Высвобождение и Подавление

Сиреневолосому становилось всё хуже. Кайто как мог утешал дрожащего паренька: гладил по плечам и уверял, что всё будет хорошо, что этот Нива что-то да принесёт и тогда только и останется, что нарисовать что-то подходящее по мощности, ровно настолько, чтобы печати хватило… Сдавленный стон дал понять, что не стоит говорить о том, чего Хикари сейчас и так хочется сильнее всего. Увы, слова – всё, что мог сделать парень. Настоящее облегчение ему мог дать только младший Нива, который неизвестно чем занимается вместо того, чтобы поспешить! Вот-вот он придёт и станет получше – о том и говорил. – Я здесь! – кричал красноволосый, бегая по коридорам в поисках их. Услышав, Кайто высунулся и махнул рукой, подсказывая куда бежать. Но заметив одну деталь, замер, вышел и прикрыв дверь, во все глаза уставился на новоприбывшего. – Надеюсь, печать, которую я просил, у тебя в кармане… – проговорил подозрительно. Чутьё твердило, что тот так и пришёл с пустыми руками. – Узнав, в чём дело, мама сказала, что никакая из наших печатей не сдержит шедевр Хикари. – выпалил на одном дыхании Нива, подбежав и чуть не рухнув. Согнулся, оперся руками на колени и пытался отдышаться. Похоже и вправду нёсся сюда со всей возможной скоростью. Но это не искупает того, что он пришёл без ничего! Помешали начать орать на этого идиота две вещи: зная об опасности, старшие Нива ни за что не отпустили бы его сюда, а значит какой-то план всё же есть, а ещё то, что красноволосый набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы продолжить. И затараторил: – Когда я спросил, как быть, они провели ритуал, убеждаясь, что во мне всё ещё есть Дарк, – лишнее время! – А ещё узнали, что он слышит меня и я могу к нему обратиться. – ну хоть что-то полезное. – Уверен, если я как следует попрошу, он поможет! Или думаешь, меня бы отпустили в место будущего прорыва шедевра Хикари? – закончил тем, о чём думал и сам парень. – Ладно, начинай просить у Дарка его всезапечетатывающее перо, а для пущей мотивации тебе… идём. – приглашающе махнул рукой и вернулся в комнату, а то так и говорили в коридоре перед дверью. Когда они вошли, Сатоши ещё хватало сил поднять взгляд запавших глаз. Выглядел он ещё хуже, чем несколько минут назад, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. У младшего Нива вырвался вскрик, а на глазах проступили слёзы при виде того в столь жалком состоянии. Сиреневолосый явно услышал: снова глянул на них и попытался сесть ровнее – как сгорбился, так и сидел. Попытка поприветствовать хоть так – голос ему, по всей видимости, уже не подчинялся – провалилась и он снова сгорбился со страдальческим выражением лица, впрочем постаравшись тут же его убрать. Очевидно, чтобы никого не волновать. Несколько долгих секунд понаблюдав эту картину, красноволосый отвернулся и сцепил руки в замок неосознанно или сознательно копируя своего друга и, кажется, принялся молиться. По виду это не так уж сильно отличалось от молитвы, ведь и слово это от того же корня мольбы, что и умолять. И сейчас младший Нива молил, умолял Дарка послать ему перо – так что очень даже поблизости. Так продолжалось меньше минуты. Судорожный вздох Хикари ознаменовал конец его терпения. Как-то деревянно поднявшись, тот выронил платок и как заворожённый направился к стене. Чистое белое полотно зримо манило его, движения были дёрганными, будто он до сих пор пытался сопротивляться. Поняв, что это уже неотвратимо, Кайто метнулся в соседнюю комнату, ухватил первый попавшийся карандаш и опрометью бросился обратно. Почему-то казалось, что Сатоши не шутил и не преувеличивал касательно «рисовать кровью»… и вовремя успел вложить в уже занесённую руку парнишки по возвращении. Лучше уж перестраховаться и не переживать, что тот и правда может начать ранить себя. Сиреневолосый, казалось, с удовольствием ухватился за карандаш как за спасительную соломинку. Будто и не ощутив вмешательства, продолжил движение, коснувшись грифелем стены. Первый штрих, ещё один и дальше… Наблюдать за тем, как рождается шедевр – не в понимании Хикари, а в общекультурном смысле слова – было неописуемо. Но Кайто быстро одёрнул себя, вспомнив, что он здесь не для того, чтобы