Часть 14

      В воздухе стоял запах каких-то лекарственных трав, ассоциирующийся с неприятной горечью во рту. Было непривычно тихо и эта тишина настораживала — ни людей, ни даже животных, словно в склепе, разве, что пауков не было, наверное.       Гарри открыл глаза, пытаясь сфокусировать размытый взгляд. Резкий контраст света спровоцировал вспышку головной боли и он зажмурился, постепенно привыкая к освещению. Теперь уже было не так плохо, но в глазах всё равно плыло и Поттеру потребовалось время, чтобы окончательно прийти в себя. Голова была ужасно тяжёлой, а всё тело ныло, словно он неделю разгружал ящики. Руки и ноги отнялись, так что Гарри почти не чувствал конечностей, с трудом удалось пошевелить пальцами левой руки и на этом всё. Тело совершенно его не слушалось и гриффиндорец попытался приложить все усилия, чтобы понять, что случилось. Оглядевшись, он пришёл к выводу, что лежит на кровати в Больничном крыле. Перед глазами стали всплывать картинки последних событий, очень медленно всё складывалось воедино.       Точно. Они с Драко столкнулись в полёте, а дальше...он помнит лишь, как они летели вниз, наверное, отключился прежде, чем они коснулись земли...Драко! Где она? Что с ней? Гарри крутит головой, но из-за ширмы ничего не видно и он, недолго думая, зовёт её: — Малфой?       Ответа нет. Поттер вслушивается в тишину лазарета, надеясь услышать чужое дыхание, на случай, если слизеринка лежит где-то здесь. Вдруг она без сознания? О том, что всё может быть гораздо хуже, он старается не думать. — Малфой, ты здесь?       В ответ лишь его голос эхом проносится по лазарету и брюнет откидывается на подушку, раздосадованный неудачными попытками найти Драко. Судя по всему, он вообще здесь один. Ни пострадавших ребят, ни даже Помфри не было поблизости, а встать и уйти, да что там встать, он даже сесть не мог. За окном не было слышно ликующих болельщиков или криков фанаток, поэтому Гарри предположил, что скорее всего сейчас вечер и матч уже закончился. Какая ирония, он ведь почти не помнит эту игру. — Гарри?       Поттер вздрагивает, поворачивая голову в сторону встревоженной Гермионы. Девушка подбегает к нему, бросаясь на шею, и заключает в объятия. — Рон, иди сюда! Гарри очнулся! — зовёт она, наконец, отрываясь от друга. — Очнулся? — рядом появляется Рон, радостно улыбаясь, — Ну наконец-то! Друг, ты так нас напугал! Когда ты упал, мы подумали... — Рон, не стоит, — Гермиона посмотрела на него каким-то странным взглядом, и тот лишь кивнул, — Гарри, как ты? Как себя чувствуешь? — Голова болит и ног не чувствую, а так, вроде, нормально, — замялся он. — Слава Мерлину, мы ужасно переживали, — Грейнджер снова обняла его. — Как я здесь оказался? — спросил Поттер, в надежде, что друзья помогут восстановить ему цепочку событий. — МакГонагалл и Снейп доставили вас с Малфоем сюда, — Уизли обеспокоенно посмотрел на друга, — никто так и не понял, что произошло. Видно было плохо, я лишь видел, как кто-то упал в песок и поднялась куча пыли. Забини кричал, что вы столкнулись, а потом подбежали профессора... — А что с Малфоем? — Гарри показалось даже, что он выпалил это слишком резко, но это сейчас было неважно. Сердце бешенно колотилось и пауза, перед ответом Рона, показалась ему ужасно долгой и неловкой. — Малфоя выписали сегодня утром, — Уизли демонстративно поморщился, при его упоминании, а Гарри облегчённо выдохнул, чувствуя, как тревога отступает. А потом, возник новый вопрос. — Постой, сегодня утром? — Поттер удивлённо открыл рот, — тогда матч... — Матч был позавчера, Гарри, — ласково отозвалась Гермиона, положив руку ему на плечо. — Ты проспал два дня.       Гриффиндорец ошарашенно посмотрел на подругу, потом перевёл взгляд на Рона, когда тот кивнул в подтверждение её словам. — А...игра? — Матч завершили из-за погоды. Победил Слизерин, теперь змеи первые по очкам, — процедил Рон, на лице его отражалась крайняя степень разочарования и досады, но вскоре его отпустило и он устало выдохнул. — Ладно, ты, главное, не переживай. Ты же знаешь Гермиону, она за весь Гриффиндор очков наберёт, мы их быстро обгоним.       Девушка удивлённо приподняла бровь, обескураженная подобным заявлением, и Гарри не смог сдержать улыбки. Как же он рад их видеть, жаль только, что они снова собрались втроём при таких обстоятельствах. Поттер упирается левой рукой в кровать и предпринимает попытку сесть. Гермиона тут же подхватывает его под руку, помогая устроиться поудобнее. — Тебе не стоит делать резких движений, — поучающе предупреждает она, — если что-то нужно, попроси нас. — Спасибо, ребят, но я правда в порядке, — поспешил заверть Поттер, — чувствую себя на удивление неплохо, видимо, отоспался за эти два дня. Даже размяться хочется. Наверное, я бы даже на Зельеварение сейчас сходил. — Глупости, ты только пришёл в себя, — нахмурилась Грейнджер, отрицательно покачав головой. — Зельеварение? Ты, видимо, всё-таки ударился головой, — протянул Рон,—Хотя, сейчас ты всё равно не можешь ходить, разве что только Снейпа в лазарет приглашать. Тебе сейчас нужно просто отдыхать и ни о чём не думать.       На какое-то время в Больничном крыле воцарилось молчание, самая обычная фраза вдруг показалась какой-то двусмысленной. Тень подозрения разрослась ещё больше, когда Гермиона как-то печально на него взглянула. Гарри обеспокоенно посмотрел на друзей, догадываясь, что Уизли вряд ли бы стал переживать по поводу постельного режима. — Что происходит? — Поттер непонимающе уставился на Рона. — В смысле? — он как-то замялся, —Ты о чём? — То, что я ударился головой, ещё не значит, что я стал идиотом, — злится Гарри. Он же не слепой и видит все эти странные взгляды и жесты, и эти двусмысленные фразы с какой-то слишком выраженной заботой. Лица друзей прекрасно говорят сами за себя. — Вы ведёте себя странно и определённо что-то не договариваете. "Скрываете!" — кричит внутренний голос. От него снова что-то скрывают собственные друзья и это ужасно раздражало. Так не может больше продолжаться. — Гарри, послушай... — Мы вовсе не собирались от тебя ничего скрывать, — словно читая его мысли, проговорила Гермиона, — просто не хотели говорить до прихода Помфри, чтобы она ещё раз всё подтвердила. — Говорить что, Герм? Что Помфри должна подтвердить? — Гарри чувствует, как учащается пульс, всё понемногу начинает складываться воедино.       Девушка тяжело вздохнула, глядя в глаза Поттера, требующие объяснить, что происходит. Староста Гриффиндора окинула своего парня понимающим взглядом и поправила волосы. — Когда ты упал, помимо нескольких сломаных рёбер и остальных травм, ты сильно ударился спиной, поэтому ты всё ещё здесь, — тихо начала Гермиона, — помнишь, ты сказал, что не чувствуешь ног? — Ещё бы, я два дня пролежал без движения, — кивнул он, — но, я не понимаю, как это связано... — Самым прямым образом, Гарри, — Грейнджер серьёзно посмотрела на него. — Отсутствие движения тут не при чём. Ты парализован. — Я что..? — ему показалось, что его окатили ледяной водой. Может, он неправильно расслышал? — Ты парализован, — повторила она, вздыхая, но тут же добавила, не давая себя перебить: — Только не переживай. Это временно. Помфри сейчас нет, так что она снова осмотрит тебя по возвращении. Мы хотели дождаться её и сообщить тебе. Она сказала, что ты скоро придёшь в норму, но нужно ещё раз всё проверить, когда ты очнёшься.       Поттер прислоняется головой к стене и прикрывает глаза, пробуя привести мысли в порядок. — Ясно, — гриффиндорец выдержал паузу, с трудом периваривая информацию, свалившуюся на его голову. Гарри чувствует, как тупая боль в висках усиливается. Он уже и не знает, что говорить. — Ясно, — повторяет он, — И как долго нужно ждать это "скоро"? — Если верить прогнозу Помфри, то за пару недель ты полностью восстановишься, — Гермиона улыбнулась, ободряюще поглаживая его по плечу, — в этом деле самое важное — не торопиться. — Да, — рассеяно кивает он, — конечно, ты права. — Гарри, всё будет хорошо. Это же не навсегда, тебе нужно просто пережить это, как любые другие трудности. — Знаю, Герм. Давай не будем об этом, поговорим про что-нибудь другое, — просит Поттер, желая отвлечься от навязчивых мыслей. — Расскажите, что я пропустил за эти два дня. Может, случилось что-то интересное? — Случилось, — мгновенно кивает Гермиона, — Рон завалил тест по Травологии. — Ну, Гермиона! Я же просил не говорить, ты мне всё время будешь напоминать теперь? — простонал Уизли, хватаясь за голову. — Ещё как буду, — строго сказала она, — я уже устала повторять, как важно хорошо написать тесты, ведь в них присутствуют многие вопросы, которые могут быть на ЖАБАх, но ты, словно специально, делаешь всё наоборот! — Ну, что я могу поделать, если ничего не понятно! — возмущённо пыхтит рыжеволосый, — Эти листики и стебельки все одинаковые и все зелёные, как я должен их классифицировать?! — О, Рональд, я уже не знаю, как тебе объяснить, это пройденный материал, который ты, очевидно, не учил! — Гермиона всплеснула руками, крайне недовольная результатами этой беседы, — Раз ты не понимаешь то, что объясняет Профессор Стебль или я, попроси Гарри помочь тебе!       Брови Рона взлетели вверх, а Мальчик-который-Выжил подавился воздухом. — Меня?! — опешил Поттер. У него, конечно, не было таких проблем с Травологией, как с Зельеварением, в целом там всё стабильно, даже хорошо, он бы сказал. Но вряд ли он дошёл до того, что бы кого-то учить. — Герм, я не уверен, что я смогу как-то помочь...Я ведь даже тест не писал. — В этом тесте было много вопросов о ядовитых растениях, на них Рон и засыпался, — парирует Грейнджер, продолжая зло сверкать глазами. — А ты как раз писал эссе по Зельям о ядах и противоядиях для Снейпа, помнишь? — Припоминаю что-то такое, — вздыхает Гарри, понимая, куда она клонит. — Вот и поможешь Рону подготовиться к пересдаче, — улыбнулась Гермиона. Уизли только открыл рот, но тут же закрыл его, не найдя, что возразить. Поттер лишь покачал головой. Как умело она всё разрулила, может, Гермионе тоже дорога на Слизерин? — Что ж, наверное, я попробую, всё равно в ближайшее время я тут застрял, — соглашается Гарри. Взгляд Рона в этот момент выражал такую обиду, словно он предал его самым наглым образом. Ха! Это он ещё не знает, что то самое эссе ему помогала делать Драко. Что ж, вряд ли Малфой согласится помочь ему, про Рона вообще можно не спрашивать, так что в этот раз придётся выкручиваться самому.       Перед глазами снова красными буквами высветилось чужое имя, и Поттер опять задумался о слизеринке. Рон сказал, что Драко выписали сегодня утром, значит, она в порядке? Как давно она очнулась? Как себя чувствует? Где она сейчас? В голову пришла идея написать ей, ведь друзья принесли его сумку, которая сейчас стояла у кровати, а тетрадь была там. Но Поттер оставил это желание при себе, ведь что он мог написать? "Привет, я очнулся?" Бред! Теперь хотелось увидеть её ещё сильнее, чем прежде, убедиться, что с ней всё хорошо, но как на зло он застрял в этом чёртовом Больничном крыле ещё как минимум на несколько дней. Образ Драко никак не выходил из головы, и он всё время вспоминал широко распахнутые серые глаза — единственная неизменная черта в ней, даже после того, как она одевает кулон. Вот они застыли в воздухе, а дальше он сбивает её с метлы и чернота. Он должен её увидеть. И поговорить. Без "почему" и "зачем", Гарри уже и сам себя не понимает, просто ему нужно с ней встретиться.

