Распознание и Сдерживание

Отыскать нужное строение в довольно-таки запутанной планировке улиц городка было не то, чтобы просто, но и ничего сверхъестественно сложного. Ещё на подходах к нужному зданию, уже при виде него, Кайто почувствовал облегчение и улучшение своего состояния. Достаточно приближения, значит. И вчера было так же, ещё до того как парнишка переступил порог дома, уже начало становиться лучше. Немного постояв на месте – чтобы убедиться, что без дальнейшего приближения ещё лучше не станет – пошёл дальше. Инструкции были исчерпывающими – любой человек без топографического кретинизма легко нашёл бы нужный класс. Опершись спиной на стену, простоял возле двери с десяток минут, после чего чувствовал себя просто отлично. Зарядился, так сказать. Но сразу уходить не стал, хотелось дождаться переменки и повидать этих ребят. Особенно Сатоши. Узнать, как он после ночи в одиночестве. А то утром, сколько не звонили, трубку так и не взял. Если же его не окажется в школе… Увиденное на перемене, когда половина класса дружно умотала куда-то, не порадовало. Такое могло порадовать только врага Хикари. Сиреневолосый сидел весь бледный, с мешками под глазами, выдающими ужасный, а то и полностью отсутствующий ночной сон, ещё и с таким выражением в глазах, что сходу не определишь, обречённость это, отчаяние или затравленность. В общем, ничего хорошего. Увидев в дверях знакомого парня, улыбнулся, по-настоящему радостно и тепло. Подошёл, поздоровался и сразу спросил о самочувствии. – Лучше скажи, как ты сам. – отозвался на это Кайто. – Я-то в порядке, а вот тебя явно пришлось туго. – Я в порядке. – отрезал паренёк, в тот же миг замкнувшись и напустив на себя личину надменного аристократа, чем снова напомнил одного блондинчика по фамилии Хакуба. – Дайске. – обратился к очень вовремя подошедшему красноволосому. – Не скажешь мне, что с твоим другом? – А что с ним? – недоумевающе похлопал глазами тот. – А, это? Он сказал, что плохо спал. – И ты увидел только это? – продолжал допытываться парень. Не может же Нива быть столь безразличен к своему другу?.. Или это следствие того, как сильно он верит людям? Раз сказали – так и есть. Так или иначе… – Ты отвратительный друг, Нива-кун. – сказав это и оставив красноволосого недоумённо хлопать глазами дальше, взял Хикари за локоть и потащил за собой подальше от класса. Тот шёл, пусть и не понимал. – Со мной всё нормально, Кайто. – снова попытался обмануть совершенно неправдоподобным заявлением, упорствуя в своей просто-таки отвратной на этот раз лжи, когда ему ещё раз задали всё тот же вопрос о происходящем и самочувствии. – Как и сказал Дайске-куну, я просто плохо спал этой ночью. – Твоя ложь почти идеальна, Сатоши. – со вздохом поведал, с сожалением глядя на осунувшегося паренька. – Но не забывай, что говоришь с таким же превосходным, без лишней скромности, лжецом. Я вижу насквозь все твои ухищрения, трюки и уловки. Твои хитрости на мне не работают. Ещё я вижу, что тебе по-настоящему плохо, может, даже больно, но ты старательно скрываешь это ото всех. В особенности от Нива-куна. Он и правда меня разочаровал… – Он просто верит людям! – вскинулся на защиту друга тот. – А я – нет. – утвердил, подпустив в голос жёсткости. – Говори, Сатоши. Что с тобой происходит и как помочь. Парнишка попытался ответить твёрдо. Явно хотел выдать что-то вроде: «Не лезь в мои дела!» или наподобие, даже нахмурился и открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова. Сложно быть твёрдым в решении отогнать всех от себя, когда на тебя смотрят тепло и благожелательно, с заботой и желанием помочь. А ещё с не меньшей, а то и большей твёрдостью в духе: «Я не отстану». Потому Кайто так и смотрел. Потому Сатоши не смог сопротивляться. Вздохнул, будто сдуваясь, выдыхая