Пролог.

      Он чувствовал солнце где-то над головой, слышал шум водопадов и ощущал их свежесть, но не видел ничего, кроме двух темных бездонных озер, которые поймали его душу десять лет назад и продолжали поглощать её сейчас. Казалось, что среди благоухающей зелени ему нечем дышать…       Тонкие пальцы взъерошили волосы на затылке, и, чуть царапнув кожу на шее, спустились вниз, накрутив на один его тонкую падаванскую косичку. Вторая рука скользнула по груди, к открытым ключицам, обвела v-образный ворот рубашки, самую малость пробираясь под неё.       Позволив себе выдох, он почувствовал, как тот растворяется между губами, а новый вздох насквозь пронизал Её сладкий аромат. Он вцепился руками в мокрую траву, сжимая кулаки до онемения. Голос разума продолжал надрывно кричать где-то внутри, напоминая о Кодексе, рамках, долге — обо всём, что вбивали в его голову последние десять лет. Но каждым вздохом его зов становился тише.       Она была так близко, что стук её сердца он ощущал даже сквозь одежду. Рядом со своим, бьющимся в истерике и требующем послать в бездну Орден, Кодекс, Галактику, да всю Вселенную! Отпустить себя, дать волю рукам, получить, наконец то, чего хотел последние годы. Ту, жизнь которой был вынужден созерцать, когда желал обладать.       — Прикоснись, — голос жарким туманом проник в лёгкие, воспламеняя кровь, сжигая последние преграды.       Заткнув кричащий голос разума, он подался вперед и… встретился носом с жестким полом, навернувшись с кровати. Подушка и всегда хранимый под ней световой меч полетели следом, выбивая из Скайуокера остатки очередного откровенного сна. Вот же… ситх!