Пролог

      В поместье, как и всегда, царила тишина. Раннее утро или же поздний вечер, праздники или будни — удушающее безмолвие являлось негласным правилом дома, независимо от времени суток. Сакура к этому давно привыкла. За полтора года она смирилась со многим. Не считая собственной комнаты, столовой и тренажёрного зала, Сакуре не позволялось разгуливать по дому. Более того, ей не очень-то и хотелось. Даже не зная этого наверняка, она была уверена: комната, которую ей выделили, была самым приятным местом во всей ближайшей округе. Сакура обустроила её по своему вкусу: десятки плакатов любимых групп, постеры с премьер фильмов и тонны мягких игрушек. Не то чтобы она фанатела от плюшевых медведей — они были скорее «оберегом» от её мужа. Учиха Саске — единственный наследник клана — был тем, за кого ей пришлось выйти замуж.       Когда-то давно, ещё во времена старшей школы, Сакура имела глупость влюбиться в своего одноклассника, несмотря на то, что никогда не была ему ровней. Когда-то давно Сакура закатила бы глаза на выражение «бойся своих желаний». Когда-то давно она была бы в полном восторге стать женой самого красивого мальчика школы, о котором грезили все представительницы женского пола — чего уж греха таить, о нём вздыхали и парни. Когда-то давно…       Теперь всё было иначе, и Сакура перестала питать какие-либо иллюзии в адрес мальчишки, который пленил её сердце и сотни других. Если раньше ей было интересно узнать, что скрывается за маской безразличия и отстранённости, то теперь Сакура предпочла бы этого не знать — всё, чем жил Учиха Саске, была месть за мать и брата.       Сакура щёлкнула ручкой и откинулась на мягкую спинку розового кресла. Может, её спальня и походила на комнату пятнадцатилетней школьницы, но она уже давно миновала этот период. Теперь же от наивности остались лишь некоторые вкусовые предпочтения, варьирующиеся от светло-розовых до красных тонов в цветовой палитре.       Недавно ей стукнуло двадцать шесть, и она стала одним из самых молодых и успешных хирургов Японии. В её семье все были медиками, и Сакура не хотела изменять традициям. Однако всё же изменила, когда связалась с Саске, ведь он не был врачом, как её родители и бабушка с дедом. Более того, Саске был одним из тех, после кого люди оказывались в плачевном состоянии в реанимации. Сакуре нередко приходилось оперировать тех, кто, по мнению её мужа, заслужил такое наказание. Клан Учиха был изощрён в своём почерке, когда дело касалось насилия. Но и Сакура не была посредственным врачом, если дело касалось спасения чьей-то жизни. Осознание того факта, что она и её муж были и будут по разные стороны баррикад, вызывало неподдельное отвращение.       В третий раз пробежавшись взглядом по заготовленному тексту, Сакура отложила бумаги в сторону. На следующей неделе ей предстояло выступить на конференции, посвящённой протезированию. Она была абсолютно готова, но всё же репетировала, зная, что повторение лишним не будет. Её речь всегда была твёрдой и уверенной, как и руки, которые ещё ни разу не дрогнули во время операции. Сакура хотела, чтобы родители гордились ею так же, как и она гордилась ими. Ей хотелось верить, что мать и отец присматривают за ней, находясь где-то высоко на небесах, оторванные от мирской суеты. Думая так, Сакура чувствовала себя менее одинокой.       Детство, проведённое в интернате, оставило неизгладимый отпечаток на её психике. Юная и неуверенная в себе Сакура, с трудом пережившая гибель обоих родителей, замкнулась в себе и не смогла должным образом социализироваться. Несложно предположить, что в интернате она стала изгоем. Лишь Ино, длинноволосая блондинка с утончёнными чертами, время от времени общалась с Сакурой, бросая лёгкий намёк на дружбу. Они не были близки, но Ино часто заступалась за Сакуру, проявляя неравнодушие, когда над ней насмехались другие дети. Сакура не знала, почему она не давала отпор. В моменты издёвок она лишь опускала голову и молча ревела, глотая слёзы. Физически она никогда не была слабой и показывала хорошие результаты на спортивных соревнованиях — она могла дать отпор, если бы захотела. Но она не хотела. Годами позже, когда воспитательница отправила её к психологу, Сакура поняла, что её апатия и равнодушие к происходящему были следствием затяжной депрессии.       Цунаде была паршивым врачом, но хорошим человеком. Хотя поговаривали, что раньше она была одним из лучших детских психологов. Даже когда она приходила на сеанс с головной болью и разившим после запойной ночи перегаром, то всё равно была терпелива и внимательна к Сакуре. Желали того или нет, они начали сближаться. В одно из посещений, когда Сакура призналась, что её посещают мысли о суициде, Цунаде молча встала и обняла её, прижав к своей пышной груди.       «Меня тоже», — в итоге сказала она, когда Сакура перестала реветь.       Цунаде рассказала, что когда-то давно потеряла возлюбленного и с тех пор её жизнь пошла наперекосяк. Она поведала и об алкоголизме, который едва скрывала, и о зависимости к азартным играм. Она также сказала, что Сакура гораздо сильнее, чем она, и в её жизни ещё не всё потеряно. Цунаде стала первым человеком, который поверил в Сакуру и разглядел её потенциал. Именно она настояла на том, чтобы Сакура подала документы в медицинскую академию после окончания школы. Именно она стала тем взрослым, пусть и не очень надёжным человеком, в котором Сакура так нуждалась. Цунаде даже хотела оформить опекунство, но ввиду своего образа жизни не смогла пройти проверку. Однако это не помешало Сакуре поселиться у неё дома.       