь озера.       Мингуан сдвинул брови на переносице и потёр лоб — неужели он сам внутри так же пуст, как и его дворец?       Храм Юйши Хуан был и её домом. Наверняка там тепло и уютно.       Генерал вздохнул и вздрогнул от того, как громко и вымученно это прозвучало.       — Генерал Пэй? — раздался голос чуть позади.       Мингуан тут же подорвался с места и едва поклонился возникшей из-за дерева Повелительнице Дождя.       — Государыня Юйши! Прошу простить, что ворвался в ваши владения так. Не предупредил о своём непозволительно позднем визите.       — Не стоит. Ничего страшного. Просто странно видеть вас, мне казалось, вы не особо любите появляться в моих владениях, — государыня Юйши поравнялась с генералом, кутаясь в легкие верхние одежды. Зелёный газовый шарф всё ещё плотно укутывал её белую шею.       — Не хотел причинять вам неудобства, учитывая… всё, — буркнул Пэй и сжал руки в кулаки.       Он чувствовал себя мальчишкой, пойманным за воровством яблок в соседском саду.       — Но вы пришли сейчас. Что же вас привело?       Пэй блуждал взглядом по девушке и не мог обозначить причину своего появления. Одиночество? Бессонница? У него больше нет никого, с кем можно было поболтать ни о чём и обо всём на свете?       Она была одета необычайно легко для чуть прохладной летней ночи, но казалось, не чувствовала никакого дискомфорта. Вместо торжественных одеяний, более привычных глазу, на ней оказалось обычное домашнее светлое платье зелёного оттенка. Волосы струились по плечам и ниспадали с них свободными длинными прядями. Она смотрела спокойно и уверенно, чуть склонив голову на бок и наблюдала за ним, едва показывая удивление.       — Я не могу уснуть, — честно признался генерал и вдруг стало легче говорить. — Понимаете, Ваше Превосходительство, меня уже неделю с небольшим мучает проклятая бессонница, а ни одно из известных мне средств не помогает. Даже сильные физические нагрузки. Вот и пришла в голову мысль, что… — он запнулся и прикусил себе язык на мысли «вы можете мне помочь, если вас не затруднит». — Что раз вы разбираетесь, не сможете ли подсказать действительно хорошее средство?       То, что причиной его ужасного состояния является именно она, Мингуан решил промолчать.       — Могу лишь сделать для вас настой из трав. Или пригласить на слишком поздний чай.       — Не стоит утруждаться. Буду очень признателен за…помощь.       — Пустяки. После тяжёлых дней сборов урожая люди из моей деревни тоже часто страдают от усталости и не могут уснуть. Лечить бессонницу обычное дело. Мне и самой не особо спится, — пожала государыня Юйши плечами, а Пэй подивился тому, сколь многословна она с ним в эту ночь.       — Вы… Слишком добры, — выдохнул Пэй.       Она только вежливо улыбнулась на эти слова и направилась к своему дому, а генерал, так же держа руки в кулаках пошел за ней. Чувствуя себя юношей, что крадется в дом девушки под покровом темноты. От такого сравнения краска едва залила щеки, и он возрадовался тому, что луна сегодня не особо яркая. Мысленно Пэй ругал себя. Эта женщина была самой достойной из всех, что ему доводилось встречать на своем жизненном пути, негоже было допускать подобные сравнения.       Пэй нервно оглядывался по сторонам, надеясь, что никто его не увидит.        Юйши Хуан же была невозмутима. Словно ей не в первой так принимать гостей. Может Ши Цинсюань проведывал её так поздно? Ни для кого не являлось секретом, что этот юнец весьма дружен с Повелительницей Дождя и частенько наведывался к ней ради вкусной еды да хорошей компании. Мальчишка, конечно, был тот ещё олух, но стоило отдать должное — обаяния у него хватало.       