***

      Драко открывает глаза, утыкаясь взглядом в трещены на потолке, похожие на чёрные ветки, освещённые лунным сиянием. Вокруг царит полумрак, но Малфой привыкла к подобной обстановке в Выручай-Комнате, так что видит тут без труда. Чёрт возьми, она узнает это место из тысячи, ведь лежала здесь, изрезанная Сектумсепрой. Она в Больничном крыле.       Малфой судорожно шарит руками по груди и успокаивается, нащупывая холодный кулон, который всё ещё на ней, а потом и мужской торс. Никто ничего не видел, а значит она может выдохнуть. Её не раскрыли. Драко расслабляется, вспоминая, что произошло с ней, раз она снова тут. Постепенно всё встаёт на свои места: был матч Гриффиндора и Слизерина, погодные условия испортились и они с Поттером столкнулись в небе. Она летела к кольцу, заметив блеск снитча, а в следующую секунду Поттер схватил её за руку, метла, бывшая опорой, выскользнула из-под неё, и они сорвались вниз...       Поттер.       Он летел сверху и, после столкновения, должен был придавить её своим телом, когда они упали бы. Но он...Гарри прижал её к себе и развернул, оказываясь сам повёрнут спиной к земле. Он закрыл её собой и если они упали так, то с подобной высоты он, вероятно...разбился? Нет. Малфой потрясла головой, пытаясь выкинуть такие дурацкие мысли. Поттер не мог разбиться. Там была МакГонагалл и Снейп, это был песок и они были в экипировке...он жив. Это же грёбаный Герой, переживший даже Авада Кедавру!       Поттер.       Слизеринка медленно встаёт с кровати, как-то заторможенно глядя на свои замотанные кисти. Она даже не почувствовала боли, наверное, под зельем Помфри. Холодный кафельный пол неприятно обжигает кожу. В лазарете стоит мёртвая тишина, и Малфой про себя отмечает, что ночью это похоже скорее на дом с привидениями. Соседние койки пусты и она, воровато оглядевшись, медленно продвигается босиком вдоль больничных кроватей. Судя по тому, что Мадам Помфри здесь нет — она, скорее всего, мирно спит в своих покоях — сейчас далеко за полночь.       Драко останавливается напротив чужой постели, чувствуя, как замерло сердце. Поттер, белый, как мел, лежит, откинувшись на подушку и плотно закрыв глаза. Под глазами пролегли тени, а лунный свет ещё больше подчёркивает его болезненный вид. Малфой подходит ближе, бесцеремонно таращась на него. В горле появляется ком. Это точно Поттер? Тот самый, который бездумно бросается помогать всем подряд, не думая о себе? Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь лицезрел последствия подобной помощи, но было бы ужасно глупо думать, что каждый раз бросаясь в пекло, ему удаётся выйти целым. Вот она — расплата за геройские подвиги и помощь окружающим.       Зачем?       Слизеринка садится рядом с телом Поттера, прижимаясь к его груди. Размеренный стук продолжает повторяться и поддерживать жизнь в его теле, и она расслабляется, опуская руку Гарри на сердце. Оно хотя бы бьётся.       Зачем? Ради чего всё это? Этот его грёбаный комплекс Героя, может, это какое-то психическое расстройство, заставляющее думать, что Гарри обязан помочь всем окружающим? Драко уже действительно не знает, как объяснить это по-другому. Она понимает, что значит жертвовать собой ради близких, но зачем он сделал это ради неё? Она отравляла ему жизнь все семь лет, что они были знакомы, но Поттер продолжает всё время спасать её, как будто так и должно быть. Любой другой бы уже тысячу раз бросил бы её умирать, и его нельзя было бы в этом винить, а этот придурок...откуда он такой взялся?       А ведь, если бы она умерла...помолвка почти наверняка была бы расторгнута и он был бы свободен. Ему бы не пришлось ничего искать или мириться с ней. Раньше ей и в голову такое не приходило, да и Поттер вряд ли о таком думал, но, если один из них умрёт, это решит все проблемы. Разумеется, это абсурд, они оба должны остаться живы, но, наверное, именно поэтому она никогда не поймёт Поттера. Гарри о таком бы даже не задумался, а она рассматривает это, как один из вариантов решения проблемы, пусть даже чисто теоритически. Он предпочёл принять падение на себя, хотя у него даже не было гарантии, что она сделала бы для него тоже самое. Драко и сама не уверена в этом. Она, наверное, сначала обдумала бы все риски, а потом уже кого-то спасала бы. Вот что отличает её от Поттера, и это что-то никогда не позволит ей его понять. Их взгляды на ситуацию. Драко ни за что не поймёт его желания спасать всех, несмотря на их поступки, ведь глядя на него сейчас, лежащего пластом на кровати, разве оно того стоило? Зачем?       Будь он в сознании, она определённо треснула бы по бошке этому недотёпе за его бравую самоуверенность.       Идиот.

***

      Весь следующий день Малфой провела в Больничном крыле, ожидая пробуждение Поттера, но он так и не очнулся. Вокруг них кружила Помфри, раздавая лекарства и меняя повязки, но она не особо слушала, что та говорит. Вроде как, она ободрала ноги и вывихнула кисти, когда Гарри, приземлившись, подмял их под себя, но Драко едва ли была удивлена подобным раскладом. Ещё легко отделалась.       За время пребывания в лазарете к Поттеру несколько раз приходили Уизли и Грейнджер, заглядывал Долгопупс, и даже один раз МакГонаналл. Друзья Поттера о чём-то очень встревоженно беседовали с Помфри, но Драко так и не разобралась, о чём именно. Кроме этого, они принесли его сумку, оставив возле кровати. К ней же не пришёл никто. Это было ожидаемо, но, лёжа на кровати и наблюдая за Гарри весь день, Малфой невольно проводила параллель между ним и собой, с каждым разом всё больше убеждаясь, что они не просто разные — все люди отличаются, это нормально — нет, между ними настоящая пропасть и ничто не поможет её преодолеть. Они воспитаны в разных условиях, думают по-разному и их принципы кардинально отличаются. Они как две противоположности.       И она продолжает отрицать, что противоположности притягиваются.       Глядя на то, как над Поттером кудахтают Уизел и Грейнджер, Драко начинает чувствовать настоящую неловкость. Она здесь лишняя, Малфой и сама это прекрасно понимает. Возможно, ей не стоит ожидать пробуждение Поттера, так же, как и говорить с ним. Потому что это странно..? Или потому что раньше они бы просто сделали вид, что друг друга не знают. Что-то изменилось, но Драко предпочитает постоянство неожиданным переменам. Малфои не из тех, кто поддаётся мимолётным порывам, не думая о последствиях. Это как раз больше в духе гриффиндорцев.       Сейчас ей бы отвлечься от глупых рассуждений и заняться поисками необходимых ингредиентов. Раз Поттер вышел из строя, то хотя бы она должна продолжать искать, чтобы у них было хоть что-то. Но здесь у неё нет ни книг, ни списка, а застряла она тут по меньшей мере до завтра. Возможно, чуть позже ей удастся убедить Помфри отпустить её, ну, а так остаётся только валяться на кровати и дохнуть от безделия.       Малфой долго маялась в постели, не зная, куда себя деть, она привыкла всё время что-то делать, а подобное чахнущее состояние ей совсем не нравилось. Она едва дождалась наступления ночи, когда с ужасом поняла, что ещё столько же ей придётся ждать до утра. В лазарете не осталось никого, кроме неё и Поттера, но и тот был абсолютно недееспособным. Пустая болтовня совсем не в её характере, однако, теперь Драко и на это согласна, только бы как-то скрасить это бесполезное времяпрепровождения, которое Мадам Помфри именует "отдыхом". Слизеринка ещё долго смотрела в потолок, а потом едва не расхохоталась, представляя, как они с Поттером беседуют о погоде. Это вошло бы в историю.       Утро прошло в тянущем ожидании. Малфой сидела на своей кровати, предчувствуя скорое появление Помфри. Ей страшно нетерпелось покинуть Больничное крыло, потому что ещё одну ночь с безвольным телом Поттера она не переживёт. Гарри за это время так и не пришёл в себя и Драко вдруг осознала, что она понятия не имеет, когда он вообще сможет вернуться к осуществлению их плана. Возможно, он и вовсе "выпал из расписания", и она даже не может его в этом винить. Это, наверное, первый случай на её памяти, когда кривые руки Героя Британии действительно не при чём. Просто всё против них, как не посмотри.       Когда наконец на пороге появилась Помфри, Драко с трудом заверила её, что в полном порядке и может, наконец, покинуть Больничное крыло. Женщина несколько раз окинула Малфой подозрительным взглядом, но всё-таки разрешила уйти, при условии, что она тут же вернётся, если станет хуже, и вдобавок напихала каких-то зелий. Слизеринка лишь покивала на все её рекомендации и бросилась собирать вещи, ощущая, что чем дольше она здесь находится, тем больше думает о Поттере и своём спасении, всё сильнее сомневаясь в собственных убеждениях. Чем быстрее она уберётся от сюда, тем лучше.       Уже на выходе из лазарета Драко застывает, оборачиваясь в ту сторону, где покоится Мальчик-который-Выжил. Поттер так и не очнулся и, как она уже призналась себе, она не знает, насколько он задержится здесь. Малфой не сможет сделать всё сама в нынешних услових, так что её не должно ничего останавливать. Заколебавшись на некоторое время, девушка всё-таки разворачивается, быстрым шагом направляясь к чужой постели. Раньше она делала куда более аморальные вещи, так что её не должно ничего волновать, всё ради собственного блага — таков закон Слизерина.       Драко, бегло озирнувшись по сторонам, открывает сумку Поттера, которую ему принесли друзья. Он как-то упоминал, что всегда носит важные вещи с собой, и она предусмотрительно это запомнила. Немного покопавшись, она вытащила грубую ткань, напоминающую подкладку, и быстро убрала к себе. Прежде она ни за что бы не почувствовала угрызения совести за свой поступок, видимо, общение с Поттером на неё всё-таки повлияло. То, что она делает сейчас — неправильно. Но мантия-невидимка нужна ей теперь, как никогда, и кто бы что не говорил, своя безопасность всё ещё дороже моральных убеждения. Как только он очнётся, она обязательно вернёт её, может быть, даже извиниться. Так надо.       Драко возвращает вещи гриффиндорца на место, и пулей вылетает из Больничного крыла, едва не сталкиваясь с Уизли за поворотом.