всю свою браваду и попросил: – Давай уйдём отсюда, Кайто. здесь слишком много соблазнов, а я и так едва держусь… Пошли ко мне домой. Я всё расскажу, честно. – Итак, тебе всё же плохо. – заключил, подтверждая это для себя парень. После чего они… просто ушли. Никому не сообщив и не поставив в известность даже Нива. Вот как стояли за углом – оттуда и двинулась к выходу из школы. А на осторожный вопрос, не заругают ли за самовольную отлучку и прогулы, сиреневолосый только рукой махнул. Парень сразу вспомнил, что тому вовсе необязательно ходить в школу, он делает это чисто для удовольствия… До особняка Хикари добрались быстро, тут оказалось недалеко. Толкнув первую попавшуюся дверь, хозяин дома пригласил за собой в помещение, больше всего похожее на шикарную гостиную. – Это проклятие Хикари. – начал сам, без понуканий, как только они расселись по креслам. – Поначалу было сильно потрясение, да и Крад хорошо прикладывался, расходуя мои силы, но вчера я уже ощущал… сегодня же сдерживаться уже почти невозможно. – Что тебе нужно, Сатоши? – обеспокоенно уточнил Кайто, отчётливо видя, что парнишке из рук вон плохо. – Понимаешь, Хикари должны расходовать силу, делать это постоянно, если только цель не в противоположном, не в накоплении… А я не хотел к этому возвращаться, снова делать, потому и терпел, не давая силе выхода слишком долго. И теперь… чувствую, что создам шедевр невиданной мощи даже десятком штрихов. А в школе везде эти белые листы… – сглотнул и зажмурился, выглядя брезгующим и в то же время до боли желающим. – Так ты просто хочешь рисовать… – вспомнил о сути «проклятия Хикари» парень. – Это не просто желание, это намного больше. – снова открыл глаза тот, выглядя измученным. – поколениями мои предки развивали в себе это качество, эту способность… В наших телах сила накапливается быстрее и в больших количествах, чем у кого бы то ни было. Её просто необходимо расходовать. Она понемногу выходит в рисунки, но я… я больше не стану этого делать! – гордо вскинул голову паренёк. Насколько получилось при таком-то отвратительном состоянии. – Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что не станешь следовать пути Хикари… – вспомнил Кайто. – Именно. – с какой-то даже торжественностью подтвердил сиреневолосый. – Я пообещал, что никому больше не наврежу и мой проклятый дар умрёт вместе со мной. Не стану этого делать, даже если меня будет разрывать изнутри! Как, собственно, уже… – болезненно поморщившись, коснулся солнечного сплетения. – Знаешь, Кайто, это ощущение… оно похоже на нож, пытающийся прорезать себе путь изнутри наружу, через мои внутренности. Тупой такой нож… но пусть. Пусть режет! Пусть вскроет меня как какую-то рыбину!.. Я не разочарую своего друга. Он не будет меня бояться и ненавидеть тоже не будет. – и такая сумасшедшая твёрдость в его глазах, что не возникает сомнений – так и будет. Если ничего не сделать, не переубедить, то так и произойдёт. Или скорее этот самоотверженный дуралей дотерпит до того состояния, когда окончательно потеряет власть над собой и после этого родится шедевр такой мощи, что этот городок просто перестанет существовать. Значит, этого нужно не допустить. – Настолько боишься разочаровать Нива-куна? – уточнение вырвалось само. Тут стоило говорить совсем другое, но это прозвучало первым. Кивок паренька обрывается стоном, и он роняет голову, сильнее сжимая руки в замок. Побелевшие пальцы впиваются в кожу тыльной стороны ладони и сам он весь подрагивает, но нет сомнений, что, дай ему сейчас в руки что-нибудь пишущее – и линии будут идеальными… Это осознание что-то меняет внутри, за миг поднимая сразу целую цепочку умозаключений, оканчивающихся единственно верным выводом. – Сатоши, держись! Я знаю, как тебе помочь! Паренёк ничего не ответил, так