Сакура была не из того интерната, где над детьми царил тотальный контроль. Воспитателям было наплевать на тебя ровно до тех пор, пока ты не доставляешь проблем. И Сакура их не доставляла. Уже находясь в старшей школе, Сакура могла спокойно пропасть на несколько дней, если не на целую неделю, и не появляться в злосчастном приюте.       Цунаде научила её многому, но мало что из этого оказалось полезным. Сакура сомневалась, что ей придётся когда-либо бегать от ростовщиков, но игры в покер оказались весьма интересным занятием. «Хороший игрок тот, кто видит тебя насквозь», — причитала Цунаде, хотя была определённо плохим игроком. Тем не менее, Сакура, схватывающая всё на лету, быстро вошла в раж и стала хороша в своём деле.       Раз в полгода к Цунаде приезжала Шизуне — сестра её покойного возлюбленного. В последний свой визит она отметила, что Цунаде стала значительно меньше пить и играть, списав всё на присутствие девочки-подростка в её жизни. Наличие ответственности действительно меняло людей.       Несмотря на то, что Сакура хотела как можно скорее закончить школу и поступить в академию, она переживала за Цунаде. Она собиралась поступать в Токио, который хоть и был в пяти часах от префектуры, где они жили, всё равно подразумевал переезд. Она трудилась не покладая рук, утопая в учёбе, чтобы поступить на бюджет, заведомо зная, что денег на оплату у неё не будет. Повезло и то, что многие учителя шли навстречу, помогая с подготовкой к вступительным.       Сакура опасалась, что Цунаде снова начнёт спиваться, оказавшись в одиночестве, поэтому перед отъездом подарила ей террариум со слизнем, которого назвали Кацую.       Казалось, жизнь стала налаживаться.       Больница, в которую Сакура устроилась после окончания академии, в давние годы принадлежала её семье. Кизаши Харуно основал её задолго до рождения Сакуры и был ведущим специалистом в области хирургии. Мебуки Харуно, её мать, работала педиатром. Сакура же пошла по стопам отца, тоже выбрав хирургию.       Когда Саске, в которого она была влюблена все школьные годы, попал к ней в реанимацию, жизнь бесповоротно изменилась. Она вытащила его с того света, погрузив в искусственную кому на несколько дней, потому что это был единственный способ спасти его, и Сакура ни на секунду не сомневалась в своём решении. Однако другие врачи, подоспевшие в скором времени под руководством самого якудза, поставили действия Сакуры под сомнения. С того момента и пока Саске не пришёл в себя, Сакуру не покидало ощущение, что за ней следят. И за ней действительно следили, как потом сказал Саске.       Сакура всегда знала, что Саске не из простой семьи, но и помыслить не могла, что его отец — якудза. Она полагала, что он просто один из тех, кого принято называть «золотой молодёжью». Его статусность была очевидна невооружённым взглядом. Однако привлёк он Сакуру не деньгами, ведь Саске никогда не выставлял богатство своих родителей напоказ, он вообще не был похож на других парней. У Саске была отличная успеваемость по всем предметам, и, хоть временами он вёл себя надменно по отношению к другим, казался одиноким и замкнутым. Саске всегда держался особняком, как и Сакура, когда жила в интернате. Ей было интересно, что скрывалось за фасадом его холодности. Она могла поклясться, что за годы совместного обучения ни разу не видела улыбки на его лице.       Саске никогда не замечал Сакуру. Даже когда они работали в паре на совместных лабораторных, будучи лучшими учениками класса, Саске едва ли смотрел на неё.       Однако в тот момент, когда после выписки он встретил Сакуру у входа в больницу, всё изменилось. Он смотрел ей прямо в глаза, разрывая её сердце в клочья своим мрачным, но до ужаса притягательным взглядом. Он знал, что она всё ещё влюблена в него, и решил этим воспользоваться.       «Мне нужен хороший врач, который умеет держать язык за зубами и не боится крови», — сказал он тогда, когда Сакура ожидала приглашения на совместный ужин или любое другое подобное заявление.       Несмотря на хорошие знания, она была молодым врачом с маленьким стажем и нуждалась в деньгах, потому что Цунаде снова ввязалась в долги и заложила свою квартиру. Сакура согласилась, не осознавая в полной мере того, на что подписалась. Она буквально вверила свою судьбу в руки влиятельного клана с многовековой историей.       Когда Сакура стала невольным свидетелем их дел, её хотели устранить. Но за молчание и преданность своей работе ей предоставили выбор: умереть или же стать частью клана.       Саске не делал ей предложения, не признавался в любви, да и вообще не проявлял признаков симпатии. В какой-то момент ей и вовсе показалось, что он хочет убить её, когда она снова оказалась не там, где нужно. Было в его взгляде что-то далёкое от понимания, но всё это перестало иметь значение, когда она оказалась заложником своей глупости. Сакура понимала, что дороги назад уже нет, а умирать ей отчаянно не хотелось. Её согласие было очевидным.       Таким образом, Сакура Харуно стала Сакурой Учиха.