***

      После выписки остаток дня проходит непривычно быстро. Зельеварение, по которому Драко успела соскучиться, вообще пролетело мгновенно, ей показалось, что они просидели в аудитории всего пять минут и лишь сваренное зелье напоминало, что на самом деле прошёл целый час. Даже История магии показалась Малфой интереснее, чем отлёживание в лазарете. Особенно весело стало, когда Профессор задал им эссе на двадцать страниц в качестве домашнего задания. Вот уж действительно насыщенный день.       К тому времени, как она закончила строчить, до комендантского часа осталось около тридцати минут, так что смысла идти в библиотеку сейчас не было. Оставшееся время Драко решила провести в Гостинной Слизерина, почитывая фолиант о применении ментальной магии в колдомедицине. Огонь в камине делал мрачные подземелья немного уютнее, правда, едва ли теплее, так что Малфой сидела на диване, кутаясь в мантию. За это время мимо неё продефелировала Паркинсон, а за ней и Нотт, бегло поздоровавшись. Блондинка только кивнула в ответ, снова погружаясь в чтения, когда рядом с ней прогнулся диван и кто-то удобно устроился по-соседству. — Неплохой вечерок, как думаешь? — обратились к ней баритоном. Драко вздрогнула от неожиданности, напрягаясь, а потом закатила глаза, захлопывая книгу и поворачиваясь к собеседнику. — Если хочешь поговорить о погоде, я не в настроении, — хмурится Малфой, глядя, как Блейз закидывает ногу на ногу и расслабляется. Последний их разговор во время Зельеварения не закончился ничем хорошим, так что Драко не собиралась ждать чего-то радостного и на этот раз. Этот интриган никогда не приходит просто так, она слишком давно с ним знакома. — Будь немного приветливее, неудивительно, что первокурсники от тебя шарахаются, — качает головой Забини, ухмыляясь, — тем более, я по делу. — Они шарахаются, потому что знают, что я могу снять очки за баловство. Я предпочту сохранить подобный авторитет, — вздыхает Малфой. Видимо, почитать ей сегодня не дадут. — Так, что за дело? — Я знаю, что у тебя хорошая память, так что не буду напоминать подробности нашего соглашения, — Блейз щурится и его лицо становится серьёзным, — есть кое-что, о чём я хочу тебя попросить. — Что ж, всё зависит того, что именно ты хочешь, — Драко долго ждала, когда Забини снова придёт к ней. Всё это время он вёл себя, как обычно, но Малфой чувствовала, что это затишье перед бурей. И не ошиблась. Только вот их сделка основана на шантаже и пока что слизеринка в невыгодных условиях. — Да так, небольшая услуга, — поворачивается к ней Блейз, — мне нужен пароль от Ванны старост. — Ванна старост? — Малфой удивлённо возвела брови. — Верно, — подтверждает он, — после введения правил все пароли тоже сменили, ты наверняка вкурсе. Мне нужен новый пароль от Ванны старост. — Но ты не староста, — несколько озадаченно объявила она. — Не староста, — согласился он. — Зато ты — да.       Драко некоторое время подозрительно смотрела на Блейза. Главное условие их договора — невмешательство в дела друг друга. Она же его и придумала, так что она не может требовать от Забини объяснений, если хочет, чтобы и он к ней не лез. — Вижу, ты затрудняешься ответить, — усмехается он. Малфой снова окидывает его взглядом, скрещивая руки на груди. — Надеюсь, я не отправлюсь в Азкабан, как твой пособник, если вдруг что? — выгибает она бровь. Блейз недовольно кривится. — Могу тебя заверить, что крайней твоей остановкой, если что-то случится, будет разве что психиатрия Мунго, — усмехается он, а Драко недовольно качает головой, не вдохновлённая такой шуткой. — Кстати, я думаю, тебе будет интересно знать, что Поттер, вроде как, пришёл в себя. — Что? — Малфой мгновенно меняется в лице, слишком бурно реагируя на подобную новость, тут же получая смешок от Блейза. Она резко одёргивается. — Зачем ты мне это говоришь? — Это обмен информацией, Драко, таков договор, — тянет Забини, — и судя по твоей реакции, я не ошибся с темой. — Откуда такая уверенность? — Малфой медленно расслабляет лицо, возвращая себе хладнокровие. — Думаешь, подобная информация меня удивит? — Думаю, да, — Блейз хищно скалится,— потому что, очевидно, ты как-то связан с Поттером.       Драко морщится, недовольная подобным утверждением, но Забини снова продолжает: — Я не собираюсь в это лезть, — спешит заверить он, — просто советую быть осмотрительнее. После падения, скорее всего, маскирующие чары спали, и я увидел у тебя интересный браслет, который показался мне подозрительно знакомым. Не знал, что вы с Поттером закупаетесь у одного мастера, — подмигнул Блейз, довольно наблюдая за перекошенным лицом Драко. — Я лишь хочу сказать, чтобы ты был осторожнее, если хочешь сохрать свою "связь" с Поттером втайне. — Я это учту, — процедила Малфой, сверля Забини взглядом. Всё-таки с ним надо быть особенно бдительной. Слизеринка устало вздыхает.— Пароль: "Яблоко в карамели". — Оригинально, — хмыкнул он, улыбаясь. — Всегда удивлялся фантазии МакГонагалл. — Вынужден согласиться, — кивает Малфой, усмехаясь ему в след. — Полагаю, не мне напоминать тебе об осторожности. — Можешь не беспокоиться, я уже обо всём позаботился, — отмахнулся Блейз, вставая с дивана, — Приятно иметь с тобой дело, Драко.       Девушка хмуро посмотрела вслед удаляющемуся Забини, раздосадованная итогом сегодняшней беседы. До отбоя оставалось около пяти минут. Ужасно раздражало, что Блейз так много знает. О его секрете Драко тоже догадывалась — у него была девушка, о которой он никому не рассказывал, возможно, помимо неё об этом мог знать разве что Нотт, в чём она сильно сомневается. Но раз ему понадобилась такая секретность, видимо, его избранница была не со Слизерина. Своих от своих не прячут. Может быть, он опасался нападок на эту девушку, из-за того, что когда-то был Пожирателем. Становилось понятно, зачем ему нужна Ванна старост и помощь Драко в целом. Но вот в чём дело, их тайны не сопоставимы по своей важности. Если вскроются отношения Блейза, то окружающие, может и осудят эту девушку сначала, но вряд ли случится что-то криминальное. В итоге они просто выпустятся из Хогвартса, а там уже о них все забудут. А вот если выяснится, что Драко — девушка, ко всему прочему помолвленная с Гарри Поттером, это будет настоящий скандал. Поэтому её шаткое положение было таким удручающим.       Однако, сейчас были дела и поважнее разоблачения Блейза. Вряд ли Забини соврал, а значит Поттер очнулся. Драко ходит туда-сюда, нарезая круги по комнате, и слушает бушующие мысли. Ей всё равно, всё равно...она никуда не пойдёт, потому что не должна. В конце концов, поблагодарить его она может и потом, написав в тетради. Но тогда она не узнает, зачем он это сделал. Если Малфой просто спросит, ничего не случится?       "Не ходи! Не ходи! Не ходи!" — кричит внутренний голос. И Драко знает, что должна его послушать, ведь это было бы логично. Может быть, Гарри вообще сейчас спит или не может говорить. Верно, она не должна никуда ходить. Но вместо этого она берёт в руки мантию-невидимку. Наверное, она совсем дура, раз плавая в собственных проблемах, беспокоится о Поттере. А она беспокоится и это уже бесполезно отрицать. Похоже, она уже всё для себя решила и пусть потом она об этом пожалеет, внутренний голос может идти к чёрту, а она пойдёт в Больничное крыло.       Просто спросить "зачем?" и уйти...       Но постепенно и эта мысль растворяется. А если он не хочет её видеть? Хотя, этого она не может знать наверняка, но в голову сразу приходит последняя сказанная ею фраза: "Свались с метлы, Поттер". Мерлин, когда она это говорила, она вовсе не это имела ввиду! И как она будет объяснять ему, что она в его мантии-невидимке?       А ещё он валяется там уже два дня, так что он наверняка хочет есть... Малфой медленно прокручивает все идеи ещё раз, попутно вспоминая дорогу к кухне, про которую ей говорил Поттер, и ругая себя за то, что ведёт себя крайне не разумно. Всё это очень странно и ей не свойственно, но с Гарри-мать его-Поттером всегда всё идёт не так. Ей абсолютно всё равно, она просто спросит и уйдёт...