Дом оказался скромно и максимально просто обставлен. Словно принадлежал обычной зажиточной крестьянке, а не Небожительнице. Пожалуй, Юйши Хуан не особо любила вычурность, предпочитая лоску неяркость и сдержанность. На кухне, куда ступил генерал, за небольшим столиком, окружëнном тонкими подушками, едва ли могло уместиться четыре человека, а вот для двоих места хватало в самый раз. В углу стояла небольшая печка, а рядом с ней аккуратно расположились полки с продуктами и кухонной утварью. Небольшое окно впускало в помещение рассеянный свет. Белый его прямоугольник падал на пол, чуть задевая столешницу.       Юйши Хуан приглашающим жестом указала в сторону стола, и генерал послушно сел, внимательно наблюдая, как эта хрупкая девушка собственными руками разводит огонь в печи и ставит кипятиться воду. Она в полутьме безошибочно нашла нужный ей сосуд с заваркой для чая и небольшой чайник.       Слуг у неё нет. У нее помощники, но будить их в такой час ради чая было бы настоящей глупостью, да и не такой она человек. Всё-таки мать ее была, насколько помнил Пэй, из простого люда, а сама девушка до своего короткого восшествия на престол выполняла работу в храме. Удивительно, что именно она в итоге в алых одеждах властителя предстала перед ним вместо своего отца. Ни у кого из других детей не хватило духу на подобное, а вот она…       Пэй Мин был как на иголках и не знал, что сказать, а вот Повелительница Дождя, казалось, была нисколько не смущена его поздним визитом и вела себя так же спокойно и учтиво, как и всегда. Она быстро поставила чашки на стол и расположила на подставке горячий чайник, присаживаясь напротив генерала.       Запах чая был восхитителен. Генерал молча наблюдал, как девушка, придерживая рукав свободной рукой, наклоняет чайничек над каждой из чашек, а затем протягивает одну Мингуану.       Тот благодарно кивнул и принял чай.       — Зелёный чай расслабляет. Говорят, если добавлять в него мяту, то это придает ему прекрасный аромат. Так же она успокаивает нервы, бытует мнение, что даже сны после неё куда крепче.       — Да уж, нервов нам хватило, — вздохнул генерал. — Я слышал, ваш дворец пришлось восстанавливать по кирпичику.       — Как и ваш, — в своей медленной манере ответила девушка. — Небесной столице весьма досталось за последнее время.       — Неожиданно и неприятно. Цзюнь У долго морочил всем головы.       Повелительница Дождя согласно кивнула, а разговор зашëл в тупик. Не найдя темы, Пэй Мин поспешил пригубить чашку и не сдержал довольного вздоха. Чай был и в правду восхитительный. Не слишком терпкий и горький. Приятно ложился на язык и согревал нутро. На душе вдруг стало совсем уютно, не смотря на то, что в самой кухне было едва ли тепло от погасшего пламени печи.       — Благодарю вас за чай. Вы не должны были так утруждаться, Ваше Превосходительство.       — Говорю же вам: не стоит. Как было упомянуто ранее: я тоже плохо сплю. Разделить с кем-то чашку чая куда приятнее в этот час, чем пить его в одиночестве.       — Кому-то одиночество в радость.       — Но не вам. Вас редко можно застать без компании.       Пэй Мин так и не смог понять: хотела ли этой фразой Принцесса подколоть его или же просто высказала правду. А может она просто видела его насквозь?       — Ранее моей компанией были Линвэнь и Ши Уду. Теперь Линвэнь преступница с многовековым наказанием, а Ши Уду… — вздохнул Мингуан, сжимая до побелевших костяшек несчастную чашку.       — Сочувствую вашей утрате, — склонила голову Юйши Хуан.       Пэй Мин лишь угрюмо кивнул.       — Простите… Я не должен был вываливать это всё на вас. После всего, что сам натворил.       — Каждому необходимо выговориться. Иначе жизнь становится невыносима.       — А с кем тогда говорите вы? — сорвался вдруг вопрос, и только потом Пэй спохватился и понял, что не имеет на это права. — Простите, это личное.       — Ничего страшного. Раз спросили — отвечу: сейчас я говорю с вами.       Пэй тихо усмехнулся.       — Это в какой-то мере странно, знаете?       — Отчего же вы так считаете?       — Вы после всего помогли мне с этой сумасшедшей женщиной Сюань Цзи, протянули мне меч, которым собственноручно оборвали себе жизнь из-за моего ультиматума. Не знаю, простили вы меня за тот кошмар или нет, но меня он мучает по сей день.       — Нет смысла поминать былое. Тех людей нет уже очень давно. Если бы я злилась на вас, то вы бы не сидели здесь.       — Вы, определенно, самая удивительная из всех женщин, с которыми я когда-либо сталкивался в жизни.       — Боюсь, что эти слова вы говорили многим, — кратко заметила Юйши Хуан, и голос её будто отдал сталью.       — Простите, — процедил Пэй сквозь зубы. — Не имел желания вас как-либо оскорбить. Лишь высказал то, что крутилось в мыслях ещё со времён нашей второй встречи. Не каждый способен на подобное.       — Не стоит. Я не злюсь, — дрогнули в улыбке бледные губы, коснувшиеся чашки.       Она впервые улыбалась при нём. Пэй Мин сам не заметил, как затаил дыхание, засмотревшись на Повелительницу Дождя. В первую встречу она показалась ему обычной замарашкой, симпатичной, но не настолько, чтобы потревожить его душевный покой. Лишился он его, когда кровь заливала ступени, а вместо слов из ослабевшей груди вырывались только хлюпающие звуки. Тогда Пэй Мин к своему ужасу и собственному отвращению обнаружил, что её бледный лик и окровавленные губы выглядят воистину прекрасно. И что ежели бы у Смерти было лицо, то оно было именно её.       Иронично, что в итоге вопреки его думам и представлениям, Юйши Хуан стала Повелительницей Дождя, чья работа заключалась в создании жизни. Лишь спустя несколько столетий Пэй Мин, сидя на кухне маленького домика, самозабвенно залюбовался едва заметной улыбкой.       — Вы хотите что-то сказать, Генерал Пэй? — Юйши Хуан всё это время в ожидании смотрела на замершего Небожителя.       Стоило ли быть с ней до конца откровенным? При этой девушке Пэй робел и пристыженно молчал. Не в его духе было принимать помощь женщины. Уж тем более быть спасённым ей. Он, как мужчина, должен быть сильнее, но перед хрупкой Юйши Хуан долгие годы чувствовал себя слабым. После горы Тунлу и вовсе хотелось провалиться со стыда. Черт бы побрал Собирателя Цветов под Кровавым Дождем и Его Высочество Наследного Принца! Ведь наверняка Непревзойдённый специально выжидал за углом и не спешил идти на помощь, дабы поставить его — генерала Мингуана — в поистине неловкое положение.       — Прошу простить. Я задумался.       — Из-за тяжелых дум обычно и не спится. Не нужно извиняться за любое своё действие. Мне лишь интересна причина вашего молчания и задумчивости. Если же вас тяготит моё любопытство, то тут в пору мне приносить извинения.       Она вновь налила чая в опустевшие чашки.       — Нет, совсем нет. Спрашивайте, что угодно.       Юйши Хуан немного промолчала, будто выбирала среди вороха один-единственный важный вопрос. Она обхватила своими тонкими пальцами подбородок и замерла на пару мгновений. Пэй Мину оставалось лишь любоваться её красотой. На ней никогда нельзя было заметить косметику. Она не имела привычки прихорашиваться. Лишь одевалась согласно статусу приёма, который намеревалась посетить. Дома, похоже, она одевалась совсем уж просто. Только волосы убирала либо в пучки, либо в косы. Но такая она — в легких зелёных тканях, чуть бледная, смотрящая серыми глазами куда-то вглубь своих мыслей — вызывала у Пэя странное желание. Не такое, которое обычно его посещало при виде красавицы, иное. Он слишком уважал Юйши Хуан, чтобы осквернять её подобными грязными мыслями.       