любоваться выверенными движениями художника и его невозможно-ровными линиями. Нужно что-то сделать, хоть что-нибудь. Ещё раз окинув взглядом красоту, выходящую из-под руки Сатоши, парень вздохнул и отошёл к Нива-куну. – Гляди, какой масштаб взял, что-то соображает ещё. Даёт нам время, сколько может. – поделился наблюдениями. Сиреневолосый и правда размахнулся, похоже, на всю свободную стену. Даже при его скорости, далёкой от человеческих возможностей – поправочка: от возможностей обычного человека – заполнение такого размера холста изображением займет время. – Не подведи, Дайске. Твой друг рассчитывает на тебя. Даже больше, нуждается в тебе и твоей помощи. – Знаю. – шепнул в ответ красноволосый, не отрываясь от своего занятия. Крепче сжал руки в молитвенном жесте, аж костяшки побелели, и ещё плотнее зажмурился. Дописывалась картина в полной тишине. Зрелище было поистине невероятным, но Кайто смотрел как близится к завершению огромная картина, нарисованная прямо на стене, с изрядной долей отчаяния. Если Нива не успеет… А пока смотрел подметил самое удивительное. Даже не скорость изображения какой-то горной долины, а состояние карандаша. Такие размашистые штрихи и обилие деталей – буквально каждая травинка видна, каждый камушек – должны были в два счёта сточить грифель. Однако тот не менялся. Встав рядом, убедился. Карандаш оставался в том же виде и даже прежней длины – если допустить, что сила Хикари затачивает инструмент, когда тот истирается. Разгадка нашлась, когда художник удалился от окна. Рисуя, он смещался всё глубже в комнату, где без дневного освещения, затмевавшего менее яркие источники света, стало видно едва заметное свечение, исходящее от карандашного грифеля. Такой себе чуть подсвечивающийся след, остающийся видимым лишь на долю секунды, появляющийся при соприкосновении со стеной и исчезающий после отрыва. Из-за скорости рисования световой шлейф почти не исчезал, мечась вслед за рукой художника. Хикари писал голой силой – по крайней мере, так казалось мало смыслящему во всех этих около-магических штуках парню. Наблюдал за этим священнодействием – а иначе как чудом и не назвать – с затаённым благоговейным трепетом. Как заворожённый, и даже не подумал о том, что это может плохо кончиться. Из подобия транса вывел посторонний звук, а именно стон. Но стонал не Сатоши. Обернувшись, увидел упавшего на колени красноволосого, сгорбившегося и с силой сжимающего собственные плечи. На лице – мука… Передёрнувшись всем телом, он снова коротко простонал, а затем с судорожным вздохом выгнулся в противоположную сторону, будто стараясь уйти от… Догадавшись в чём дело, Кайто метнулся к нему, осторожно подцепил рубашку на спине и оттянул, чтобы та не касалась кожи. Выдох облегчения был ему ответом. После со всей осторожностью, чтобы ненароком не дотронуться явно пострадавшей кожи, второй рукой потянувшись к пояснице. Хотел успокаивающе погладить по спине – в области лопаток этого делать точно не стоило– но обнаружил что-то лишнее. Выдернул из штанов паренька его рубашку – и «лишнее» рассыпалось по полу. Увидев длинные чёрные перья, окончательно всё понял. Действительно, каким ещё способом Дарк мог предоставить то, о чём его просили? Вот только речь, кажется, шла об одном, они же вроде как многоразовые – точно Кайто не помнил, да и красноволосый не озвучивал… Похоже, недоумение и вопрос достаточно чётко отразились на лице, либо же паренёк просто понимал что нужны объяснения и ответил, не дожидаясь вопроса: – Дарк сказал… – почти простонал на выдохе. – «Это да вашего Хикари. Самое мощное. И за раз он не выпишется», – так и сказал. – оглядел ворох перьев, рассыпанный по полу. – Наверное, это должен быть я? – уточнил полувопросительно. Кайто не понял о чём речь, но промолчал, а младший Нива перевёл взгляд на друга, который как раз переходил к последней трети своего грандиозного рисунка. Одной рукой продолжая держать ткань рубашки в стороне от спины красноволосого, второй парень быстро собрал перья и положил на тумбочку. Кто знает, может эти артефакты можно повредить неосторожным движением? Лучше не рисковать, тем более в такой ситуации. Закончив собирать пёрышки – каждое из которых было длиннее