***

      Гарри лежал, уперевшись взглядом в потолок, считая чёрные трещины над головой. Вокруг было непривычно тихо, даже для ночи. Сна ни в одном глазу, да и он и так только и делает, что лежит.       За час до отбоя появилась Помфри, очень быстро спровадив друзей из лазарета, и принялась расспрашивать Гарри о его самочувствии. Потом дала какой-то отвар, который на голодный желудок показался Поттеру ужасно кислым, и стала раздавать рекомендации. Гарри долго молча кивал, не решаясь задать волнующий его вопрос, а потом всё-таки озвучил свои опасения по поводу его прибывания здесь. Хотелось услышать какой-то прогноз о своём состоянии, заодно узнав, как долго предстоит ждать выздоровления. — Предположительно, это может занять несколько недель, тоже я сказала и Мисс Грейнджер, — словно дожидаясь этого вопроса, устало отозвалась Помфри. — Но точный прогноз я дать не могу, Гарри. Ты должен понять, что чувствительность будет возвращаться к тебе постепенно, но даже так понадобится некоторое время, прежде, чем ты встанешь на ноги. Это может случиться как позже, так и раньше. Тут всё индивидуально, в таком деле нельзя торопиться. — Я понимаю, — кивнул Гарри, откидываясь на подушку. Он уже слышал всё это, но подобное его ни капельки не радует. У него нет нескольких недель, о которых говорит Помфри. Они с Драко и так потеряли много времени и если есть возможность, то он должен прийти в себя как можно быстрее. Или Малфой откусит ему голову. — Вот что, Гарри, — вдруг обратилась к нему Поппи. — Ты вряд ли проникнешься моими словами, но поверь мне, как опытному колдомедику: любая болезнь проходит куда быстрее, если не зацикливаться на ней. Особенно это касается случаев, вроде твоего. Как бы странно это не звучало, но психическое состояние играет самую важную роль в лечении, помни об этом, — она развернулась, медленно направляясь к дальней двери, ведущий в её апартаменты, напоследок напомнив, что разбудит его завтра утром, чтобы дать очередной настой.       Гриффиндорец остался лежать, разглядывая потолок Больничного крыла в лунном свете и раздумывая над словами Помфри. Может она и права, точнее, она, разумеется, права, но как он, Годрик, может быть спокоен? Не будь на нём этого браслета, он бы воспринял нахождение здесь, как отдых, мирно отлежав свои пару недель, а потом сел бы на метлу и несколько часов летал бы, наслаждаясь полётом. Но сейчас он просто не может смириться с этим ограничением. Они с Драко и так остались без Выручай-Комнаты, а последнее время она вообще копалась со всем сама, прямо сейчас он действительно бесполезен. Может она была права, называя его криворуким идиотом? Наверное, она проклянёт его при следующей встрече...и когда эта встреча вообще будет? Смысл ей встречаться с ним, если он ничего толком не нашёл? Пока что он только создавал ей трудности, а теперь и вовсе сбил с метлы. Почему он её не заметил? Ещё и сам влип по уши. Если бы он только не пошёл за ней тогда в Выручай-Комнату...       Но только Гарри не чувствует сожаления за свой поступок. Вину — да, но он точно не сожалеет, хотя раньше корил себя за эту оплошность. Может быть ему просто нравилась эта авантюра, которая снова наполнила его жизнь событиями, а может ему нравилась та, что была частью этой авантюры... Поттер не мог больше представить, что бы они с Драко так и остались врагами, просто отвернулись друг от друга и прошли мимо. Эта девушка навсегда осталась бы для него избалованной мразью, готовой пойти на всё, чтобы спасти свою шкуру.       Гарри хватается за голову, чувствуя, как медленно сходит с ума. Как? Как он мог когда-то думать про неё так? Как он мог так ошибаться, где и что он понял не так? Почему они стали врагами и не сошлись в начале? Она показалась ему заносчивой и высокомерной? Но она ведь и сейчас не отличается мягким характером, разве что стала чуточку терпимее, так в чём же разница? Сейчас у Поттера не поворачивается язык говорить то, что говорил ей раньше даже в ответ на её оскорбления. Все эти гадости о друзьях и родителях, о нём и чужой крови...семь лет насмешек он просто взял и забыл? Простил, хотя она даже не извинялась...Что случилось с ним и его ненавистью?       Он не мог вспомнить, как чувствовал к ней отвращения, пытался дословно воспроизвести все самые злые слова, сказанные Драко в его адрес, но не почувствал никакой обиды или злости даже на гадости о родителях, лишь лёгкую горечь внутри, когда она называла Гермиону грязнокровкой. Раньше он и сам без зазрения совести окрестил бы Малфой Пожирателем Смерти, а теперь, зная, как она из-за этого переживала, понимает, что это была куда более жестокая фраза, чем те, что она говорила ему. А сейчас его охватывает настоящая ярость, когда он слышет что-то подобное от Рона или ещё кого-то, Гарри хочется броситься этому человеку на шею и закричать, чтобы тот взял свои слова назад. Он хочет оградить Малфой от нападок и...защитить?       Будучи гриффиндорцем и общепризнанным Героем, он часто испытывал желание защитить слабых, ощущая это в какой-то степени своим долгом, да и вовсе по-человечески правильным. Но Драко совсем не была слабой и вполне неплохо справлялась со всем сама, а, значит, в такой защите не нуждалась. То, что Гарри испытывал по отношению к ней вовсе не было жалостью или состраданием, которые ощущаешь глядя на беззащитного и затравленного человека. Нет. Было страшно себе в этом признаваться, но он хотел оберегать Драко также, как Рона или Гермиону, оберегать, как оберегают важных людей.       Когда Малфой успела стать для него важной и что именно это значило, он не знал. Но то, что она ему небезразлична, он готов был признать. Самые разный действия, какие-то мелочи в разговоре или поступках...Гарри и до этого за собой подмечал странное влечение к этой слизеринской хамке. Однако, просто списывал эти знаки на попытки наладить контакт. Что по-настоящему волнуется за неё, так, что сердце замирает в груди, Поттер понял только в небе, когда посмотрев в глаза Малфоя, которого называл "хорьком", вдруг увидел перед собой девушку, с которой не расставался ни на одну ночь целый месяц. Мир перевернулся, а в голове промелькнула лишь одна мысль, заполнившая всё сознание прежде, чем они сорвались вниз...       Только не Драко!       Кажется, действия красноречивее слов. Драко действительно важна. И он точно не должен беспокоиться о ней, но всё равно делает это, потому что ему не всё равно. Только вот, кто она, если Гарри о ней так печётся, так хочет увидеть её и поговорить? Рон и Гермиона его друзья, но Малфой...она ему точно не друг. Мерлин упаси, она его закопает за такие мысли, если узнает. Но тогда, кто же для него Драко?       Гриффиндорец тяжело вздохнул, раз за разом продолжая задавать себе этот вопрос. Как вообще можно охарактеризовать их отношения, если Малфой его на дух не переносит, а он умудряется волноваться за неё? Когда они были врагами, было куда проще. Раз они больше не враждуют, значит, они теперь друг другу...никто? — Поттер, — тихий голос разнёсся по Больничному крылу, и Гарри вздрогнул от неожиданности, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти источник звука. Голос, показалось, раздался совсем рядом, но вокруг никого не было. — Кто здесь? — занервничал брюнет, продолжая крутить головой. Чёрт возьми, у него глюки? — Это я, — Драко стянула с себя мантию-невидимку, аккуратно сворачивая её, и тут же наложила чары конфиденциальности для безопасности. Гарри изумлённо открыл рот, а брови его поползли куда-то вверх. — Чт...Как..? — Поттер недоумевающе смотрел то на Малфой, то на мантию в её руках. — Я взяла мантию-невидимку из твоей сумки, потому что не знала, когда ты придёшь в себя, — замялась слизеринка, протигивая ему мантию, — собиралась вернуть, как только ты очнёшься.       Гарри какое-то время тупо смотрел на протянутую ткань, а потом снова на Драко, и несколько раз моргнул. Пока он был в отключке, она покопалась в его сумке, ещё и мантию снесла? Как это вообще называется? Видимо, Поттер заметно поменялся в лице, потому что Малфой как-то нахмурилась, а потом буквально впихнула ему мантию в руки. — Нечего на меня так смотреть! Я извиняюсь, ясно тебе? — Драко отвела взгляд. — Не надо было мне её брать, я помню, что ты боготворишь эту тряпку.       Гарри вопросительно поднял бровь, глядя на краснеющие щёки слизеринки, а потом тихо хмыкнул. Тяжко же ей будет, если извинения даются ей с таким трудом... Но где-то под сердцем разлилось какое-то тепло, когда Гарри встретился взглядом с этими серыми бездонными колодцами. Он невольно прошёлся глазами по мужской фигуре, задержавшись на секунду на выглядывающий из под рукавов бинтах, неосознанно хмурясь. Но никаких иных повреждений не было замечено, да и Драко, кажется, чувствовала себя неплохо, и Поттер решил отодвинуть переживания в сторону. Она здесь, она в порядке, он так хотел её увидеть и теперь она тут. Она пришла вернуть мантию или зачем-то ещё? Правда, если он спросит, она, скорее всего скажет, что просто шла мимо или вроде того. Но Гарри вдруг понял, как он скучал по их ночным встречам и по самой Драко. — Оставь пока у себя, — немного подумав, Поттер отдаёт мантию-невидимку обратно, понемногу возвращаясь в реальность. — Думаю, я застрял здесь на некоторое время. — Застрял? — хмурится Малфой. — И на сколько? — Пока не смогу ходить, Помфри сказала, может потребоваться несколько недель, — Гарри грустно усмехнулся, вздыхая. — Знаю, ты сейчас скажешь, что я придурок и так далее, но я и сам это знаю, так что- — Нет, — перебила его Драко. — Что нет? — не понял Гарри. — Я не собираюсь так говорить, — Малфой, поднимает голову, глядя куда-то в потолок, — Это, наверное, первый раз, когда твоя тупость не при чём. Никто не мог знать, что получится...