и оставшись сидеть. Дальше Кайто ждали несколько минут нервного напряжения и беготни по комнатам в поисках телефона. Искомое обнаружилось прямо в коридоре – несколько раз пробегал мимо, не замечая от волнения – очевидно, чтобы было слышно, где бы ни находился хозяин дома. Рядом с выглядящим древним аппаратом на тумбочке лежала раскрытая телефонная книга. Обведённый красным номер… понятно чей. – Нива на связи. – прозвучал в трубке голос младшего представителя семейства. Пожалуй, даже хорошо, что это он. – Нива-кун, хватай самую мощную запечатывающую штуку, что только есть у вас – и бегом домой к Сатоши, срочно! – выпалил на одном дыхании. – Ты же говорил, что я плохой друг. Так чего же теперь хочешь от меня? – с ленцой и обидой протянул этот… ребёнок! Да он просто не представляет последствий промедления! – Засунь свои детские обидки себе знаешь куда!.. – не сдержавшись рявкнул Кайто. не орать не получается. Перед глазами стоит загибающийся сиреневолосый, сражающийся сейчас с собой, с самой своей сутью, готовый без преувеличения умереть, только бы не разочаровать друга, а этот!.. – Ему действительно плохо, а я – не Нива, поколениями работавшие над печатями! Бери лучшее, что есть – и пулей сюда! – Я не понимаю. – обида из голоса красноволосого ушла, осталось только недоумение. Нет, он всё-таки идиот, причём клинический. Как можно не понимать, что сейчас не время для разговоров и объяснений? Два раза же сказал! – Если не поспешишь, на одного Хикари в вашем мире может стать меньше. Или куча народу – в минус, если он всё же не сдержится. Ты такой придурок, Нива-кун, вот честно. Он ради тебя на всё готов, а ты… Даже не знаю какую аналогию привести, чтобы до тебя наконец дошло… А нет, знаю. Чтобы не разочаровать тебя и «не следовать пути Хикари» он… даже не есть или пить, нет, он, можно сказать, пытается перестать дышать. Прямо сейчас. – вроде бы подходящее сравнение. Без рисования Хикари, судя по всему, тоже не живут, причём сказывается это довольно быстро. – Так он?!. – ну хоть волнение в голосе появилось. – Все остальные вопросы на месте. – отрезал парень. – ждём тебя. Очень ждём. – и положил трубку. – Зачем? – прозвучало в спину. Обернулся – на пороге комнаты стоял невесть как поднявшийся измождённый парнишка, на сей раз вцепившийся в дверной косяк. Его голос звучал даже не шёпотом, а шелестом; за эти несколько минут он стал выглядеть ещё хуже, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. – Не хочу, чтобы он видел меня таким. – не возмущение, а просто констатация факта. Похоже, ему уже даже на эмоции сил не хватает. – Боюсь, я переоценил себя и не сдержусь… Кажется, вот-вот начну ранить себя, чтобы рисовать кровью. – бледная тень горькой усмешки, больше похожая на гримасу. – Дай мне что-нибудь в руки – попросил. Свернув в несколько раз платок, помог отцепить сведённые судорогой пальцы после чего дал вцепиться в ткань. Вроде бы пареньку стало полегче. Отвёл обратно в гостиную, усадил, после чего принялся объяснять. Что тот неверно понял его «не пугать друга» и оно относилось совсем к другому. Что «не следовать пути Хикари» – это не перестать рисовать. Достаточно будет уберечь людей от влияния таких вот картин. Действительно, рисование – часть него, часть его сути. Как он собрался от этого отказаться? Вот так, как сейчас? Так дело не пойдёт. Не забывал перемежать ободряющими словами и заверениями, что помощь уже в пути, просил держаться и продолжал внушение. Что он сам в первую очередь должен перестать относиться к этой своей способности и особенностям, с ней связанным, как к проклятию. На немой вопрос как, чётко написанный на лбу, Кайто ответил, что пока не знает. Но, когда вот это всё, происходящее сейчас, закончится, они все сядут и как следует подумают, как можно