Часть 2

Веселью пришел конец, заставляя окунуться в настоящее. Марат упомянул про мать Васильева, как Кащей недавно лишил ее денег и шапки, играя в «Наперстки». А потом они всей толпой пошли на базу, где обычно и сидел старший. Вова настаивал, чтобы Дарина пошла домой, однако девчонка уперлась и осталась непреклонна, поплелась с ними, заставляя старшего брата нервничать и закатывать глаза. Настырная и упрямая, даже не ясно в кого такая.  База была оборудована небольшим количеством спортивного инвентаря, чтобы пацаны тренировались в свободное время, в основном были гантели, в углу висела груша, а по середине был ринг. Внутри пахло сыростью, мужским потом и сильным одеколоном.  — Здарова пацаны, — старшие пацаны завидев Адидаса, отреагировали так же, как и младшие, радостно встречали товарища, пожимая руки и похлопывая по плечу. Дарина поняла, брата тут правда уважали. Старшие сказали, что Кащей ушел куда-то со своими собутыльниками, минут сорок уже назад. Ну ничего, Вова подождёт. Он повернулся к сестре, видя как она задирает голову, словно рада находится здесь, среди кучи разного возраста пацанов, которые некоторые были даже не совсем одеты. В большинстве из них Вова был уверен, знал, что ее не тронут и даже если что вступятся. Он закинул руку ей на плечо, Дарина даже капюшон не сняла.  — Адидас, а че с подружкой своей не знакомишь? — выкрикнул Турбо, обращая внимания на девчонку. Послышались улюлюканья и смешки. — Когда успел то, в Афгане же был?  Дарина узнает его голос, закатывает глаза. Дурак, думает девушка. Будь она подружкой Вовы, не влюбилась бы в другого. Наверное…  Она снимает с головы капюшон и кидает взгляд на Турбо, безошибочно находя его в толпе старших. Она хотела было нахмуриться, но взор падает на приятную картину. Его чертов голый торс. Атлет, мать его. Кубики пресса, перекатывающиеся мышцы, широкие плечи и подкаченные руки… Так и хочется коснутся.  Турбо удивлённо уставился на нее, узнавая в ней нелепую девчонку спасшую его. Вот сутки назад она стоит в его куртке и стреляет колкостями, а сегодня обнимается с Адидасом. Да быть такого не может… Такая нелепая и с Вовой… Понятно тогда, почему она так себя дерзко ведет, Вовы рядом то не было. Однако все это в голове не укладывается, и Турбо ищет хоть какой-то подвох в этом, чтобы не думать о том, что Вова и эта дикарка вместе. Хотя, че же она вчера не сказала, что со старшим Универсамовским ходит? Значит, Турбо она точно знает, раз не боялась, что он из другой группировки, и поэтому имен не назвала?!  Вова мельком осматривает пацанов, выискивая шестерок Кащея, не замечая никого из них, говорит:  — Сеструха это моя, младшая, Дарина, так что осторожнее, пацаны, я за нее голову оторву, — ошарашил Адидас. Он произнёс это довольно громко, чтобы старшие все услышали, а потом медленно с девчонкой подходит к Турбо и Зиме. Им он доверяет больше всего из суперов. — Даринка, это Зима и Турбо.  Турбо ещё сильнее удивился, даже с Зимой переглянулись. Сестра? То есть и Марат все это время молчал, хотя не один день уже с Универсамовскими ходит. — А че раньше не познакомил? — спросил картавя Зима, оглядывая девчонку удивлено. Выискивал что ли сходство с Вовой. — Не доверяешь?  — Доверяю, пацаны. Вам, но не Кащею, а мне тут же сказали, как поменялось всё. Она же у меня слабое место. Сами понимайте. Так что знать о том, что она сестра моя, не должен ни Кащей, ни его шестерки, усекли?  Пацаны согласно закивали. Турбо глядел на девчонку. Такая она… крохотная и хрупкая даже среди скорлупы, на Вову не похожа почти, немного только подбородком разве что, и то из-за бати их наверняка. А в куртке, которая больше нее на несколько размеров, она вообще тонула, но ее кажется, это вообще ничуть не смущало. Ее если честно, хочется спрятать за собой, увести куда-нибудь подальше от такого места. Хотя она сама, вроде как, вписывается сюда со своим дерзким языком и кулаками. Турбо нахмурился. Он с трудом вообще понимал, что с ним творится. Как его может привлекать эта девчонка? Вся она такая странная. А ещё выяснилось, что ее теперь вроде как беречь надо и пальцем не трогать, все таки сестра старшего. Турбо поймал себя на том, что пялится. Слишком откровенно, слишком долго. Он подумал про ее волосы. Он понимал, зачем она состригла их. Вчера ее больно потянули за них и это могло повторится. Из-за него… — Ринка, я пойду с остальным поздороваюсь, побудь тут пока, — девушка кивнула брату, глядя как он отходит, продолжая здороваться с остальными парнями.  — А че ты не сказала, что сестра Адидаса? — спросил вдруг Турбо, заставляя перевести на него взгляд. Зимы рядом уже не было. Дарина вздохнула и села на ближайшую скамейку, скрестив ноги, Турбо рядом.  — Потому что я тебя не знаю, — хмыкнула Дарина. — Мало ли ты с другой группировкой, а я так себя из-за брата сдала. Че я на дуру похожа?  — Ну ты же знаешь, откуда я, знаешь, что я с Универсамом. Вот вчера, например. Был бы я с Разъездом они бы не набросились на меня. Да и то, что я Турбо, ты откуда то знаешь?..  — Маратик упоминал, — отмахнулась она, кутаясь в куртку Вовы.  — Какая же ты… — он покачал головой.  — Какая? — повернулась к нему Дарина.  — Странная, — ответил он, а девушка на его слова только хмыкнула. — Скажи-ка, Ринка… — ее сокращенное имя, приятно осело на языке. — А старший брат то знает, что ты теперь подо мной ходишь? Или ты только недавно это придумала?  Дарина отвернулась от Турбо, находя взглядом Вову. Он общался с каким-то лысым парнем, с крупными бицепсами и широкими плечами. — Нет, разумеется, — отвечает она вяло, расслабленно опираясь на ладони. Турбо не хотел бы, чтобы ему прилетело за то, чего нет. Но не успевает он расслабится, как девчонка тут же произносит: — Он же только сегодня вернулся, дурачок! Когда бы я успела поделится такой радостной новостью, м?  Турбо ошарашено смотрит на нее. «Дурачком» его назвала только мать, и то он малой ещё совсем был и тарелку разбил порезавшись. Девчонка вдруг оборачивается, перекинув ногу через скамейку и смотрит прямо ему в глаза, игриво стучит пальчиком по его голой груди, растягивая губы в улыбке. Прижимается близко близко, соприкасаясь коленями. А пацаны уже оборачиваются на них. Сейчас Марат с Вовой заметят, и Турбо мало не покажется. Но почему-то все равно, ему так и хочется продолжать играть с ней в эту игру…  — Вечером скажу, сладкий.  Турбо вскидывает брови, глядя на девчонку. Она вообще без тормозов. Рядом с братом такая вся пай-девочка, скромница. А с Турбо, как со своим. Дерзит, путает, сбивает… — Ты даже не знаешь моего имени, малышка, о чем вообще речь может идти, — хмыкает Турбо. Хотя знает, узнать его имя ей вообще ничего не стоит, у братьев может в любую секунду спросить. А девчонка и не теряется совсем, тут же встает со скамейки, но не к братьям идет, а перехватывает первого попавшегося младшего и притягивает к себе, закинув руку на плечи.  — Ну-ка скажи, милый мальчик, как зовут Турбо? — спрашивает она тихо, отвернувшись вместе с пацаном от Турбо, чтобы тот не начал вдруг угрожать пацану жестами. — В-валера, — отвечает мальчик, покосившись в сторону Турбо. Девушка подталкивает его к толпе остальных и хлопает его по плечу.  — Спасибо, милый мальчик! — она довольная возвращается к Турбо, снова садится напротив него. И заговорщически шепчет: — Не паникуй, Валерик. Турбо закатывает глаза, от того как она коверкает его имя. Не собирается он с ней водится. Наглая она слишком. К тому же сестра Адидаса и Марата, все с ней хорошо будет.  — Слушай, ты сейчас наверняка думаешь о том, что раз Вова вернулся, значит я как бы с ним, да? — Турбо кидает быстрый взгляд на девчонку. Она даже мысли его читает. — Но он же сказал, никто чужой об этом знать не должен, верно?  Турбо уже понимал, к чему ведет Дарина: если чужие прознают, что родственница, значит дополнительный рычаг давления на старшего. Не все конечно за чужих родных берутся, но находятся уроды. Вова сказал, что не хочет, чтобы кто-то чужой знал, что она его сестра. Тем более Кащей, который бухая, может кому угодно об этом растрепать. А ходить с Адидасом, как подружка тоже не вариант, прознают, что сестра, не поймут его. Но вообще и не принято было знать, с кем старшие из группировок крутят. Опасно это было. Если прознают другие авторитеты — девчонке очень быстро может конец прийти. Поставят перед выбором, угрожать начнут, а братву, как известно, на сиськи не меняют. Исход таких ситуаций был слишком очевиден.  