так. И когда я сказала тебе свалиться с метлы, я не имела ввиду это. — Знаю, — вздыхает Гарри, — но так или иначе, пока я парализован, мы в тупике. — Подумаешь, — Малфой закатила глаза, устраиваясь на углу кровати, — от тебя и раньше-то толку не было.       Повисает неловкая тишина и Гарри бегло пытается придумать что-нибудь, что сказать. Малфой не смотрит ему в глаза и, скорее всего, сразу уйдёт. Ей нечего здесь делать и Поттер чувствует, как эта связь между ним и Драко, возникшая пару минут назад, медленно рвётся. Она не придёт сюда снова.       Только слизеринка вопреки всем ожиданиям никуда не уходит. Они молчат ещё некоторое время, пока голос Драко не нарушает установившуюся тишину: — Я хочу спросить кое-что, — Малфой сжимает пальцами края мантии, нервно сминая. — Э-э, ну, ладно, — Гарри мысленно бьёт себя по лбу за такой оригинальный ответ и застывает в ожидании. — Когда мы падали, — Поттеру показалось, что её голос дрогнул, — я была снизу, но...ты меня развернул. Я должна была быть сейчас на твоём месте, но ты закрыл меня...и я хочу знать, зачем. — Зачем я развернул тебя? — переспросил Гарри, удивлённый, что она успела запомнить это, пока они падали. — Зачем ты спас меня? — Малфой посмотрела на него с каким-то упрёком, словно ругала за безрассудство. Гарри прикрыл глаза. — Спас — это громко сказано, — вздохнул он, наконец, — в итоге мы всё равно оба оказались в лазарете. — Но только я в порядке, а ты — нет, — слизеринка продолжала сверлить его взглядом, требуя ответ на свой вопрос.       Гриффиндорец съёжился под таким давлением, но так и не смог сходу найти ответ. Признаться, её вопрос озадачил и его тоже, но в тот момент, когда они падали, Гарри думал лишь о том, что должен что-то сделать. У него впринципе не было времени на рассуждения, нужно было действовать решительно и быстро. Тело само двинулось, а когда он понял, что произошло, до земли осталось пара метров. Малфой продолжала пилить его взглядом, но Поттер не мог удовлетворить её ответом. Потому что и сам ничего не понимал. — Не знаю я, — признался Гарри и пожал плечами, — просто сделал это и всё. — Я не понимаю, зачем? — снова повторила Малфой. Гриффиндорец недовольно цокнул. — Я же сказал, что не знаю, — проговорил он раздражённо. — Неужели должна быть причина, чтобы хотеть кого-то спасти? Я хотел спасти тебя, без всякой причины! Именно тебя, понимаешь? — Не уверена, — призналась Малфой, продолжая смотреть перед собой, — Какая тебе от этого выгода? — Выгода? — опешил Гарри. — По-твоему, чтобы спасти человека, нужно извлечь из этого выгоду?! — Ну, это было бы логично- — А родителей ты тоже спасала из выгоды?! — не выдержал Поттер, резко осекаясь, когда лицо Драко принимает совершенно растерянное выражение, а потом её глаза становятся отталкивающе холодными. — Но ты не мой родитель, Поттер, а я — не твоя дочь, — отрезает она и её лицо затвердевает, как когда они впервые встретились, и Гарри больше не может считать ни одной эмоции. — Мы также не друзья, если ты вдруг решил поставить меня на одну чашу с Уизли. Или ты ради кого-угодно жизнью пожертвуешь, если что? — Нет, —возмущается Гарри, неужели это и правда так выглядит? — Конечно нет! — Тогда зачем ты бросился мне на помощь? — в голосе Драко снова заплескался яд, но глаза остались по прежнему холодными. — Решил совершить очередной геройский подвиг, а, Поттер? — Что? Теперь ты думаешь, что я сделал это ради славы?! Отлично! — Гарри зло всплестнул руками, поражённый такими предположениями. Она настолько плохо о нём думает? — Думай, что хочешь! Можешь считать, что я сделал это из собственной выгоды или что ты там ещё говорила?! — Я сказала, что ты бросаешься спасать кого-угодно, — напомнила Малфой. — Точно, — саркастично согласился Поттер, — Только ты — не кто-угодно. Ты одна из тех, кого бы я хотел видеть в живых, и я бы спас тебя ещё раз, если потребуется, понятно?!       Драко удивлённо уставилась на него, раскрыв рот, а потом молча отвернулась. Гарри устало выдохнул, ощущая, как в висках пульсирует кровь и начинает болеть голова от собственного крика. Каждый задумался о своём и Поттер только подумал на краю сознания, что такие их тихие паузы не значат ничего хорошего. Они снова разосрались буквально без причины, медленно возвращаясь к привычным отношениям. Каждый раз, когда что-то налаживается, появляется какая-то мелочь, из-за которой их хрупкая доверенность рассыпается, и они возвращаются в атмосферу отчуждённости и враждебности, с которой начинали. В этот раз, кажется, всё закончил Гарри. — Ты придурок, Поттер, — почти шёпотом произносит Малфой, спустя почти полчаса молчания. Гарри поворачивается к ней. Какая-то неловкость всё ещё царит в воздухе, но, кажется, сейчас эта фраза была скорее забавной, нежели обидной. — Ты же сказала, что не собираешься это говорить, — протянул он, качая головой. Лицо Драко чуть смягчается, и, он готов поклясться, что увидел тень улыбки, проскользнувшую на её губах. — Я передумала, — объявляет она, совершенно равнодушно, — Ты придурок. — А ты говорила, что гриффиндорцы однообразные, — бубнит Поттер, — придумай что-нибудь другое. — С чего бы? Тебе очень подходит, — Драко краем глаза смотрит на него, а потом, лениво потянувшись, вынимает из сумки контейнер. — Что это? — недоверчиво интересуется Гарри, глядя на странный предмет в чужих руках. — Еда, — скучающе отзывается Малфой, протягивая контейнер Поттеру,— Я подумала, что ты будешь голодным.       Гриффиндорец осторожно принимает предмет, повертев его в руках, и ухмыляется. Надо же, она даже об этом подумала, а он и забыл, как дико голоден. — Отравлено? — Разумеется, — подтверждает она, скрещивая руки на груди, — отличная смесь из оранжевой лилии и боярышника, сама готовила. Дисфункция эрекции обеспечена. Хотя, для тебя ничего необычного. — Как мило с твоей стороны, — качает головой Гарри, а потом передёргивается. Так странно слышать что-то подобное от Драко, когда она выглядит, как парень. — Но когда ты в мужском образе, это звучит ужасно. Сними этот чёртов кулон, а то у меня глаз задёргается.       Малфой что-то сказала про его нервы, но в итоге всё-таки сняла кулон, припоминая, что успела установить чары конфиденциальности в самом начале. Иначе бы на их ругань сбежался бы уже весь Хогвартс. Светлые волосы аккуратно рассыпались по плечам, черты лица стали мягче и изящнее, и Гарри слегка улыбнулся, когда Драко полностью вернулась в норму. Когда у тебя на кровати сидит девушка, это куда приятнее. — Девушкой тебе больше идёт, — усмехнулся Поттер, открывая контейнер и вдыхая аромат пирога с патокой. Подумать только, она запомнила, что он любит. — А-а, так ты из этих, — Малфой демонстративно поморщилась, фыркая, — извращенцы, которые только и думают, что о сиськах?       Гарри смутился, а потом окинул Драко изучающим взглядом, в очередной раз убеждаясь, что из-за мантии нельзя ничего увидеть, и только пожал плечами. — Будь дело в сиськах, я бы покусился на тебя в последнюю очередь, — хохотнул гриффиндорец, наблюдая, как она, возмущённо хапнув воздуха, вспыхивает от негадования, явно оскорблённая таким заявлением, а потом гордо вздёргивает подбородок. — Фу, Поттер, ты просто кретин с деликатностью горного тролля! Надо было всё-таки отравить этот чёртов пирог, — обиженно бормочет девушка, поправляя волосы.       Гарри чувствует, как губы невольно трогает улыбка. Ему слишком не хватало этой её заносчивости, которую он прежде так уверенно принимал за грубость. Если так подумать, то именно это её отношение ко всему, такой...сложный характер и позволял Поттеру расслабиться. Они начинали спорить и у него срывало тормоза, но после он испытывал облегчение, ведь с Драко ему не надо было сдерживать свой гнев или мысли, контролировать отрицательные эмоции и соблюдать формальности, как подобает Герою, с ней он мог смело говорить всё, что думал, а иногда и вовсе, не думая. Пусть иной раз это было неправильно и влекло последствия, но она была кем-то, с кем можно было быть откровенным, не боясь осуждения. Почему-то Гарри был убеждён, что едва ли Малфой можно удивить чёрными мыслями. Рядом с ней он мог быть самим собой, просто Поттером, совершенно обычным человеком, который никому ничего не должен. С Малфой было...комфортно.       Встретившись впервые они уже тогда стали нарушать личные границы, постепенно докапываясь до самых больных мест, стараясь заглянуть друг другу в нутро. Сейчас же, когда их негласная война приостановлена, эти границы как будто смазались. Теперь для них словно не существовало чёткого определения допустимого, не было обозначено какого-то предела, крайней черты, до которой можно доходить, но нельзя переступать. Они были так далеко и так близко одновременно, и Гарри вдруг подумал, а есть ли эти границы вообще? Они позволяли друг другу копаться в своих душах. Может, он ещё просто не добрался до этой части Драко, куда вход был запрещён и недоступен? Потому что создавалось ощущение вседозволенности и...опасной близости...       Могла ли Малфой осознанно подпустить его так близко?