ладони, оставляя только догадываться что пережил Нива-кун, когда «это» выходило из его спины – взялся за пуговицы его рубашки. Хорошо быть фокусником, даже одной рукой можно расстегнуть… – Ты молодец, Дайске. Отлично постарался. Спасибо. – приговаривал, заодно отвлекая, да и поблагодарить за такое однозначно стоило. – Снова зовёшь меня по имени? – бледно усмехнулся вспотевший, очевидно, от боли, подросток. – Похоже, я перестал выглядеть в твоих глазах таким уж моральным уродом. Искупил свою невнимательность, да? – Да-да, искупил. Как и говорил, ты молодец. – совсем несложно похвалить лишний раз, если нужно, а человеку приятно. К тому же парень действительно перестал злиться на невнимательность этого парнишки. Тот и правда слишком верит людям. Поправочка: верил. Теперь-то наверняка начнёт больше обращать внимания не на слова, а на то, что видит сам. – Я рад… – хотел что-то сказать младший Нива, но прервался и застонал. Расстёгнутая рубашка всё же скользнул по верхней части спины. Сам Кайто снял бы чисто, но тот шевельнулся, по всей видимости желая избавится от мешающей ткани поскорее. Нетерпеливый какой. Обнажившаяся спина в области лопаток снова была ярко-алой. То ли ожог, то ли раздражение… в любом случае это место было чрезвычайно чувствительно. Обнажённый по пояс красноволосый с заметным трудом, морщась, пошевелил плечами, но это, очевидно, было необходимо, ведь после на его лице появилось облегчение, пусть и совсем небольшое. После чего он встал, опираясь на руку парня, и поднял из кучки на тумбочке случайное перо – видимо, они были одинаковыми. Стало понятно, о чём шла речь, что это должен быть он. Тот, кто запечатает… «Вооружившись», направились к заканчивающему свою картину, вернее, приближающемуся к её завершению, сиреневолосому. Кайто вспомнил, сколько там было перьев – запас, предоставленный Дарком, составлял семь штук. Восьмое было в руках Дайске. А приблизившись, они увидели, что рука Хикари дрожит. Та, что с карандашом. Удивительным образом это не сказывалось на чёткости линий. И пока Кайто думал над причиной, младший Нива уже обо всём догадался: – Он пытается замедлиться! – ахнул, поняв. – Сдерживается?! – ужаснулся парень, до этого мига считавший, что в таких обстоятельствах это невозможно. – Сатоши, сейчас тебе точно нельзя этому сопротивляться. – заговорил красноволосый сразу с художником, коснувшись его предплечья и как бы подталкивая рабочую руку. – Дарк говорит, ты можешь серьёзно пострадать. – отрывистый вздох и сиреневолосый принимается чертить линии со всё той же запредельной скоростью, что и прежде. – Вот так. – гладит по плечу. – Смотри, что у меня есть. –крутит перед застывшим и будто бы даже невидящем взглядом друга длинное чёрное перо. – Дарк тоже беспокоится о тебе, хоть и не хочет признаваться. – Дайске выпросил для тебя. Их ещё много. – подключается Кайто, тоже положив руку на плечо рисующему, на второе плечо. Пусть тот чувствует поддержку, ему это сейчас нужно. – Так что рисуй. Твори! Выплесни всё накопившееся! Неизвестно, слышит ли их Сатоши, но скорее всего, слышит. И слушается. Так и стоя рядом, они с Нива чувствуют все движения художника – тот даже чуть ускоряется и его лицо становится более расслабленным. Видно, понял, о чём ему говорили и что показывали, дал себе волю… Не прошло и пары минут, как картина была завершена – ещё бы, тот ведь ускорился, осознав, что опасности нет. Но стоило Хикари отступить от завершённого творения, как стена с изображением горной долины пошла кругами, как водная гладь, из глубин которой всплывает что-то огромное. Дайске шагнул вперёд и, держа наготове перо, заученным движением приложил его к картине, не давая этому чему-то всплыть» окончательно. Изображение подёрнулось мелкой рябью, гасящей волны и успокоилось, после чего замерло, будто ничего и не было, став снова обычной стеной. Конечно, насколько обычной может быть стена, украшенная, без преувеличения, произведением искусства. Красноволосый ойкнул, когда перо в его руках истлело и сунул, очевидно, обожжённые пальцы в тот. – Так вот почему их восемь. – подытожил Кайто, наблюдая за испаряющейся в никуда горсткой праха, недавно бывшей большим чёрным пером. – Очевидно, да. – подтвердил