Если конечно она с Валерой, тут другой немного разговор, но исход ничем не отличался по итогу. Репутацию портить себе и девчонке Валера не намерен. Пойдут слухи, что он сестру старшего трахает, а если вдруг че? Ее же по кругу пустят из-за него или «общей» нарекут. А Вова ему такого не простит. Да он сам себе не простит. Нет, надо ее отвадить, пока она брату не ляпнула ниче лишнего…  — Ты так думаешь много, оказывается, — удивлённо говорит девчонка, опираясь на ладони и наклоняясь ближе к лицу Валеры.   — Слушай, мне проблемы не нужны, да и тебе же лучше будет, если ты будешь просто Универсамовской, а не со мной конкретно, понятно?  Но потом у него сомнения появляются, тоже не особо как вариант… Спросят ее чья, она скажет с Универсамом, но если не под кем конкретно не ходит, тогда считай ничья… Валера решил, что возможно обсудит это с Вовой чуть позже…  — Почему?  — Потому что, если что-то пойдет не так, пойдут слухи. Тебя могут по кругу пустить, или вообще затравить, сломать. Вове прилетит, если узнают, что напиздел. Тебе это надо? Я думаю нет. Да и братьям твоим вряд ли понравится, что я тебя... — он осекся. — Опять же какие могут вытечь из этого последствия? Правильно, тебе плохо, братьям твоим и мне, от того, что с тобой сделают.  — Ты так все четко подумал, — качает головой Дарина, хмуро глядя на парня, снизу вверх. — Только ты почему-то не учел того, что все может быть нормально? Бросать меня допустим, тебе не придется, да и «чистоту» свою тебе отдавать я пока не спешу, знаешь ли. А тут смотри, новый план уже появляется. Мы с тобой. Никаких слухов. Никакого давления на Вову и никто не знает, что я его сестра. А если ты по какой то причине думаешь, что я тебе надоем и ты меня кинешь, то вынуждена…  — Почему я? — вдруг спрашивает Валера, перебив девчонку. Такой вариант уже побывал в его голове, что все может быть нормально, стабильно, потом задавили его вытекающими из этого последствиями. — Если тебя так тянет на плохих парней, выбери другого, почему нет? Илья Сутулый, хороший пацан, девки нет у него или…  Дарина перебивает, говорит серьезно, не краснея и не мямлит:  — Может, ты мне нравишься. Ты такой вариант не рассматривал, нет? Или думаешь, я глупая на внешность клюнула? Ошиба… — Да ты же не знаешь меня даже! — Валера, я… — а теперь она замялась, выпрямилась, потерла руки. Отвела взгляд в сторону, даже снова села ровно. — Я знаю, что ты с Универсамом давно, лет с десяти, может и дольше, с самого основания. Что живешь ты по своим пацанским понятиям, улица тебя вырастила. Дом у тебя рядом с моим, минут десять всего, живешь с отцом. А на медляках постоянно танцуешь с этой Лилькой. Она тебе кстати не подходит. Такие тебя не красят. Валера удивлено бегает взглядом по лицу Дарины. Кончик ее маленького носа щеки и уши покраснели, скорее всего после февральского мороза. Взгляд она больше не поднимала на него. Никаких уверенных взмахов ресниц, ни нахмуренных бровей. Вообще больше не смотрела в его сторону. Словно он резко перестал ее интересовать…  — Да и слухи у нас по школе ходят, что Лилька с чушпаном каким-то зажигает, курит с ним за школьными гаражами и выпивает понемногу. Хотя внешне всегда такая правильная, отличница, подружкам про тебя на переменах хвалится, сплетничает,— продолжает она. — Ты лучше гони ее, пока она тебе репутацию не подпортила.  Девчонка выглядит… обиженно как-то, отвергнуто. Турбо мельком кидает взгляд на пацанов. К ним уже направляется Вова. Хлопнула дверь, послышался громкий голос Кащея, который перебрасывался фразами со своими собутыльниками. Дарина поднялась, Валера следом. Вова подходит к сестре и Турбо, стоящему с ней рядом:  — Турбо пригляди за ней, прошу. Она эмоциональная немного, смотри чтобы ни слова лишнего не сказала, — попросил он Валеру, девушка закатила глаза. Ему осталось только понятливо кивнуть. А Вова глянул на сестру. Понимал все, что то, что сейчас скажет важно, и так правильно и надежно, для Дарины в первую очередь: — Держись рядом с Турбо, на глаза Кащею не попадайся. Если уж заметит, спросит, то ты с Турбо, ясно? Проблем меньше будет.  — Ясно, — кивнула Дарина. Даже не взглянув на Турбо.   — А че за кипиш тут, пацаны? Опа! С возвращением! — темноволосый парень в кожаной куртке, заметив Вову, зажал сигарету зубами, в одной руке у него была бутылка пива, вторую он протянул для рукопожатия Вове. — Нифига ты поздоровел на казенных харчах, рожа автоматная.  Дарина обвела Кащея взглядом с ног до головы. Она вроде как даже видела его, когда была помладше. Они с Вовой все-таки были друзьями какое-то время назад. Гоняли в футбол во дворе, песни пели под гитару, летом, когда ей было лет пять, помогали ей достать с дерева воздушного змея… Кащей то наверняка уже не помнит ее, а Вова никогда и не упоминал, что помимо сводного брата, у него ещё и сестра есть.  — Да, есть такое.  — Ну че ты, какие планы? Чем дальше по жизни собираешься заниматься? — спросил Кащей, отпивая из горла бутылки.   — Да поглядим. Смотрю у вас здесь за два года сильно поменялось все, — перешел к делу Вова. — Да, ладно, — хмыкнул Кащей, осматривая удивлённо подвал. — А че поменялось?  — Ну как че? Раньше-то своих пацанов западло было обувать. А теперь вон гляжу мамку пацана раздели. — Какого пацана? — Кащей стал оглядываться, но вместо Андрея ему на глаза попалась стоящая рядом с Турбо Дарина, которая волком смотрела на него. Валера пихнул стоящего рядом Андрея рукой, чтобы тот привлек внимание Кащея.  — Иди сюда, давай, — поторопил Вова.  Андрей вышел вперед, уставился на Кащея. Дарина, замечая, что старший все ещё изредка кидает на нее заинтересованные взгляды, ухватилась горячую ладонь Турбо и прижалась ближе к его плечу. А когда он удивлённо посмотрел на нее, она слабо кивнула подбородком на Кащея, взгляд которого скользил с Андрея на Дарину. Валера вздохнул, но все же сжал в ответ руку девчонки в своей, чтобы видели, она с ним. Своих девчонок друг у друга они не отбирают, даже «общих» в их кругу не было никогда, там уже в другие группировки несчастные попадали. Да даже если бы случилось такое, Валера не притронулся бы к такой. Во-первых, ему просто противно было с ней… когда она со всеми уже, во-вторых, по его понятиям, только с «чистой» девочкой ходить, не с вафлершами.  — А че ты сразу не сказал, что это твоя мамка? — возникал Кащей на Пальто, а потом с усмешкой сказал: — Че на ней, написано что ли?  — Теперь знаешь, некрасиво вышло, Кащей. Надо решить ситуацию, — гнул Вова.  — Че ты мне предъявляешь? Ты лучше вон своему брату, родному, предъяви, вместе же сработали, а?! Вова, Дарина и Андрей одновременно  повернули головы в сторону Марата. На лице Андрея пролегла тень обиды. Девушка чувствовала себя разочарованной. Нельзя так, это могла быть любая наивная женщина. Да вообще кто угодно!  — Я говорил, что это нашего пацана мамка… — оправдывается Марат.  — Ага, а то что ты пацанам насвистел…— продолжал Кащей. Вова снова повернулся к нему. — Ты своему брату не пояснил? Нет? Сказал он про маму. То, что ты про маму сказал, ты большой молодец… — Дарина прослушала половину криков Кащея, она опустила голову, сильно зажмурившись. Так теперь ведет себя ее младший братишка вне дома… — …обратно проиграл, если бы не твой фраер, который ментов привел. — Я не приводил, — отрицал Марат.  — Как не приводил, если ты кричал: менты, менты! ОКОДовец блять. Где твоя повязка? Достань ее из кармана,  — стоящий рядом с Кащеем здоровяк ругнулся и угрожающе двинулся в сторону Марата. Дарина дёрнулась к нему, но Валера дернул ее на себя, прижав ближе. Он глянул на нее сверху вниз. Она что, совсем на месте спокойно постоять никак не может? — Я сказал: успокоился. Ты че на рынке что ли? — Вова оттолкнул здоровяка за грудки так, что он отшатнулся назад на несколько шагов.  — Всю контору спалил. Че ты не сказал своему брату, нет? — возмущался здоровяк.  — Тихо, — прикрикнул на него Вова.  — Вова, хорош, — Кащей положил ему руку на плечо, притормаживая. — Че то ты не с того начал, братец. Только вернулся, сразу начал предъявлять старшим. Может сходишь домой к родным, кашки поешь, сил наберешься, а?  — Разберусь. — Разберешься? — Кащей закурил. — Слушай, а ты сноровку то не растерял, а боец? Помнишь, как наших по углам всех раскидывал? Кстати! У нас же новый пацанчик тут появился, — Кащей обратил внимание на ещё более здорового темноволосого парня, он тронул его за голову, а потом закинул руку на плечо. Новый «пацанчик», который тянул на все тридцать, был крупнее и выше даже Кащея. — Демид. Помнишь я тебе рассказывал, а, это Вован?!  Демид кивнул на его вопрос.  — А может быть нам устроить легкий спарринг, а? Как в старые добрые… времена, — предложил вдруг воодушевленно Кащей между затяжками. — Это дело знаешь… — он покрутил рукой у виска. — всякую ерунду из головы быстро выбрасывает. Че, если выиграешь, слово даю, из своего кармана долг пацану возмещу. Сколько там твоя мама проиграла, а?  — Сто рублей, — ответил Андрей.  — Ну там, сто не сто, но тридцать верну, за тридцать сойдет, а? — обращается Кащей к Вове. — Или зассал? Ну знаешь, с Демидом, не каждому удобно выходить.  Дарина заметила, как улыбнулся брат. Потер подбородок рукой, словно раздумывал. Но девушка хорошо его знала, он уже все решил..  — Мне удобно. Давай.    Вокруг снова поднялся гул, парни захлопали и со всех сторон облепили ринг, чтобы видеть все. Над рингом большими заглавными буквами белой краской было написано «УКК», что это значит рассказывал Марат: «Универсам Короли Казани». Дарина отвернулась, глянула на Вову, который стянул с себя вверх, на плече она заметила у него новую татуировку.  Она скептично относилась к этой ситуации. Сейчас ее брата будут колотить, а она в стороне стоять, ей это совсем не нравилось. Не то чтобы она сомневалась в силах своего брата, просто Демид этот на скалу похож… Только Вова с Афгана вернулся, а его сразу на ринг. Турбо подтолкнул девушку в спину и они заняли место прямо в первом ряду. Рядом стоял Марат, он как главный болельщик орал громче всех и размахивал руками, Дарина хотела дать ему подзатыльник. Когда ударом Вова заставил противника отлететь назад, зародилась надежда, что это не бессмысленная драка.  Демид, крупнее Вовы в три раза, он замахивается и ударяет Адидаса в челюсть, с одного удара, он валится на пол, а вслед за ним и сердце сестры. Она дёргается, чтобы подойти к брату, помочь, но Турбо крепко сжимает ее руку, замечая ее порыв:  — Не стоит, — шепчет он, не отпуская ее ладонь.  — Продолжаем, — Вова поднимется с пола с помощью Кащея, его пошатывает, а старший и не хочет больше продолжения:  — Ничего продолжать не надо, достойно отбоксировал, Дема, иди сюда. Все ребята в этом честном бою победил – Дема! — Кащей поднимает руку победителя на обозрение всех. Дарина недовольно фыркает и желает, как можно быстрее покинуть это место. Однако больше этого, она хочет быстрее подойти к брату, спросить как он. Кащей после победы Демы, скрывается с ним за железной дверью в каморке, с бутылкой пива наперевес. Она подходит к Вове, осторожно касается его лица, но тот отмахивается от нее, накидывая одежду.  *** Они идут в другой подвал, который оборудовал Вова еще до ухода в армию. Он притащил темно-зеленый диван, укрытый старым красным пледом, горит желтый свет из одинокой лампочки, импровизированный стол из ящика за которым уселись Адидас, Турбо и Зима, все трое быстро выпили. Турбо закусил соленым огурцом.  — Я тебе говорю, если бы твою мать раздевали, ты бы че сделал? — Дарина услышала голос Турбо, когда заходила вслед за пацанами, он обращался к Зиме. Марат присел на стул, Андрей и Миша, по кличке Ералаш, остались стоять, Дарина же предпочла опереться на стену, скрываясь за спинами пацанов. — Впрягся бы, — отвечает Зима, не раздумывая.  — Ну вот, Кащей уже совсем охренел, краев не видит, — делает вывод Турбо. — Ты при скорлупе так не говори, —Зима, картавя, кивает на Андрея и Ералаша. Турбо бросает быстрый взгляд на Дарину. А девушка не сводит взгляда со старшего брата, даже не слушая, о чем говорят все остальные, на переносице у него царапина.  — Ну а че не так? — Все правильно, правильно, — поддерживает Вова. — Кащей пятерку за шапку отмотал в Казахстане, с ворами сидел и все, королем вышел. Задолбал со своими понятиями. — Бухает постоянно, — поддакивает Марат.  — Ага и черняшкой колется, — говорит Зима.  — Реально? — Ну, слухи ходят, — подтверждает Турбо.  — За наркотики разве не отшивают?