***

      Следующую ночь Гарри готовился провести в уединении. После дневного спора с друзьями и Травологии с Роном — точнее, попытками объяснить другу материал — Поттер был почти уверен, что сегодня ему будет сниться Профессор Стебль с мандрагорой в руках. Но он ошибся и это была, наверное, самая лучшая ошибка в его жизни. Драко пришла снова.       Золотой Мальчик едва не схватился за сердце, когда в воздухе появилась голова Малфой, а потом она сняла с себя мантию-невидимку целиком. Гарри отстраненно подумал, что если она будет появляться так каждый раз, то он от ужаса быстро встанет на ноги.       Слизеринка спрятала кулон в карман и только хмыкнула, оценив перекошенное лицо Героя, а потом просто наложила чары и уселась рядом, как будто это самое обычное дело — приходить сюда к нему вторую ночь подряд. Малфой порылась в вещах и выудила оттуда несколько книг и тот самый злополучный список, который она составила у Гермионы под носом. Гарри ещё какое-то время тупо смотрел, как она устраивается, а потом неуверенно выдавил: — Эээ...как бы...привет?       Драко посмотрела на него, как будто впервые увидела, выгнув бровь. Если подумать, они никогда нормально не здоровались, может, поэтому он чувствует себя так неловко сейчас? — Надо же, Поттер, ты продолжаешь поражать меня своим словарным запасом. Такая чёткая формулировка, — закатила она глаза, возвращаясь к вещам. Гарри только хмыкнул, а потом в голову вдруг пришла блестящая идея. — Гриффиндорцы, — ответил Поттер, стараясь максимально спарадировать манеру речи Малфой. И, Мерлин, дайте Гарри кто-нибудь сто галеонов, потому что это сработало. Девушка изумлённо распахнула глаза, её лицо вытянулось, а сама она в шоке уставилась на него. Это была блестящая идея. Никогда прежде он не видел Драко настолько обескураженной. — Что, Поттер, кажется, твоё серое вещество уже на пределе? — он постарался изобразить ехидство, когда едва сдерживался от смеха. Тело начало потряхивать от рвущейся наружу истерики, глядя, как перекосило лицо опешевшей слизеринки и она опустила книги обратно в сумку, так растерявшись, что забыла, зачем доставала. Она несколько раз похлопала глазами, прежде чем сумела открыть рот. — У тебя развилась шизофрения? — осторожно поитересовалась Малфой, торопясь взять себя в руки. — И вовсе я не так говорю. — Да? А мне кажется, мне удалось тебя впечатлить, — ухмыльнулся Гарри, довольный своей работой. Лицезреть полное растерянности лицо Драко — настоящее удовольствие. Если бы он только мог — непременно сделал бы колдофото. — Абсурд! — Драко изо всех сил старалась сказать это как можно твёрже, но всё равно вышло как-то неуверенно, — У тебя помутнение рассудка, Поттер. Ты слишком долго сидишь в Больничном крыле. И тебе уж точно никогда меня не впечатлить. — Неужели? — гриффиндорец с вызывом посмотрел на неё и в глазах заплясали огоньки. — И это мы ещё увидим.       Она подозрительно посмотрела на него, а потом только фыркнула и вернулась к своему списку. Гарри некоторое время выжидающе смотрел на неё, а потом она всунула листок ему в руки. — Вот, ознакомься получше, — протянула Драко. — Это что? — Поттер посмотрел на список, потом на Драко, которая смерила его уничтожающим взглядом. — А сам, как думаешь? — голос так и сочился сарказмом. — Не знаю? — осторожно предположил Гарри, наблюдая за резкой переменой женского настроения, — Рецепт какой-то. Это ты у нас по части зелий.       Малфой зло сверкнула глазами и, кажется, мысленно — так можно вообще? — обругала его самыми нелестными словами. — И правда, ты же у нас умственными способностями не блещешь, — зло фыркнула Малфой, — Только этот листок я тебе уже несколько раз показывала! Это наш чёртов билет к избавлению от совместного времяпрепровождения!       Гарри несколько раз моргнул, а потом снова опустил взгляд в бумажку. Действительно, теперь он узнаёт "Настойку душицы" и "Лунную росу", которые они взяли с Зельеварения. Но остальные ингредиенты как-то не внушали доверия. — Чаб..чабрец? — Поттер с трудом прочитал название какого-то компонента, которое, очевидно, ему дали какие-то неандертальцы, — Что это вообще? — Чабрец — это тривиальное название,— пояснила Малфой, тяжело вздыхая.— Он же Тимьян ползучий или Тимьян блошиный, как тебе будет угодно. — Так и надо говорить, — Гарри закатил глаза, вдруг задумавшись, что делает это слишком часто, подражая Драко. Плохая привычка. — Зачем придумывать по десять названий одному растению? — Ты ещё спроси, почему люди из разных стран говорят на разных языках, — хмыкнула она, глядя на насупившегося Гарри. — Да, ну, бред всё это, — буркнул он себе под нос, — никогда не пойму этого. Чёрт, это как Зельеварение! — От части это оно есть. — А я-то думаю, в чём дело, — вторя ей, отзывается Поттер. Малфой приподнимает уголки губ, но очень быстро становится серьёзной. — Если возвращаться к списку, то семена Клещевины достать трудно, но возможно. Она растёт на окраинах Запретного леса, — Драко загнула палец, как бы считая этот пункт обговорённым. — Экстракт Белладонны вообще считается общедоступным компонентом. Его можно купить, если уж на то пошло, это предполагает программа нескольких курсов обучения. — Так это же хорошо, разве нет? — Гарри озадаченно посмотрел на слизеринку. — Если эти ингредиенты можно достать, так в чём проблема? — Проблемы начинаются дальше, Поттер, — Драко сделала акцент на его имени и ему показалось, что по шее пробежались мурашки. — Осталось ещё два ингредиента. — Что за ингредиенты? — Яд Акромантула и печень дракона, — мрачно проговорила девушка и только ударила себя по лицу, уловив полное недоумение в глазах напротив. — Объясняю для особо одарённых, Поттер, для тебя. Яд Акромантула — телесная жидкость из монстра. Если не дурак, то знаешь, что Акромантулы обитают в Запретном лесу, как правило целыми семействами. — Когда-то давно я уже сталкивался с ними, думаю, я могу справиться, — заявил Гарри, получив только странный взгляд. — Поттер, я, конечно, понимаю, что слава ослепляет, но не мог бы ты сначала дослушать? — саркастично выплюнула Малфой и, громко цокнув языком, продолжила: — Яд Акромантулов извлекается из живой или свежеубитой особи и теряет свои свойства в течении суток. Другими словами, получать его надо непосредственно перед приготовлением зелья или ничего не выйдет. — И что, его нельзя никак сохранить? — в надежде поинтересовался Гарри. — Не знаю, заморозить, например. — Это так не работает, Поттер. Иначе бы его давно пустили в обиход, потому что его можно применять в качестве анестетиков. А расход небольшой, — Малфой пожала плечами, оценив идею Гарри про заморозку. Было бы забавно. — Но ладно. Даже это можно как-нибудь провернуть, если подготовить всё заранее, хотя верится с трудом. Наша главная проблема — печень дракона. — А что не так с их печенью? — Ты шутишь? — слизеринка подняла бровь, сдерживая нервный смешок. — С добрым утром, Поттер! Драконы обитают только в заповедниках, а их органы стоят целое состояние! Даже если мы с тобой наскребём такую сумму — деньги как раз меньшая из проблем — аукционы, на которых выставляются подобные товары, проходят по расписанию! Нельзя просто взять и купить эту проклятую печень! Люди встают в очередь и могут ожидать свой товар несколько лет, понимаешь? — И что делать? — нахмурился Гарри. Звучит как-то всё совсем печально. — Ты у меня спрашиваешь? — огрызнулась блондинка, — Я понятия не имею. Если только у тебя нет какого-нибудь знакомого броконьера, незаконно торгующего драконьими органами, который мог бы припасти для нас одну-другую печень по выгодной цене! — Я не веду дела с броконьерами, — прошипел Поттер, раздосадованный таким положением дел. И что теперь делать? Если хотя бы одного компонента не будет — зелье не сварить. Тупик. — В таком случае, может, твой приятель Хагрид снова разводит драконов? Быть может, он любезно предоставит нам одного? — хмыкнула девушка, пропитывая каждое слово ядом. — Перестань. Ты и сама прекрасно знаешь, что Хагрид... — он запнулся, вдруг застыв на месте. Точно, когда Хагрид нашёл яйцо дракона и высидел его, куда потом делся этот дракон? — Малфой! Ты чёртов гений! Точнее, я гений! И ты..мы! Мерлин, мы гении!       Драко изумлённо посмотрела на этот непонятно откуда взявшийся восторг, как бы спрашивая взглядом, не сошёл ли Гарри с ума. Но гриффиндорец был слишком доволен собой, чтобы обращать внимание на очередной странный взгляд. — Ну же, Малфой, признай, что ошибалась и я не идиот!— хмыкнул он, не удержавшись от тычка в бок. Девушка слегка отодвинулась и прищурилась. — Я признаю, что ошибалась, ты не идиот, Поттер, — растерянно пробормотала девушка,— ты душевнобольной! Сначала бубнишь себе под нос, потом вдруг начинаешь радоваться без причины- — Да ты послушай! — перебил её Гарри. Мерлин, он и правда ждал от неё комплиментов? — Когда дракон, которого нашёл Хагрид, вылупился и подрос, знаешь, куда потом он отправился? — Ну, просвяти же меня! — передразнила его Малфой, скрещивая руки на груди. — Мы отправили его в Румынию! — Куда? — брови девушки взлетели вверх, а голос стал на актаву выше. — Чарли Уизли, брат Рона, работает в заповеднике драконов в Румынии! — торжественно произнёс Гарри. — Возможно, он сможет помочь нам! — Хочешь сказать, что он может достать для нас печень? — недоверчиво поинтересовалась она. — Это довольно рискованно, учитывая редкость и ценность драконьих органов. — Я не утверждаю, — вздохнул Гарри. — Но если кто и может помочь, то только он. — Что ж, — Драко на некоторое время задумалась, — полагаю, в этом есть смысл. Всё зависит от того, на чём он специализируется. Если бы ему удалось достать печень, это решило бы наши проблемы...ты уверен, что он нам поможет? Ему можно верить? — Думаю, да. Я попробую с ним связаться, — решил Поттер и она кивнула, — Я придумаю, как объяснить ему, зачем нам печень. Ничего не обещаю, но это кажется более реальным, чем ждать аукциона. — Ну, выбирать не приходится, — пожала плечами она. — Отправь ему письмо в ближайшее время. Если сделаем это сейчас, то впритык, но, возможно, успеем. Подумать только, и здесь Уизли! — покачала головой Малфой, а Поттер расхохотался. — Мне кажется, вы могли бы поладить,— предположил он, впоминая чувство юмора страрших братьев Рона. Драко покосилась на него, как на психа. — Это место точно пагубно влияет на твои и без того хилые умственные способности, — поворчала она. — Но я признаю, что ты, возможно, не совсем идиот. — Я не ослышался? — гриффиндорец демонстративно приставил руку к уху, улыбаясь. — Это была похвала? — Пф, мечтай, — фыркнула Малфой, ухмыляясь. — Ты безнадёжен буквально во всем, а годные идеи, предложенные тобой, можно сравнивать по редкости с Северным сиянием. — Эй, ничего подобного! — оскорбился Гарри. — Я не профи в Зельеварении, но по ЗОТИ у меня "Превосходно", даже если его ведёт Снейп! И не забывай, я хороший ловец! — Хороший ловец? Шутишь? — Малфой окинула его презрительным взглядом, приподнимая бровь. — Мы с тобой собирались выяснить, кто из нас лучший ловец, но ни один из нас не поймал снитч! Тебя одурачил какой-то блестящий мячик! — А вот тут я бы поспорил, — мгновенно оживился Гарри. О том, что она, вообще-то, тоже не взяла снитч, он решил не говорить. Мало ли что. — Я не поймал снитч, зато я поймал кое-что другое — тебя! — Меня? — Драко непонимающе уставилась на него, припоминая их столкновение. Она протянула руку, чтобы схватить золотой снитч, когда Поттер схватил её за пальцы. Ну, да, допустим. — Вряд ли это то, чем можно гордиться, не находишь? — Напротив, — твёрдо заявил гриффиндорец, так что она не смогла понять, шутит он или нет. — За снитч дают только сто пятьдесят очков, а ты ходячая энциклопедия по Зельям и Травологии! Так что теперь ты должна помочь мне с подготовкой к ЖАБА! — заявил Гарри, только спустя пару секунд поняв, что он сказал. Он только что потребовал, чтобы Малфой помогала ему с учёбой, а в ответ — Годрик, это уже второй раз за ночь — получил полное недоумения лицо. — Твои аргументы сыпятся на ходу, — наконец выдала она, прищурившись. — Я подумаю.       Теперь была очередь Гарри удивляться. Она буквально — вообще нет — согласилась помочь ему? Наверное, где-то в Азкабане сгинул дементор.

***

      Весь следующий день Мадам Помфри летала вокруг него, периодически отвлекаясь на нескольких второкурсников, приходивших с Зельеварения. Кажется, это был полный провал, если судить по их волосам. Колдомедик же металась туда-сюда, разнося колбочки и флакончики с настояками и зельями. Гарри она снова выдала этот кислющий отвар, от которого все внутри узлом завязалось, а после расспросила о самочувствии, напомнив следить за своим состоянием. Он только в очередной раз покивал.       Ощущения были странные. Он видел свои ноги, но совершенно их не чувствовал. Они вообще его не слушались и Поттер не понимал, как ими двигать. Прикосновений он тоже не ощущал, сколько не пытался, это было...непривычно. Он касался кожи пальцами рук и от кончиков мгновенно проходили нервные импульсы, но не наоборот. Гарри понимал, что касается руками ног, но эти были чужие ноги, не его.       Он осторожно обхватывает щиколотку и тащит на себе, сгибая непослушную конечность в колене, чтобы сменить положения, как говорила Помфри. На месте, где он сжимал пальцы, ощущается лишь лёгкое покалывание, а ещё он чувствует холод. Скорее всего сквозняк. Что ж, спустя несколько дней это уже не так страшно, как казалось в начале, просто странно.       После полудня к нему завалились Рон и Гермиона, громко перессказывая последние события, спрашивая про самочувствие и не надо ли чего-нибудь. После чего Грейнджер разложила домашнюю работу, со словами: " Вам тоже следует заняться делом!" Уизли только разочарованно вздохнул, повторяя эти трагические вздохи каждый раз, как Гарри предпринимал очередную попытку объяснить ему материал. Боггарт, он начинает уважать Гермиону за её терпение, она помогала им семь лет, а он уже с трудом соображает на второй день. А ведь шахматы даются Рону легко, почему запомнить пару цветочков это такая беда?       Они промаялись с заданиями до вечера, пока Мадам Помфри не вытолкала ребят из лазарета, напоминая, что скоро отбой, а больным, то есть Гарри, нужен отдых. Поттер хотел было возразить, но потом поразмыслил, что, пожалуй, и правда устал, так что просто подчинился и закрыл глаза, даже не заметив, как провалился в сон.

***

      Когда Малфой заканчивала свою домашнюю работу, было уже темно. Время близилось к полуночи, а на соседней кровати уже без задних ног храпел Гойл. К счастью, этот толстокожий дурак спал так, словно ему дали усыпляющее зелье, так что Драко совершенно спокойно могла заниматься тем, что ей было нужно.       Поставив, наконец, точку на пергаменте, девушка расчесала перо и отодвинула листы с учебниками подальше, разминая шею. Прошлой ночью они с Поттером разобрались с письмом для Чарли Уизли, так что уже утром она заглянула в совятню, чтобы отослать его. Румыния — страна не близкая, так что потребуется время, пока птица доставит необходимое послание. Успех им не гарантирован, однако, как и сказал Поттер, всё лучше, чем становиться в очередь на несколько лет. Это просто бессмысленно. Так что пока решается вопрос с печенью дракона, им следует позаботиться о других компонентах зелья.       Малфой полезла в шкаф, подбирая нужные книги, когда пальцы нащупали что-то шершавое, и она выудила из самого дальнего угла тёмную коробку. Девушка расплылась в улыбке, наматывая на палец зелёную ленточку. Она уже и забыла про конфеты, которые прислала ей мама. Нежные чувства к матери захлестнули её и она задумалась о ней так сильно, что просидела в одном положении несколько минут. Очнувшись от свои размышлений, слизеринка поспешила вернуться к более важным делам. Поводив рукой по замшевой поверхности, Драко закрыла шкаф, собирая вещи в сумку. Коробочку она положила сверху и, обернувшись в мантию-невидимку, выскользнула из спальни.