О ней хотелось заботиться. Оберегать, делать всё возможное, чтобы и отплатить за своё спасение, и искупить вину.       — Мне нормально не спится уже достаточно долгое время, — заговорила вдруг она. — В основном причина в усталости, поскольку урожай спеет один за другим. Сны мне снятся крайне редко. Что же снится такое вам, раз вы будто боитесь спать?       Пэй Мин вздрогнул и резко выпрямился. Она его поражала. Точно видела насквозь. Будто он был прозрачным ручьём.       — Вы снова меня удивили, — сокрушенно выдохнул Пэй. — Я действительно стал бояться своих снов. Потому что они не дают мне покоя.       Повелительница Дождя терпеливо ждала, пока Мингуан соберется с мыслями и продолжит. Однако Пэй молчал, сцепив руки в замок, будто сидел на важном совещании и продумывал очередную стратегию боя.       — Мне снитесь вы! — выдал наконец-то Пэй Мин.       Тело его было напряжено как струна. Несчастный чай нисколько не успокаивал. Наоборот. Немного поразмыслив, генерал Пэй начал действовать так, как привык — напрямую. Кратко, чётко и понятно. Некоторые противники обычно ждут изощренных ходов, совершенно забывая, про то, что можно всегда просто ударить в лоб.       Вот только Юйши Хуан не была ему ни врагом, ни противником. Не теперь.       — Я лишился сна после событий на горе Тунлу. Когда вы… пришли мне на выручку. За что я очень благодарен вам. С того самого дня меня посещают сны-воспоминания. В этих снах мы либо говорим с вами на горе Тунлу, либо вы рассекаете свою прекрасную шею, — понурил он голову. — Таковы эти видения.       — Вы всё ещё корите себя за это. Поверьте, не нужно. Наверное, нам обоим следовало об этом поговорить как можно раньше. Это было большое упущение.       — Самое ужасное то, что я чувствую себя дураком, Ваше Превосходительство, — вздохнул Пэй Мин. — Вина всё ещё меня гложет. Поначалу я злился на вас, потом хотел спасти. Мысль, что такая прекрасная, храбрая и отчаянная девушка погибла из-за меня, тяготила. Мне было стыдно перед вами. Ещё и случай с моим предыдущим протеже… Но это не главная причина моего беспокойства! Мне кажется… Даже нет, я уверен, что начинаю питать к вам… Слабость, на которую просто не имею права. Это нечестно по отношению к вам.       Юйши Хуан молчала. Долго. Её лицо выражало лишь печаль и тихую грусть. Она пронзительно смотрела на Пэй Мина и не решалась ничего сказать. Невозможно было понять, какие чувства сейчас кипели внутри её. Она поправила съехавший с шеи шарфик и тяжело выдохнула. Складка меж её бровей разгладилась.       — Это странное признание. Даже чуть неожиданное, но тому, что вас сейчас гнетет, есть вполне разумное объяснение. Вас гложет вина за прошлые ошибки, как вы думаете, но в те далёкие дни вы действовали в целях своего государства. Я не виню вас за столь интересный стратегический ход. Честно говоря, мне он даже нравится. Лучший способ показать отношение монарха к своему народу, — она поднялась из-за стола, взяла чайник и вновь вернулась к печке, чтобы налить горячей воды. — События на горе Тунлу задели вас за живое. Ваша слава обольстителя женских сердец несильно пострадала от этого. Скорее уж ваше самолюбие. Вам невыносима мысль о том, что пришлось принять помощь от женщины. Особенно, от меня, смерть которой не можете простить самому себе.       Пэй Мин совсем сгорбился и сжался. Его привычный лихой задор пропал, не хотелось ни шутить, не смеяться — ничего. Он чувствовал себя идиотом и бесконечно ругал за этот порыв. Слабость, верно. Он был слаб пред ней. Натянуть привычную маску учтивого равнодушия было выше его сил.       — А ещё вы единственная женщина в мире, что никогда не сможет принять моих чувств. Вы не сочтёте достойным связать себя отношениями с тем, кто слывет гулякой. Я сам считаю себя недостойным. Не вас…       — Не меня. Вам лишь нужно время, чтобы привести свою голову и свои чувства в порядок. Это пройдёт, поверьте. Сейчас в вас говорит не искреннее чувство, а задетая гордость, — грустно-снисходительно улыбалась Юйши Хуан, а Пэй Мин внутреннее закипал.       Хотелось доказать, что это не так! Хотелось показать, что это чувство не та грязь, что кроется в публичных домах и оседает горечью табака на губах. Не те мимолетные ночи и восхищения стройными телами, от которых остаётся лишь ощущение. Не память.       — Выпейте ещё чаю, и попытайтесь уснуть. У меня есть запасная циновка. Как только вы проснётесь, получите сонный отвар. Потом сможете наконец-то спокойно спать.       — Вы… Очень добры ко мне. Не знаю, как вас благодарить.       — Отблагодарите своим отсутствием. Вам же это пойдёт на пользу, генерал Пэй. Как говорят, с глаз долой — из сердца вон. Пока Мой образ не столь сильно закрепился в вас, будет лучше долгое время нам не сталкиваться. В таком случае вы быстрее пойдете на поправку.       — Говорите так, будто чувства — это болезнь.       — Нет, вовсе нет. Это не болезнь, и не слабость. Однако, боюсь, что на вас они подействуют разрушающе, — вздохнула Юйши Хуан, допивая остатки чая.       Пэй одним глотком осушил свою чашку и снова сердечно поблагодарил девушку, поднимаясь на ноги. Повелительница Дождя поднялась следом, держа в руках свой небольшой чайничек. Они выровнялись друг напротив друга. Пусть Юйши Хуан была довольно высокой девушкой, но для генерала Пэя она казалась маленькой, худой и хрупкой. Он тихо улыбнулся, не чувствуя горечи от отказа. Он даже вдруг нашёл, что эта обладательница прекрасных серых глаз права — он запутался сам в себе. Ему нужно время.       Он проведёт остаток ночи здесь, а потом скажет «спасибо» за отвар, отвесит поклон и уйдёт из этого тихого и прекрасного места, чтобы больше не сталкиваться с ней. Поначалу, определённо будет тяжело, но он забудется. Он сможет. В конце концов неудачи на любовном фронте всё же да наступают. Поражения надо принимать с достоинством. Он проиграл эту битву.       — Пройдёт. Всё проходит, — вернула ему улыбку Юйши Хуан. — Пойдёмте. Вам нужно поспать.       Она повела его из кухни по коридору в маленькую комнатку, где разложила на полу циновку, а после ушла и вернулась с кувшином воды и деревянным ведром в руке. Она тихо пожелала Пэй Мину «спокойной ночи», оставляя его среди своих мыслей и спутавшихся чувств одного. Мужчина наскоро умылся, снял обувь и растянулся на полу, смотря в потолок. Стараясь не думать о произошедшем, он только читал про себя известные ему стихи, но они либо наполовину стёрлись из его памяти, либо были настолько непристойного содержания, что стало тошно. Не в этом доме думать ему о пошлостях. Не при этой чудесной женщине.       В итоге он зацепился за один, который знал от начала и до конца:       Подымаю меч       И рублю ручей —       Но течет он       Еще быстрей.       Подымаю кубок       И пью до дна —       А тоска       Все так же сильна.       Так и уснул, повторяя, словно мантру, слова о тоске.       Проснулся он ранним утром. Юйши Хуан уже не было дома. Только на кухне его ждал тёплый чай, баночка с отваром и записка: «Генерал Пэй, желаю вам доброго утра. Этот отвар пейте за час до сна тремя небольшими глотками. Надеюсь, что он поможет вам с вашей бедой».       Сама же Повелительница Дождя уже была в полях за работой. Потому Мингуан решил не отставать. Ему тоже надо было приниматься за свои дела. Он с внутренним трепетом выпил чай, бережно взял склянку с отваром и покинул дом Юйши Хуан, в надежде когда-нибудь вновь вернуться в него.