использовать возможности Хикари на благо людей, а не во вред им. И наверняка придумают, в три головы-то! – Ты только держись, Сатоши. Уже совсем скоро Нива-кун будет здесь… – Зачем ты его позвал? – паренёк вспомнил вопрос, на который так и не получил ответа. Заговорить его не получилось, а жаль. Значит, придётся объяснять прописные истины, очевидные здесь, похоже только ему, как человеку со стороны и вовсе из другого мира. – А затем, что ты, в своём самоотверженно-самоубийственном порыве забыл о самом важном. Он – Нива. Из рода людей, поколениями оттачивавших навыки и способности противостоять вам, Хикари. Если кто и может сдержать силу твоего шедевра, который, по всей видимости, вот-вот появится, не смотря на всё твоё сопротивление – то это кто-то из них. – видя сомнение на лице сиреневолосого, парень добавляет: – Да, ты не ослышался, твой шедевр появится и не «если», а «когда», это лишь вопрос времени. Потому, что я не намерен позволить тебе совершить такую глупость, как самоубийство, тем более такое изощрённое. Повторяю, твой друг – Нива. В таком деле тебе в первую очередь нужно было бежать к ним за помощью, сразу, только ощутив первые позывы… Ладно, старшее поколение, недолюбливающее тебя чисто за родовую принадлежность. Я бы и сам к таким не пошёл, но Нива Дайске – твой друг. Думаю… нет, уверен! Он понял бы и помог, расскажи ты ему всё. Или думаешь, он до этого не знал, что ты – Хикари и о ваших родовых способностях? Будь уверен – знал. Родичи сто процентов просветили, как только услышали, что он хочет с тобой дружить… Кстати, обратись ты к нему вот с этим всем, – показательно обвёл взглядом дрожащего парнишку. – Он бы наверняка и их уговорил помочь. А там и все эти товарищи поняли бы, что ты не хочешь сеять зло и смерть, как твои предки… – вздохнул. Чуть устал говорить. Сиреневолосый же задумался. И кажется, это помогало ему справляться со своим состоянием или хотя бы меньше о нём думать. – Ты, скорее всего, слышал, но я повторю: сказал ему брать самую мощную печать из тех, что есть у его семейства и бежать сюда. А если бы кое-кто не надумал себе всякого и не терпел до последнего, с этим можно было бы разобраться ещё вчера и с куда меньшим трудом. И вообще, ты думал, что могло случиться, не заявись я и не вытащи из тебя правду? Так бы и сидел в школе, пока не проиграл бы своей рвущейся наружу силе? – У Нива нет такой печати. – выдохнул Сатоши, стараясь меньше сгибаться. А крючило его знатно… Похоже, не всё слышал или просто отвечал на показавшееся наиболее важным. – Сильнейшим их оружием было зачарованное перо Дарка… оно было запечатано вместе с Крадом и живым артефактом. А Дарк сейчас недоступен, насколько я понял… Без его пера… Дайске может пострадать… и ты тоже. – ему явно стало сложнее собирать слова в осмысленные приложения. – А я в это не верю. – вложил всю свою уверенность в эти слова парень. Как правило, спокойное отрицание звучит куда более убедительно, чем громкие вопли о том же. – Зная, что поставлено на карту, Нива-кун действительно постарается достучаться до своего Дарка, они ведь связаны, в одном теле как-никак. И, опять же, в пере не было бы необходимости, скажи ты вчера. – Я облажался. – признал сиреневолосый. – но уже поздно. Лучше уходи. Не пусти Дайске… – заговорил отрывистыми короткими фразами, будто выталкивая из себя слова. Ему явно становилось всё хуже. – Я не уйду, Сатоши. – поставил в известность Кайто. – Я тоже твой друг, если ты забыл. И моё присутствие позволит тебе продержаться ещё чуть дольше. Хотя бы за счёт нежелания мне навредить. – Понял. Спасибо. – произнеся это, паренёк замолчал. Только сидел и дрожал, впивался ногтями в платочек, с лёгким хрипом загоняя в себя воздух. Ему, что же, ещё и дышать тяжело? Да где же он ходит, этот Нива?!