***

      Гарри видел уже четвёртый сон, когда кто-то положил ему руку на плечо и встряхнул. Поттер подскочил на кровати, едва не сталкиваясь с Малфой лбом, когда она вовремя отпрянула. — Нервишки шалят? — хмыкнула она, глядя на метающиеся по комнате зрачки Национального Героя. — Да иди ты, — буркнул Поттер, поправляя очки, — просил же так не пугать. — Какие мы нежные, — картинно закатив глаза, Драко свернула мантию-невидимку, укладывая её рядом с сумкой, и, неглядя, села на кровать. — Чёрт, Малфой! — Гарри дёрнулся, подаваясь вперёд и коротко вскрикивая. Девушка подпрыгнула от неожиданности, ошалело оглядываясь на него. — Теперь-то что?! — уставилась на него слизеринка. — Что? — Поттер возмущённо поднял брови. — Ты села на меня, вот что! — разозлился он, а потом вдруг застыл и раздражение на его лице сменилось искренним удивлением. Драко странно посмотрела на него. — Что с лицом? — Малфой! — Поттер взволнованно заёрзал. — Сядь, сядь обратно! — Что?! — глаза у девуши сделались огромными, как блюдца, и она растерянно открыла рот. — Ты спятил?! — Сядь, кому говорю! — потребовал Гарри. — Не буду я на тебя садиться! — запротестовала девушка, решительно ничего не понимая. — Ты совсем из ума выжил?! — Да ты не о том думаешь, — замотал головой он. — Когда ты села, я это почувствовал, понимаешь? — Разумеется, ты это...— она запнулась, переваривая информацию.— Погоди, хочешь сказать, к тебе вернулась чувствительность? Ты можешь двигать ногами? — Я не знаю, — он попытался напрячь мышцы, но они категорически не слушались. — Нет...кажется, нет, — разочарованно вздохнул он. — Так, стоп, — она выставила руку вперёд, не давая ничего сказать. — Убери одеяло.       Поттер вопросительно вскинул бровь, но получил лишь настаивающий кивок и убрал одело. Малфой села рядом. Гарри напрягся. — Расслабься и не двигайся, — скомандовала Драко. Гриффиндорец только открыл рот, но проглотил все вопросы, когда она положила свою руку ему на колено. По коже прошёл электрический разряд, пробежавший по спине и шее, снова возвращаясь к колену. Гарри замер, не смея пошевелиться, осторожно разглядывая тонкие бледные пальцы, сжимающие его ногу. Холодно. У Драко очень холодные руки, такие холодные, что даже покалывает кожу, и он это чувствует. Кажется, на мгновение он перестаёт думать, а потом осознание появляется так резко, словно кто-то включил свет в тёмной комнате. Малфой коснулась его. Не фыркнула, не обозвала, а просто опустила руку, аккуратно и мягко. Она сама прикоснулась к нему, добровольно, и ничего не сказала. Ей не противно, как раньше? Или она хочет сломать ему ногу? Только вот держит она слишком осторожно, если хочет сделать больно.       Поттер медленно поднимает глаза, пытаясь рассмотреть отвращение на чужом лице. Но его нет. Драко сосредоточенно смотрит перед собой, чуть хмурясь, её лицо спокойно и не отражает негатива. Гарри вдруг показалось, что если он продолжит дышать, то Малфой очнётся от своих размышлений и отдёрнет руку, кривясь от омерзения. Это идиллия будет разрушена, а он почему-то совершенно этого не хочет.       Руки у Драко очень холодные. А её лицо так близко... — Что ты чувствуешь? — вдруг спрашивает девушка, заставляя Гарри вздрогнуть от неожиданности. — Чувствую? — растерянно переспросил он. — Ты чувствуешь, когда я касаюсь тебя? — повторила вопрос Малфой, поднимая глаза, — Что ощущаешь? Тяжесть, жжение, покалывание? Что-то есть?       Только сейчас Поттер вдруг понял смысл её слов. Он так задумался, что не обратил на этот факт внимание. Он почувствовал ладонь Драко, он понял, что она сжала её на его колене, а ещё он знает, что у неё просто ледяные руки. — Да...да! — воскликнул он, расплываясь в улыбке. Гарри чувствует. — Я слышу тебя, Поттер! Не надо вопить мне в ухо! — рыкнула Малфой и он немного затих. — Так, что именно ты ощущаешь? — Ну, я... — Поттер попытался прислушаться к своему состоянию, — я чувствую твою руку и пальцы, наверное, я смогу понять это, даже если отвернусь...ты замёрзла? — Что? — не поняла Драко, пытаясь проследить ход чужих мыслей. — Просто, у тебя руки холодные, я подумал... — Нет, — коротко отрезала она, — они всегда такие. — Да? Ясно...— Гарри вдруг почувствовал себя полным идиотом, потому что, сидя парализованым в Больничном крыле, отчего-то беспокоится, что Малфой замёрзла. Сердце продолжало колотиться, как сумасшедшее.       Слизеринка, тем временем, совершенно спокойно расспрашивала Гарри о его ощущениях, говоря какими-то заумными словами, часть из которых он не понимал. Может быть, это термины из колдомедицины? Малфой-то много об этом знала, а вот он — почти ничего. Когда она отпустила его колено, Гарри вдруг почувствовал, какое-то разочарование, словно закончилось что-то очень хорошее. Холодная ладонь Драко оставляла неприятный обжигающий отпечаток, от которого по спине бежали муражки, но Гарри на мгновение захотел, чтобы она вернула руку обратно. — Думаю, это хорошо, — подытожила Драко, выслушав все описания Поттера, — раз ты понемногу восстанавливаешься, то скоро сможешь двигаться. — Ты не шутишь? — лицо Гарри просто засветилось от счастья, ему уже нетерпелось покинуть это место как можно скорее. — Я тебе, что, скоморох? Я абсолютно серьёзно, — фыркнула Малфой, а потом нахмурилась. — Но, Поттер, это не значит, что ты можешь прямо сейчас подорваться и начать ходить. Это требует времени, сперва ты должен хотя бы начать двигать ногами, до этого тебе нельзя вставать, я понятно объясняю? — Понятно, понятно, — согласился он, но лицо у него было какое-то отстранённое. Вероятно, он уже представлял, как носится на своей метле, исполняя разные трюки. — Что-то я сомневаюсь в этом, — покачала головой девушка. — Знаешь, Малфой, — Гарри поймал на себе заинтересованный взгляд, — думаю, ты будешь отличным колдомедиком.       На мгновение лицо Драко стало удивлённым, а потом уголки губ слегка поднялись вверх и она улыбнулась. Гарри почувствовал, как начинают гореть его щёки. Правда, лишь до того момента, пока её мягкая улыбка не сменилась подозрительной ухмылкой. — Что ж, пациент Поттер, так вы утверждаете, что к вам вернулась чувствительность после того, как я на вас села? — Малфой подняла бровь, теперь буквально расплываясь в хищном оскале. — Я возьму на заметку этот метод в качестве экспериментального лечения. — Годрик, ты просто не выносима! — гриффиндорец закрыл рукой глаза, тяжело вздыхая. Малфой такая Малфой! В любой ситуации. — А ты думал, почему я слизеринка? А колдомедиком, к слову, я и так бы стала, — хмыкнула Драко. — Должен же кто-то спасать вас, авроров.       Гарри удивлённо посмотрел на неё, как будто она только что нагадала ему троих детей. — Откуда ты знаешь, что я хочу стать аврором? — Поттер мысленно перебрал все их разговоры, но, он почти уверен, что не говорил ей об этом. — Не сложно догадаться, — отмахнулась она, словно это было что-то элементарное. — Ты хорошо справляешься с ЗОТИ и Трансфигурацией, а так называемая храбрость заложена в твоём характере, ты же гриффиндорец.       Он был мягко говоря поражён таким честным ответом, но говорить что-то не решился. Приятнее было думать, что она признала его положительные стороны, в чём Малфой никогда не сознается, если он спросит напрямую.       Блондинка в это время полезла в сумку и, покопавшись там, вытащила какую-то тёмную коробку с ленточкой, протягивая Поттеру. — Что это? — с неприкрытым интересом спросил он. — Открой и узнаешь, — ухмыльнулась она. Гарри почувствовал, как его захватывает любопытство, и потянулся, чтобы открыть коробку. Комнату тут же наполнил запах дорого тёмного шоколада. — Шоколадные конфеты? — Поттер ещё раз осмотрел содержимое коробки на случай, если ошибся, но, нет, это точно были конфеты. — Это горький шоколад? Я же говорил, что не люблю... — А я говорила, что ты просто не пробовал хороший, — спокойно отозвалась Малфой. Гарри с подозрением покосился на неё. — И в чём подвох? — он попытался прочитать какой-то злой умысел по её лицу, но встретил лишь очередную ухмылочку. — Его нет, — весело произнесла она, более чем удовлетворённая подобной реакцией. — Просто, своим поведением ты оскорбляешь всех ценителей тёмного шоколада, когда сам ел, очевидно, только какие-то жалкие маггловские иммитации. — Хочешь переубедить меня? — прищурился Поттер. — Хочу в очередной раз показать тебе, какой ты идиот, — самодовольно заявила она, скрещивая руки на груди. — Значит, сама Драко Малфой угощает меня шоколадом? — такая ирония, что захотелось смеяться. Слизеринке же такая постановка вопроса не понравилась и её лицо как-то сразу затвердело. — Не хочешь — не надо, — фыркнула она и потянулась, чтобы забрать коробку, но Гарри убрал её в сторону. — Я не говорил, что не хочу, — поправил он, снова взглянув в коробку, — теперь мне даже интересно.       Поттер взял одну конфету из угла — подумалось, что вытаскивать из середины коробки неприлично — и отправил в рот. Сначала это было что-то горчащее, а через секунду какая-то терпкая начинка смешалась с растаявшим шоколадом. Что-то вишнёвое и...алкоголь? Ликёр? Рядом сидела Малфой, с интересом наблюдая за его лицом. Чёрт возьми, она опять его сделала, ведьма! — Это потрясающе! — сдался Гарри, признавая поражение. — Это правда горький шоколад? В смысле он горький, но вкусный...это здорово! Признаю, в этот раз я — идиот. — Я не ослышалась? — Драко подняла бровь, усмехаясь, — Сам Гарри Поттер признаёт свою неправоту? — Получается так, — согласился Гарри. — Странно, что, чтобы доказать тебе это, потребовалась лишь коробка конфет, — слизеринка закатила глаза и вздохнула, но, кажется, была рада. Поттер только хмыкнул, совершенно не удивлённый подобной реакцией. Он еще раз опустил взгляд на коробку в своих руках, которую внешне можно было оценить, как очень дорогую и фирменную, как собственно и всё, что покупали Малфои. А потом он обратил внимание на шёлковую зелёную ленточку, на удивление хорошо сочетающуюся с тёмно-коричневой замшевой коробочкой. Он никогда прежде не видел эти конфеты и они уж точно не продавались в Хогсмиде, куда теперь вход был запрещён. Откуда же тогда взялись эти конфеты? — У тебя появились обожатели? — полюбопытствовал Гарри. Конечно, она очень симпатична. Не скрывай она свой пол, за ней бы, наверное, носились толпы поклонников. Но поскольку всё знает только он, чему сейчас рад, как никогда, значит ей подарили их, как парню. В образе парня Малфой тоже была красива: высокий, стройный блондин, всегда хорошо одетый, не кривясь он всё время в отвращении ко всем, то, пожалуй, Гарри признал бы даже, что у него симпатичное лицо. Было странно думать об этом сейчас, ведь образ старого Малфоя всегда вызывал у него ассоциации с хорьком. Наверняка, после войны поклонниц у Драко поубавилось, но даже так оставались те, кто ей(ему) симпатизировал. Особенно, если это были младшие курсы, а не седьмой. — Что? — девушка вскинула брови, — Какие обожатели? — Ну, конфеты — явно подарок, ещё и ленточку повязали, — объяснил Гарри, пытаясь понять, о чём она думает сейчас, — Так, кто же тебя так балует?       Но ожидания Поттера не оправдались, на лице Драко отразилось несколько странных эмоций, тенью промелькнув и развеявшись. Уголки губ опустились, а глаза потемнели и потухли. Ему показалось, или этот вопрос её...расстроил? — Эта ленточка мне очень нравится, как и эти конфеты, — тихо отозвалась Малфой, — это подарок от мамы.       Гарри растерянно посмотрел на коробку, затем снова на неё. От Нарциссы? Он помнит, что она сейчас во Франции по решению суда, последний раз он видел её после войны. Стало сразу как-то стыдно за свой вопрос. — Она сейчас во Франции? Как она? — осторожно спросил Поттер, чтоб хоть как-то сгладить острые грани напряжения. — Хорошо, — лицо у Драко стало непроницаемым, а голос был слишком спокойный, даже безразличный, — она говорит, там красиво. — Погода хорошая? — Да, там тепло и всё в цвету. — Ясно, — Гарри сглотнул. — А...а Люциус- — Поттер, — перебила его Малфой, она натянулась, как струна, неподвижно смотря перед собой, — заткнись. Ешь молча.       Гриффиндорец почувствовал, как что-то заныло в груди, будто его ударили чем-то тяжёлым. Кажется, он только что переступил черту, которую прежде не замечал. Стоило бы догадаться, следовало быть осторожнее. Сейчас тишина пугала его как никогда, потому что он не знал, что делать, и потому что вдруг понял, что не хотел бы заканчивать разговор вот так. Он хотел бы, чтобы она с ним поговорила, поделилась тем, что, очевидно, её беспокоит. Пусть она накричала бы на него и обругала, только бы не молчала. Но Драко молчит и совершенно точно не собирается ничего ему говорить. А он не имеет право ничего просить, его желание эгоистично, поэтому Гарри оставляет его при себе...