красноволосый, оставив в покое свои пальцы. Ожога видно не было, всё не так плохо. – Видимо, творения Хикари «на грани» слишком мощные даже для запечатывающих перьев Дарка. Но их хватает, чтобы поглотить или разрушить силу «пограничных шедевров». – они вместе посмотрели на сиреневолосого. Тот выглядел уже спокойнее, но карандаш держал всё так же крепко и в том же «рабочем» положении, будто готовился в любой миг продолжить рисовать что-то ещё. А ещё он продолжал дрожать и блуждал взглядом по комнате, останавливаясь на каждой ровной гладкой однотонной поверхности, то есть подходящей в роли холста. Но в итоге остановился на них и выражение лица парнишки стало жёстким, черты лица заострились и сам он стал выглядеть так… В общем, всем было ясно, что это выражение относится не к ним, а к запрету самому себе. Чтобы больше не подвергать друзей опасности. Похоже, уже не помнил, что ему говорили про много перьев. – Сатоши, спокойнее. Всё в порядке. Мы в порядке. – принялся увещевать того, как опасного сумасшедшего, парень. Говорил ласково, не рискуя прикасаться к явно неуравновешенному сейчас парнишке. – А тебе нужно выписаться. Вот, смотри. Здесь, по-моему, прекрасно смотрелась бы роспись в виде восточного дракона, круговая такая. – указал на круглый журнальный столик и взгляд сиреневолосого мгновенно прикипел к такой подходящей поверхности. С заметным трудом оторвав взгляд, снова взглянул на них, уже с сомнением и опаской. – Не беспокойся, Дарк знал, что так будет. Вот. – кивнул в сторону тумбочки, к которой как раз подошёл Нива за следующим пером. Догадавшись что от него требуется, красноволосый взял все перья и развернул их на манер павлиньего хвоста или веера карт, показывая количество. Так даже туговато соображающий в данный момент Хикари поймёт. – Да, у нас достаточно возможностей сдержать твои творения. Так что расслабься, друг, и дай себе волю. – поддержал красноволосый. – Позволь себе творить столько, сколько нужно, а остальное оставь на нас. За ближайший час юный Хикари расписал всю комнату. Все свободные стены, столики, боковины шкафов, столешницы тумбочек и даже спинки стульев. После первых трёх перьев, рассыпавшихся в прах после первого и единственного применения – наученный опытом Нива сразу бросал перо, как только отнимал от стены, не дожидаясь, когда оно начёт сгорать прямо в его руках – стало получше. Ещё три пера выдержали по два раза каждое, их хватило на подавление силы шести шедевров, да и в общем, они стали держаться лучше, перестав обжигать пользователя. Предпоследним же пользовались до самого конца и ещё одно оставалось в запасе. Даже закралась мыслишка в духе: «Внимание вопрос: а насколько хорошо Дарк знает Хикари на самом деле?» – совсем не праздный ввиду того, как точно тот смог рассчитать количество и мощность печатей. Откуда знал сколько потребуется перьев для подавления всего, что выйдет из-под руки сиреневолосого, накопившего в себе опасное для него же количество сил? Хотя… они ведь враждуют уже несколько поколений – более, чем достаточно времени, чтобы как следует друг друга изучить. Закончив, образно выражаясь, выписавшись до донца, Сатоши выглядел счастливым или, скорее, удовлетворёнными и опустошённым. Дорисовав последнее – вензеля на спинке стула – буквально рухнул на этот же стул же с блаженным выдохом, где и затих с умиротворением на лице и нежной, едва заметной улыбкой на губах. Всё, уже всё. Закончилось. Тогда и они с красноволосым смогли расслабиться. Тоже попадали на стулья и выдохнули. Вот теперь можно и подумать обо всём. В частности, о том, что рисовать свои «пограничные шедевры» Сатоши предпочёл на чём угодно, кроме бумаги. Да и они… по какому-то наитию, не давали ему бумаги. Они и не просил, и сам не сходил, когда уже мог оторваться. Порадовал, когда заговорил, сказал, что ему уже лучше, чтобы они меньше волновались, и продолжил рисовать. То есть, мог попросить в случае необходимости. Видно, и сам ощущал, что в альбоме будет «не то». А может просто не хотел ждать и прерываться. То, что появилась возможность это делать – конечно, хорошо, но не факт, что ощущения от этого… В общем, не бумага – и ладно. Неважно. Главное, что Сатоши полегчало.