— Марат наклоняется, чтобы видеть брата. — Ну отшей Кащея, попробуй. Ему предъявлять кто будет? Ты или Ералаш? Или может сестра наша? — все молчат, потому что знают, что Вова прав, никто не пойдет против авторитета, к тому же такого, как Кащей. В маленькой комнате запахло табаком, Дарина едва выглянув заметила, что старшие закурили. Она сморщилась, когда до носа дошел резкий, неприятный запах табака.  — Пацаны вы поймите, если щас сильно очень все поменяется, слышали, что Горбачев говорил? Через год здесь Америка настанет, может даже лучше. А вы все асфальт делите, кому он нахрен сдался то?!  — Ну а че делать то? — затягивается Турбо.  Речь зашла о заработке, только таком, чтобы хорошо платили.  — К водилам надо идти, — говорит Вова. — Они же по нашей земле ездят? Ездят. Вот и пускай платят. — Как мы к ним пойдем? Дальнобои, вон, кучками стоят, — отвечает Зима.  — А нам кучи и не надо, мы по-умному будем, — Вова смотрит на парней, обводя каждого взглядом. — Короче так пацаны, завтра в шесть утра на шоссе встречаемся и скорлупу с собой возьмем. Надо ж шапку, как то компенсировать. — А я? — Дарина вклинивается между Ералашем и Андреем, наконец привлекая к себе внимание. — А ты? А ты дома, сестрёнка. Уроки учишь, да матери помогаешь. Девушка недовольно фыркает и возмущённо глаза закатывает. Что она, на умницу дочку похожа? Ей на эти уроки, если честно, насрать.  — Ещё чего. Я с тобой, — упрямо говорит она. Адидас качает головой, смотрит на младшего брата:  — Она давно такой упрямой заделалась? — спрашивает старший. Дарина недовольно цокает.  — Да, как только говорить начала, так сразу, — отвечает Марат. Слышаться смешки. Дарина кидает взгляд на Турбо. Его губы расплываются в широкой улыбке.  — Ты не пойдёшь Дарина. Не для тебя это, — отговаривает Вова.  — Если ты думаешь, что я вмазать не смогу, ошибаешься, ты сам меня учил, — она хотела было сказать о Турбо, но решила, что он бы вряд ли хотел, чтобы все знали, что ему девчонка помогла. — И бегать я умею. А ещё… я же теперь Универсамовская, — скромно жмет она плечами. А потом растягивая слова говорит: — И с Турбо хожу... значит иду.  Вова качает головой, но попытки отговорить больше не принимает. Он лишь надеется, что завтра сестра проспит и они с Маратом тихо выйдут из дома без нее. Андрей, собираясь уходить, благодарит пацанов и пожимает руки всем, кроме Марата и уходит, тот срывается с места и идет за ним: — Андрей… — Марат говорит ему что-то, но Дарина не может расслышать.  — Пошёл ты, — доносится до ушей голос Андрея. Пока Турбо, Зима и Вова чокаются кружками: «за бизнес».  Она с осуждением смотрит на младшего брата, когда он возвращается в комнату. Руки чесались дать подзатыльник. Это конечно хорошо, что он пытался помочь. Но то, чем они занимались… Дарина все же не сдерживается и дает ему подзатыльник. Марат недовольно смотрит на сестру.  — Не будь ты моей сеструхой, я бы тебя не оставил просто так, — зло шипит он. Разозлился сам на себя, на Кащея, а срывает на ней…  — Ой напугал! Думать надо же, мозги то есть. — Я все равно остановил же! — Поздно остановил! Лишили мать шапки и ста рублей. А может им есть нечего, ты не подумал? Может это последние деньги у них?! Это мог быть кто угод...  — Пошла ты, — вдруг рявкает Марат. — Марат! — осаживает резко Вова. — Хватит.  Дарина качает головой, кисло усмехнувшись. Пацаны не извиняются. Тупое правило. Он даже перед другом своим извинится не может, а уж перед сестрой родной и подавно.  — Да пошел ты сам, придурок малолетний, — огрызается на него Дарина в ответ, вылетая из подвала. Вова устало вздыхает, мелкие снова ссорятся. Он дома.  — Турбо, проводи ее, пожалуйста. Мы скоро вернёмся с Маратом.  Валера захватив семок, рванул за девчонкой. Все опять ему. Приятно конечно, что старший ему доверяет, но ведь он собирался держаться подальше… А тут вот как, Вова сам доверил ему сестру. Силуэт девушки виднелся совсем рядом. Она пробиралась по сугробам к дороге. На улице стемнело, тускло горел уличный фонарь. Мороз усилился, так что перехватывало дыхание, щеки щипало и кололо руки, хотя уже и март приближался.  — Дарина, — крик заставил ее остановится и обернутся. Она показательно закатила глаза и снова отвернулась и зашагала дальше. Валера шел за ней, на голове у него бело-голубая шапка-фернанделька, на плечах коричневая кожаная куртка с клевером. — Че надо?  — Ни че, — недовольно ответил Турбо. Опять она дерзит, что ему, что братьям. Ладно Марату мелкому, ну с Вовой препирается. Но с Турбо то, точно так же почти себя ведет, флиртует ещё только.  — Че тогда плетешься за мной?  Валера хохотнул, щелкая семечки.  — Час назад такая милая была, — качает он головой. — Валера то, Валера се. Ах сладенький, ты мне нравишься, — передразнивал он.  Дарина замерла на месте. Она часто заморгала, чтобы сморгнуть непрошеные слезы. Чертов придурок. Все они придурки. Даже Марат. Даже Вова! Девушка обернулась и указав на Турбо пальцем, прошипела: — Пошел. Ты. К черту. Придурок.  Она рванула бегом к дому. Оставляя озадаченного Турбо за спиной.  Завернув за угол, она прижалась спиной к стене дома. Ее душило желание расплакаться. Она так редко плакала... О чем она только думала, когда заглядывалась на гопника? Впрочем, она итак прекрасно знала, Валера не тот парень, который будет под окнами мелом писать «я тебя люблю», и каждый день свежие цветы приносить. Да и Дарине такие парни не нравились, она хотела такого, чтобы как она. Не скучный, с остринкой в глазах.  До дома остаётся совсем немного, как до ушей доносятся голоса. И это явно не Турбо, даже не братья… Из-за поворота прямо навстречу Дарине идут трое пацанов. Они шумно переговариваются и смеются. Боится ли она этих парней? Возможно. Сложно понять, на что они способны и станут ли трогать ее. Но выглядят они грозно. Слишком взрослые, слишком сильные. Был бы один, она бы справилась… но трое, да ещё такие здоровые. Как три Демида.  Вова и Марат несколько раз проводили с сестрой беседы на тему, что стоит делать, если попались хулиганы. Она для начала пытается скрыться из виду. Они здоровые, их трое. Какова вероятность, что при них нет оружия? Дарина уверена, что чертовски мала. Эти и выглядят так, словно могут не только деньги отобрать, но и честь, причем сначала честь, а потом уже деньги. Особенно тот, что идёт по центру: самый высокий, самый крупный, весь какой-то недовольный, нахмуренный и озлобленный. С таким препираться, себе дороже.  Дарина разворачивается, пытаясь забежать в первый попавшийся дом и скрыться с глаз долой, но не успевает. Протяжный возглас неприятного хриплого голоса заставляет её замереть на месте. Она мысленно ругает себя, нет, чтобы рвануть, она дура на месте замерла! — Эй, красавица, постой! — кричит один из них. Он ухмыляется, подходя ближе и бесцеремонно закидывая тяжелую руку ей на плечи. В лицо ей выдыхая отвратительный запах перегара. — Куда так спешишь? Прогуляемся?  — Я не гуляю с незнакомцами, — серьёзно отвечает Дарина. Смотрит ровно перед собой, не позволяя себе отвлечься. Пытается просчитать каждый шаг, чтобы сбежать. — Ой, подумаешь?! — пьяно смеётся он. — Да ты расслабься, мы хорошие мальчики! Я Шакал, а это Игрок и Шмель, — указывает он рукой на «хороших мальчиков». Дарина хотела бы усмехнутся с их придурошных погонял, но думает о том, что надо было лишние две минуты задержаться с Турбо. Надо было в нос ему прописать, да поспорить, а эти трое пока мимо бы прошли. Остальные, точно куклы-болванчики, кивают и поддакивают своему старшему, начиная так же пьяно посмеиваться.   — Меня мама дома ждёт, сразу заметит, что долго нет, — пытает удачу Дарина. Хотя уверена, что этим их от себя не отпугнешь. Вступи она сейчас в драку, нагонят. Слишком длинные и крупные, даже пьяные они держатся уверено, не шатаются.  — Так мы не долго! — вновь смеётся он. — Туда-сюда и дома уже будешь. Да не волнуйся, милая, все нормально.  Он тянет ее с собой за плечи, каждый шаг становится всё сложнее, ноги будто свинцом наливаются. Ей вдруг становится страшно, правда страшно. Она только показывает себя бесстрашной и дикой… но от этих парней точно ничего хорошего ждать не стоит. С ней они явно не в морской бой собираются играть.  — Личико симпатичное у нее, да, Шакал? — другой тянет руку к ее лицу, но получает резкий удар по ладони. Дарина знает, что нарывается, ударяя, и понимает к чему в итоге это может привести. Но позволить этому гоблину тронуть себя своими грязными лапами, значит позволить больше. А это уже попахивает проблемами. — Чё творишь, сука? — он почти сразу начинает кричать, от чего изо рта у него брызгает слюна. — Руки лишние что ли? Так я не посмотрю, что девчонка, устрою тебе такой вечерок, не вспомнишь, как мать родную звать.  — Мне устрой, — вдруг вмешивается другой голос, и Дарина оборачивается.  Буквально в метре от них стоит Валера. Он выглядит спокойно, словно вышел на прогулку, и не сводит взгляда с руки Шакала на плече девушки. Позади него стоит Зима. Руки оба спрятали в карманы спортивных штанов.  — Турбо! — наигранно радостно восклицает Шакал, раскинув руки в стороны.  Дарина уловив момент, срывается с места, приближается к Турбо и Зиме. С ними рядом даже дышать легче становится. Валера смотрит на неё внимательно, изучает с ног до головы. Дарина в его взгляде видит немой вопрос, понимает всё без слов и отрицательно качает головой. Он лёгким движением руки отодвигает девчонку за спину.  — Валите к себе, если проблемы не нужны, — серьезно произносит Зима, выплёвывая скорлупу от семечек.  — Да мы только погулять хотели! Да и к тому же, разве она чья-то? — Шакал приподнял бровь, хмыкнув своим парням. — Не думаю, имён ваших не назвала.  — Она разве, не сказала чья? — отвечает Валера, делая шаг вперёд, а затем ещё несколько, он оказывается достаточно близко к трём утыркам. Он слегка поворачивает голову в сторону Дарины, словно только глазами спрашивает: почему не сказала с кем ты? Голос Валеры совсем отличается от того, как он с ней общался, подразнивал и удивлялся, сейчас в нем только сталь. Сейчас никакого Валеры нет, а есть только Турбо - супер из группировки Универсам. Дарина смотрит с волнением, которое и скрыть не пытается, глядит в оба, чтобы не случилось тоже, что и на дискотеке. Второй раз это может совсем плохо кончится. Валера вновь смотрит на трех утырков: — Так это известно видимо всем, кроме вас. — И чья же? — фыркает короткий, кажется Шмель, потирая крупный нос ладонью. Затем из-за Валеры выглядывает и смотрит ей точно в глаза: — Чья же ты, чибәр? Девчонка смотрит обидчикам прямо в глаза. Шакал стоит перед Валерой с грудью навыкат, строит из себя грозного и опасного. На лице не дрожит ни единый мускул, он смотрит на Турбо с присущей старшим излишней самоуверенностью. И он точно не авторитет, разговор тогда был бы другим.  — Универсамовская, — отвечает она, придавая голосу стали, словно с малыми разговаривает, подбородок задран, руки однако упирать в бока не спешит.  — Понял? Так что валите в Разъезд, пока ускорения не втащили вам. — Адидас вернулся, ему ваш визит не понравится, пацаны. Валите, пока он не прознал, что девку нашу зажимаете, — завершает Зима.  — Так девочке сказать надо было, чья она, — фыркает Шакал, спрятав руки в карманы куртки.  — Валите уже! Они срываются с места, чуть сгорбившись. — Безнең асфальтка шастатьны бөтенләй ачтылар инде! — фыркает Зима, обращаясь к Валере.  — Не сейчас, Зима.  Дарина смотрит на них, не показывает ни слез, ни благодарности, но понимает, не пойди Валера за ней, утащили бы уже. Какую бы сильную она из себя не строила, с такими ей правда не справится… — Пойду-ка я обратно, — Зима смотрит на Дарину, объясняя: — Адидас послал меня разведать обстановку, проводил ли тебя Турбо.  — Не говори, что ко мне лезли, лады?  — Лады, но в следующий раз лучше сразу говори с кем ты, поняла? — Зима кивает Турбо. — До падика там доведи.  — Иди давай. Зима усмехнувшись, уходит обратно к подвалу Вовы. Они идут в тишине до самого дома. Валера словно тень следует позади нее молча. Дарина затылком чувствует его мрачный взгляд, и готова поклясться, что дыхание его слышит, словно он прямо к уху наклонился. У дома они останавливаются. Дарина поднимает глаза на Валеру.  — Спасибо тебе… и Зиме, — говорит Дарина. — Ну-у, ладно тогда… пока.  Валера молчит, тогда девушка разворачивается к двери. — Спасибо, — доносится до нее его хриплый и тихий голос.  — За что? — оглядывается она на него. Он стоит, потупив взгляд, руки в карманах куртки держит. — Что спасла мою некчемную жизнь, — хмыкает он, вспоминая ее слова и снова в глаза смотрит. — Мы в расчете, Валера.