***

— Герм, у меня получилось! — он медленно повернул ногу, впервые ощущая хоть какой-то контроль над собственным телом спустя столько времени после матча. — Гарри, это же замечательно, — Гермиона ласково погладила его по плечу и улыбнулась. — Друг, это отлично! Скоро будешь как новенький! — Рон весело хмыкнул, — А то без тебя учёба становится совсем нудной.       Гермиона возвела бровь, но решила это не комментировать. — Ну, я пока не могу поднять ноги, — разочарованно покачал головой он, — так что остаётся только разминать их потихоньку. Помфри пока запрещает мне вставать. — И правильно делает! — категорично отрезала Грейнджер, — То, что тебе лучше, не значит, что ты сходу можешь начать скакать по лазарету!       Гарри кивнул, нехотя соглашаясь. Здравый смысл, это хорошо, но желание почувствовать себя нормальным и здоровым было сильнее. Правда, сам он не справится, а друзья его не пустят, Гермиона ещё и подзатыльник даст. Она ведь даже не подозревает, что в точности повторяет слова Драко.       Может ли он попросить помочь Малфой в этом случае? Она наверняка будет ругаться и ни за что не согласится, а после вчерашнего...придёт ли она сегодня вообще? Наверное, она злится. После того разговора они обсуждали лишь ингредиенты, а потом она ушла. Стоит ли ждать её этой ночью? Хотелось рассказать ей, что он может двигаться и просто поговорить, потому что ему нравилось говорить с Драко. Мерлин, если его друзья узнают, что он предпочёл их компанию Малфою, определённо обидятся и разозлятся. И правильно сделают. Гарри снова стало стыдно, ужасно стыдно за то, как он умудряется поступать со всеми близкими, что у него есть. И слизеринка, похоже, тоже затесалась в эти ряды. Только вот их отношения с Драко всё больше напоминают лодку, плывущую в море, её раскачивает шторм и остаётся только ждать, когда она перевернётся. А ведь раньше море было спокойным. И Гарри тоже.

***

      Весь оставшийся день он разминал затёкшие ноги, теперь получилось даже слегка сжать пальцы. Ужасно хотелось почувствовать почву под ногами и встать. Или хотя бы попробовать, он уже достаточно неплохо двигается, Мадам Помфри могла бы ему и позволить.       Драко появилась намного позже обычного, когда было уже почти три ночи. Поттер к тому времени уже решил, что она не появится и просто пялился в стену. Спать не хотелось, а настроения не было, поэтому, когда перед ним возникла знакомая фигура, он не смог сдержать улыбки. — Я хочу встать, — коротко отчеканил Гарри и застыл в ожидании. Малфой подняла бровь, а потом нахмурилась. — Начинается, — она покачала головой, — я тебе что вчера сказала? Ты меня вообще слушал? — Слушал, — кивнул Поттер, — ты сказала, что я должен начать двигаться. Смотри, — он несколько раз повернул ногу, — видишь? Я двигаюсь. — Это, конечно, всё замечательно, но ещё слишком рано, — серьёзно сказала Малфой, — ты не можешь что-то делать без посторонней помощи — это опасно. — Но ты же здесь, — запротестовал Гарри, и брови Драко удивлённо взлетели вверх,— пожалуйста, помоги мне. — Нет, — сухо ответила девушка. — Пожалуйста, Малфой, я тебя очень прошу, — он умоляюще посмотрел на неё, — я валяюсь тут уже почти неделю, мне нужно хотя бы встать! — Даже если ты просишь, что мне ужасно льстит, признаю, мой ответ всё ещё нет, — вздохнула она, встречаясь взглядом с зелёными глазами, спрятанными за стёклами очков. — Но почему?! — Я уже говорила, пока что рано что-либо делать- — Малфой, мне очень нужна твоя помощь! — Гарри был сейчас настроен так решительно, как никогда прежде. — Мерлин, я, что, со стенкой говорю?! — разозлилась девушка, — Я сказала нет! Ты не можешь делать что-то без квалифицированого колдомедика! — Поэтому я и прошу тебя! — замахал руками Гарри, — Ты разбираешься в этом лучше любого моего знакомого, не считая Помфри! Прошу тебя, Малфой! — Это не одно и тоже, — она закатила глаза, было такое чувство, что она говорит с ребёнком. — У меня нет такого опыта и я не могу нести ответственность- — Тебе и не нужно, это же я тебя попросил, — отрезал Гарри, не давая ей продолжить, — Кроме тебя мне некого попросить, а тебе я...доверяю. — Мне? Доверяешь? — слизеринка растерянно посмотрела на Поттера, видимо, полагая, что он не в себе. — Да, — подтвердил он, сам удивившись подобной уверенности. — Доверяю. — Что ж, — протянула она, собираясь с мыслями, — пожалуй, это мне определённо пригодится. Например, можно получить доступ к запрещённым книгам и зельям, скажу, что мне доверяет сам Гарри Поттер, как думаешь, поверят? — Ты смеёшься?! — Нет, Поттер, я в замешательстве, — выплюнула Малфой, — я уже не знаю, как тебе объяснить — те-бе нель-зя вста-вать! — растягивая каждое слово, повторила она. — Да с каких пор тебя волнует, что со мной будет?! — вскипел Гарри, — Я знаю, ты не хочешь помогать, но я понятия не имею, сколько ещё здесь проторчу, и я хочу встать с этой чёртовой кровати! Пожалуйста, Драко...       Малфой вздрогнула и, посидев некоторое время, сдалась. Может потому, что он назвал её по имени или потому, что вспомнила, что ей должно быть всё равно, но она медленно поднялась, подходя к кровати вплотную, и откинула одеяло. — Сам развернёшься? — устало протянула слизеринка. Гарри удивлённо открыл рот. Может, он не ослышался? — С...спасибо! — Оставь свои благодарности, — отмахнулась девушка, — ты просто достал меня уже, ясно? — Ясно, — отозвался Гарри, не сумев сдержать улыбки, а потом залился румянцем. — Поможешь мне? — Чёрт с тобой, — Малфой раздражённо цокнула языком, подходя ближе, — упрись руками в матрас.       Он послушно кивнул, пока девушка сунула руки ему под колени и медленно стащила ноги вниз. Гарри судорожно выдохнул, когда ступни коснулись твёрдого кафеля. Он сидит.       Поттер удивлённо поднял глаза, несколько раз глупо моргнув, когда Драко протянула ему руки, не сразу поняв, что он должен делать. Он осторожно ухватился за маленькие ладошки, оказавшиеся в два раза меньше его собственных, и Малфой потянула его на себя, помогая встать.       Гарри схватил её за плечо, облокачиваясь, оказавшись в вертикальном положении впервые за прошедшую неделю. Это было невероятно и он не мог поверить, что стоит на ногах, сам. Было непривычно тяжело от собственного веса, но он всё равно радовался, как ненормальный. Слизеринка придерживала его за локоть, явно не воодушевлённая раскладом держать его, всё-таки он на голову выше. — Стоишь? — спросила она. Гарри кивнул. — Хорошо, тогда я отпускаю.       Поттер снова кивнул. Она осторожно сделала шаг в сторону, вставая перед ним лицом. Малфой осталась достаточно близко, чтобы поддержать его, если он потеряет равновесие. Гарри стоял, удивлённо разглядывая ноги и не веря в своё счастье. Он осторожно, почти не отрываясь от пола, проскользил чуть вперёд, потом ещё чуть-чуть. Мышцы с непривычки заныли, а ноги всё ещё не очень слушались, но этого было достаточно для радости.       Дёрнувшись ещё вперёд, Гарри покачнулся, сильно наклоняясь и хватаясь за Драко, едва не заваливаясь вместе с ней. Малфой инстинктивно подхватила его, стараясь держать гриффиндорца, который был намного тяжелее неё самой. Поттер опустил голову, заворажённо уставившись в чужие глаза, которое были так близко, что он мог рассмотреть узоры радужки. Лицо девушки было буквально в двадцати сантиметрах от его собственного, он мог почувствовать, как от неё пахнет благовониями и жасмином.       Гарри даже не уловил тот момент, когда его внимание вдруг привлекли чужие губы. Слегка розоватые они показались ему такими аккуратными и наверняка мягкими. Сердце забилось быстрее и он чуть приблизился, чтобы...он застыл на месте. Что, Мерлин подери, он только что собирался сделать? Он хотел...поцеловать её?       Сердце отбивало какой-то ритм, напоминающий скорее топот лошадиных копыт, который отдавал даже в голове. Дыхание прервалось, а в нос снова ударил аромат жасмина. Тот самый, который ему так понравился, тот самый, которым пахла его Амортенция. Гарри вдруг осенило, так резко, словно кто-то ударил током.       Амортенция пахнет тем, что нравится человеку, а так, как пахнет его Амортенция, пахнет только Драко.       Мысли метались одна за другой, сплетаясь уже в какой-то клубок. Гарри нравилось проводить с ней время, ему нравился её голос, он искал с ней встреч и хотел увидеть, переживал, так сильно, что бросился спасать, даже не подумав. Он доверяет ей, хочет защитить и не желает отпускать, он не хотел, чтобы она уходила. Гарри простил ей всё, что она делала и говорила, а сейчас так бессовестно пялится на неё, нюхая волосы. Его Амортенция пахнет ей...и он пытался, он хотел поцеловать её...       И хочет до сих пор...       Есть в жизни вещи, которые не при каких обстоятельствах делать нельзя и не стоит. К таким Гарри бы отнёс как минимум два пункта: применение Непростительных заклятий и забыть сделать задания по Зельеварению. К большому сожалению, он умудрился выполнить эти два пункта, прекрасно расплатившись за каждый из них. Теперь же Гарри готов добавить в этот список третий пункт, которому собирался следовать, как заповеди, если бы не было слишком поздно. Сейчас можно поставить галочку напротив каждого из этих пунктов:       1. Не использовать Непростительные заклятия.✔       2. Не забывать выполнить задание по Зельеварению.✔       3. Не влюбляться в Драко Малфоя!✔